Мгновение жизни

      Вечерние улицы Мондштадта встретили Кэйю теплым ветром, принесшим аромат цветов и вкусной еды — уставшие после работы рыцари ужинали в «Хорошем охотнике». Он вдохнул глубже, впуская в легкие приятную смесь запахов, и медленно направился вверх по вымощенной камнем дороге, к месту, где сможет и сам насладиться долгожданным отдыхом после тяжелого дня. Спешить никуда не хотелось: впереди выходной, и Кэйа планировал смаковать каждую его секунду.       Таверна, куда Кэйа ходил, как к себе домой, была, как обычно, полна народу — всем после рабочей недели хотелось выпить и расслабиться. Он ответил на все приветствия и, вежливо отказав предложениям присоединиться к чужим столам, занял привычное место за стойкой. Не понадобилось даже ничего говорить — перед ним опустился бокал любимого вина, а рубиновый взгляд ласково коснулся лица, словно целуя золотистую кожу.       — Добрый вечер, господин Дилюк, — Кэйа мягко улыбнулся, подперев щеку рукой, рассматривая чужое лицо, которое справедливо считал самым прекрасным в мире.       — Я очень устал сегодня, Кэйа, — Дилюк покачал головой. — Если будешь докучать болтовней, заставлю после закрытия убираться в таверне.       Кэйа, тихо засмеявшись, поднял руки, принимая поражение. Он и не собирался докучать — настроение было совершенно другое: хотелось просто позволить вину расслабить напряженное тело, всегда готовое к битве, и, может, тихо полюбоваться чем-нибудь приятным (Дилюк, кстати, идеально подходил на роль чего-нибудь приятного). Поэтому, удобнее устроившись на стуле, привалившись плечом к стене, Кэйа послушно замолчал и поднял бокал.       Вечер был замечательный: не было лишнего шума, даже бард пел тише обычного. Задерживаться тоже никто не стал, все покинули таверну к закрытию, не доставив никаких лишних проблем. Чарльз, закончив помогать с уборкой, ушел вслед за посетителями, и Кэйа остался последним гостем в заведении. Он продолжал сидеть на своем месте за стойкой, терпеливо ожидая, когда Дилюк в сотый раз перепроверит, все ли на месте, и наконец объявит, что можно идти домой.       — Если господин Дилюк сейчас же не прекратит это бессмысленное действие, ему придется вычитать из насчитанного бутылку одуванчикового вина, — бубнеж оказался чуть приглушен руками, на которые уставший Кэйа уложил подбородок.       — Если господин Дилюк понесет убытки, сэр Кэйа будет обязан их возместить, — Дилюк обернулся, скрестив руки на груди. — Вот только выдержит ли его кошель такой удар? — он усмехнулся, подойдя ближе к стойке и чуть склоняясь, чтобы упереться в нее локтями.       — Как истинный рыцарь, сэр Кэйа сделает всё возможное для любви всей его жизни, даже если ради этого придется отдать всю мору до последней монетки, — Кэйа ухмыльнулся, подняв голову, оказываясь лицом к лицу с Дилюком. Так близко, так легко поцеловать эту чудесную улыбку…       — Ты просто катастрофа, — Дилюк тихо засмеялся, глядя на Кэйю с такой невыразимой нежностью, а тот почти не дышал и даже не моргал, лишь бы только не заглушить звук родного смеха неосторожным вздохом или взмахом густых ресниц.       — Ты очень красивый, — выдал он, даже не осознавая этого до конца. Но жалеть было не о чем: Дилюк красивый — это факт, а Кэйа любит его и готов утопить в своей любви и комплиментах — и это еще один факт, не требующий никаких доказательств.       — Дурак, — буркнул Дилюк в ответ и, скрывая смущение, бросил в него полотенце, которым еще недавно натирал бокалы.       Кэйа хотел ответить что-то в духе «дурак, зато твой» или «именно за это ты меня и любишь», но вместо этого лишь мягко рассмеялся, решая не смущать возлюбленного больше, чем уже есть. Он аккуратно сложил полотенце, как это обычно делал Дилюк, и, нагнувшись через стойку, положил его на столешницу — ровно туда, куда его всегда убирал Дилюк. Было ли это следствием его частых визитов в таверну или особенно пристального внимания ко всему, что касалось одного конкретного бармена, знал только сам Кэйа и не собирался ни с кем делиться своим маленьким секретом.       Через пару минут на лестнице показался Дилюк, что нес в руках небольшую стопку бумаг, на ходу поправляя только надетый сюртук. Кэйа улыбнулся ему, просто потому что не мог не, и, дождавшись, когда он подойдет ближе, протянул руку вперед, чтобы помочь с непослушным платком на шее.       — Уже слишком поздно, до винодельни долго добираться, — тихо начал он, и Дилюк перевел взгляд с документов на его лицо. — Может, останешься в городе сегодня?       Где-то в закоулках сознания блуждала мысль о том, что он не должен так бояться озвучивать это простое предложение: они с Дилюком не чужие люди, а любые прошлые разногласия было обещано оставить там, где им самое место, — в прошлом. Но сомнения вгрызались в душу острыми клыками, царапали сердце когтями, мешали дышать. Пусть Дилюк уже неоднократно сказал, что они в порядке, что он не держит зла, да и вообще Кэйа ни в чем не виноват, но трехлетняя разлука, что потребовалась Дилюку, чтобы прийти в себя, не могла не оставить свой след на мосту доверия, что строился между ними долгие годы, пока едва не разрушился в одну-единственную ночь. И Кэйа боялся: что откажут, что оттолкнут, что прогонят прочь и не захотят видеть никогда больше — и ничто не могло избавить его от этого неприятно липкого чувства.       После возвращения Дилюка прошло немало времени — его, казалось, должно быть достаточно, чтобы они научились близости заново. На деле же все оказалось совсем не так просто: слишком тяжелым было расставание, слишком долго они были порознь — всё было слишком. Приходилось заново узнавать друг друга, учиться принимать, привыкать к присутствию в жизнях друг друга без страха вновь оказаться по разные стороны. Это было сложно и требовало больше времени и усилий, чем предполагалось, но, к счастью, оба были готовы продолжать упорную работу по созданию новых отношений, что будут сильнее, прочнее прежних и больше не развалятся так просто.       — Хорошо, — тихо сказал Дилюк, возвращая Кэйю из тревожных мыслей. — К тому же, — он осторожно подцепил пальцы Кэйи своими в немой попытке унять их дрожь, — последние дни нам не удавалось провести много времени вместе, а завтра у тебя, насколько я знаю, выходной, так что…       — Ты самый лучший, — Кэйа облегченно выдохнул, не в силах оторвать взгляд от чужой родной улыбки на прекрасном, хоть и явно уставшем лице напротив.       — Пойдем уже, — Дилюк покачал головой, усмехнувшись, и потянул Кэйю к выходу, крепче взяв его руку в свою.       Кэйа, остановив возлюбленного прямо у двери, звонко поцеловал его в щеку и только после этого с довольной улыбкой на лице открыл дверь, выходя наконец на улицу.