Край судьбы

- Приятно, что ты не меняешься. Я рассчитывал на встречу,- знакомый голос за спиной, говорящий в этом американском мире льда на чистейшем русском, пробирает ознобом. Этери резко оборачивается и натыкается на улыбку, c которой распрощалась совсем недавно на другом конце мира. - Даня?- удивление скрыть невозможно.- Диша не говорила, что ты будешь здесь. А что ей ответить? У нее и так слишком много неожиданных встреч и незапланированных общений в отпуске получилось. Сначала порадовала Диана, доложив, что они с Глебом уедут на два дня раньше окончания общего отпуска, потому что приезжают Борис и Светлана, родители Глеба. На резонное замечание матери о том, что непонятно, как они планируют распихать всю родню в своем доме, молодые люди небрежно отмахнулись хоровым выступлением: “Все будет нормально!”, а хитрая дочь еще и добавила: “Зато Макс любит общаться с Борисом Григорьевичем”. Это было правдой, но вот сама Этери не жаждала жизни под одной крышей ни с актером Смолкиным, ни с его лучшей половиной. И не потому что она не любила маму и папу Глеба, просто они не были ее родней. Глеб был, он часть жизни Диши, а его родители - всего лишь посторонние хорошие люди. Дети умчались сами, утащили один из чемоданов Этери и пообещали встретить их в аэропорту. Второй задачей стали поклонники, которых, как оказалось, после вполне успешного сезона Дэвис и Смолкина в прошлом году резко прибыло. Теперь при выходе в компании Диши и Глеба всегда существовал риск нарваться на фанатов, для коих Этери оказывалась сладким бонусом. Тут она даже оценила пользу Смолкина-старшего, на которого залип Макс, променяв общество матери: хотя бы не возникало лишних вопросов, что за ребенок постоянно сопровождает дружную компанию из Дианы, Глеба и Этери. На каток, кстати, парень, вкусивший полной мерой любимого “дедушку Борю”, тоже не рвался. Он еще пару лет назад выяснил, что льда в окружении активно тренирующихся успешных фигуристов-танцоров ему обломится что да ничего, а нудных взрослых бесед будет на часы. Так что отпускал всех заинтересованных и жизнерадостно наседал на родителей Глеба. Все-таки хорошо, что, в отличие от мамы Макса, Светлана и Борис приняли в свой круг родни всех Тутберидзе, а не только Дишу. Вот и сегодня, на излете второй недели отпуска, Макс ушел в сопровождении Смолкиных бродить по городку и, наверняка, нарушать спортивный режим и развлекаться так, как мать не согласится, а пара спортсменов и один “здесь не тренер, а просто мама” на катке трудились в поте лица. Вот до этого комментария о предсказуемости Этери. Даня стоит напротив и улыбается. И снова заметны морщинки, которых не было совсем недавно, когда она нежно проводила по его лбу подушечками пальцев, а он прикрывал веки, чтобы оставалось только ощущение кожи ее руки на его лице. Так легко она прикасалась к нему в их общем отпуске в Майами, который в этом году с детьми она оставила меньше недели назад, направляясь сюда. И нет, там, на отдыхе, она редко вспоминала прошлое. В этот раз тоже проскочила мимо: другое место, другие интерьеры. Не о чем вспоминать. Даже развлечения теперь другие. Детские. А сейчас всплыло. Закатное солнце неспешно тонет в океане. Вихрастая голова лежит на ее коленях, а она нежно обводит пальцами контуры почти юного лица, видя, как губы изгибаются в легкой довольной улыбке. В том отпуске им было очень хорошо, ей точно. Неделя вместе и неделя врозь перед сборами. Неделя абсолютного счастья. И неделя первой боли. Через два дня после вылета в Испанию, куда билет у Дани был куплен заранее в отличие от спонтанной поездки в Штаты, Этери получила с незнакомого номера сообщение: “Я девушка Даниила, у нас хорошие отношения. Не разрушайте их!” Фото на фоне Саграда Фамилия, прикрепленное следующим постом, красноречиво доказывало, что Даниил Маркович не один отдыхает в стране фламенко и корриды. Отвечать не стала. Молча переслала фото Дане и заблокировала чат. О чем тут говорить? Столько лет прошло, а до сих пор не может простить себе, что тогда сразу же не прекратила даже слушать его, не то что верить. Хотя, заруби она на корню эту связь, Макса бы не было. А Макс получился на удивление прекрасным. И уже поэтому нет в Этери ни обиды на Даню за далекую историю, ни огорчения, что она была. Разве что напряжение недосказанности. - Значит ты все так же мать блюдущая дитя?- подшучивает Даниил. - Вот твое дитя подрастет, посмотрю, как ты запоешь,- усмехается Этери. Ответом ей молчание, то ли Даня о чем-то задумался, то ли просто не желает говорить о, наверняка, живущем с мамой ребенке. Ей бы тоже отмолчаться, насколько спокойнее пошла б жизнь, но черт, который всегда дергает не вовремя, и тут сделал свое черное дело: - У тебя, кстати, сын или дочка?- интересуется блондинка, уже развернувшись назад ко льду. - У меня нет детей, Этери,- спокойно раздается ответ в спину. Воздух вышибает из груди с выдохом, а новый вдох останавливается, не начавшись. Вокруг глухая тишина, хотя над катком звучит музыка, спортсмен кружат в такт, вокруг движение и жизнь. А между ними немота и вакуум. Сколько бы еще это продолжалось и чем закончилось - неизвестно, но к их паре подошел тренер Диши и Глеба, пожал руку Глейхенгаузу, а Этери сообщил: - Мы решили заранее встретиться посмотреть, как вписать обязательную связку в короткую, а ставит будете уже все в Новогорске, я Дане доверяю. Ну и потом, перекроить всегда можно и по видео,- хохотнул Шпильбанд.- Не только тебе, Этери, руководить моими спортсменами дистанционно. Блондинка лишь молча кивает. Ей стало совершенно безразлично происходящее вокруг ее семьи в спортивном смысле. В голове бьется набатом последняя фраза, влетевшая в нее между лопатками и застрявшая в сердце. Разум пытается воспротивиться, уверяя, что она чего-то не поняла, а Глейхенгауз имел в виду не то, что сказал. Тогда, шесть лет назад, глядя на справку, лежащую справа от белого листа, на котором она ему буквально приказала писать заявление об уходе по собственному желанию, мужчина умолял ее не рубить с плеча и дать ему возможность все исправить. Да только, что тут исправишь? Ребенок, пусть и девятинедельным эмбрионом, уже существует, его мать собирается этого ребенка вынашивать и рожать. Что тут исправишь? Сделаешь вид, что ничего не было? Из ничего не было дети не получаются. Лицо у Дани, смотрящего на два листка бумаги, один пустой, второй заполненный текстом, оставалось бледным, казалось, что вот-вот задрожат губы и молодой человек разревется от бессилия. Но в конце концов он написал то, что она ждала, оттолкнул заявление по столу в ее сторону и чуть не выбежал из кабинета. Ушел тем же днем. Да она и не собиралась заставлять его отрабатывать положенные по ТЗ две недели. Сил видеть лицо предателя и изменника у женщины просто не было. Сейчас Этери уже могла сказать, что уволила его за предательство, дважды совершенное, тогда же даже себе в этом не признавалась. Она нашла, поразмыслив, хорошую формулировку: “Не нужно нагружать беременную женщину страхами и подозрениями. Поэтому сейчас ты напишешь заявление, вернешься к ней и попробуешь создать нормальные отношения, семью. Ей это важно. Она ждет ребенка. Твоего ребенка.” В общем, лицемерила Этери Георгиевна тогда, шесть годков назад, изо всех сил, ведь признавать себя впутавшейся в примитивный любовный треугольник со служебным романом гордость не позволяла. А все, что у нее было - обида и банальная геометрическая фигура из половых связей. Плоско и неинтересно. Напридумывала родство душ на старости лет. Мальчик всего-то попробовал из спортивного интереса завалить начальницу. Начальница не особенно и ломалась. Только девушка права - это не про жизнь. А ее ребенок был вполне про жизнь. С будущим. Встряхнула светлыми кудрями. И одернула себя: “Не выдумывай, он просто что-то не так сформулировал.” Может, с матерью ребенка поругался и все непросто. Куда б этому малышу деться? Он должен быть примерно ровесником Макса, совсем близко по рождению. Усилием воли сосредоточилась на том, что творилось на льду, больше не впуская в себя посторонние мысли о посторонних людях.