Снова нормальный

— Сони? — зовёт Минхо в кажущемся пустым кафе. — Милый, ты здесь? Голова мальчика, о котором идёт речь, выскакивает из-за угла комнаты для сотрудников. Он широко улыбается, его зубы полностью обнажены. — Привет, мой парень, моя вторая половинка, моя родственная душа, человек, которого я очень люблю! Минхо хихикает над выходками своего парня и входит в яркую комнату. Стены украшены картинами, яркие неоновые огни отражаются от клетчатого линолеума, наполняя комнату мягким сиянием, а приятная мелодия разносится по воздуху из музыкального автомата в углу. Зрелище, которое поистине стоит созерцать. Ожидая, когда его парень закончит и закроет магазин, Минхо потирает руки от прохлады ночного воздуха, из которого он только что вышел, пытаясь согреться. — Хочешь как обычно, дорогой? — спрашивает Джисон, стоя за прилавком и уже хватая шоколадное мороженое, готовясь сделать молочный коктейль. — Не сегодня, родной. Нам скоро нужно идти, фильм начнется примерно через полчаса. — напоминает ему Минхо. — Чем раньше мы доберёмся, тем лучше будет место для парковки и вид. Они решили сходить в кинотеатр, чтобы начать свой маленький заслуженный отпуск, который потом продолжится в виде небольшой прогулки к озеру. Давно пора было взять отпуск, так как они работали без перерыва. Их напряжённая рутина привела к тому, что у пары почти не оставалось времени друг для друга. Они оба работают на нескольких работах в неполный рабочий день, а ещё учатся в колледже, чтобы иметь возможность платить за аренду квартиры и образование. Джисон убирает мороженое и протирает стол. Схватив мусор, он проходит через черный ход и бросает мешок в контейнер. Он берёт со стойки ключи от кафе, подходит к своему парню и падает в его объятия. — Можете понести меня, пожалуйста? — он дуется на старшего. — Пришлось вести день рождения какой-то ужасной, богатой 10-летней девочки и её друзей. Целый день бегал без отдыха! — ворчит он. — "Эй, беличий мальчик! Дай мне это, дай мне то. Это на вкус как вонючие ноги" — для меня загадка, откуда она знает, какие ноги на вкус. "Клоун не смешной, даже я мог бы сработать лучше, а мне всего 10!" — он имитирует пронзительный визг ребёнка и раздражённо фыркает. — Не знал, что дьявольское отродье свободно гуляет по земле, чёрт возьми. Старший хихикает, забавляясь преувеличению своего парня в описании своего несчастья. Джисон шлёпает его. — Эй! Не смейся надо мной! Ты должен пожалеть меня, осыпать поцелуями и обнимать меня, чтобы стало лучше! Не смейся надо мной! — младший топает ногой и скрещивает руки на груди. — Прости, прости, — последние обрывки смеха вырываются из груди Минхо, когда он открывает руки своему парню. — Всё, поезд ушёл, когда ты встал на сторону неуважительного паршивца, — фыркает он, высоко подняв голову. — Давай, милый. Я знаю, что ты хочешь, — напевает Минхо, жестом призывая того принять объятия. Он полностью осознаёт, что его парню нужно больше тактильных контактов, чем обычно, после напряжённых и тяжёлых дней. Сдаваясь, младший ковыляет к нему, всё ещё преувеличенно дуя губы, и крепко обнимает старшего. — Я дам тебе все поцелуи, объятия и ласки, которые тебе нужны и которые ты заслуживаешь, когда мы будем в театре, мой милый мальчик, — Минхо похлопывает его по заднице и поворачивается к двери с Джисоном в руках.

***

Кинотеатр не так заполнен, как они ожидали. С учетом того, что в прокат вышел довольно популярный и долгожданный фильм, в кинотеатре довольно просторно. Они выбирают место немного в стороне, довольно близко к передней части. Перед ними широкий экран, и пара начинает раскладывать принесённые с собой одеяла, создавая уютное маленькое гнездышко. Джисон достаёт закуски и напитки, которые всё ещё лежат в багажнике, и выносит их, в то время как Минхо помещает несколько волшебных светильников на приборную панель, чтобы создать тёплую атмосферу. Пока они ждут начала фильма, Джисон переползает через центральную консоль машины и садится на колени своему парню. Уткнувшись лицом в изгиб его шеи, младший вдыхает его аромат и, наконец, расслабляет измученное тело. Через полчаса фильма Минхо чувствует, как его веки тяжелеют, усталость берёт верх. Все те дни, проведенные сверхурочно, сказались на нём. Учёба до рассвета, попытки усвоить всю необходимую информацию, беспокойство о том, сможет ли он выпуститься или ему придётся поддаться негативным мыслям и бросить учёбу. В конце концов он засыпает под тихое, ровное дыхание и редкий смех Джисона в его объятиях.

***

- Когда Минхо просыпается, уже наступает ночь, или, по крайней мере, он так думает, потому что в комнате темно. В своём ещё туманном состоянии он задаётся вопросом, как он вообще вернулся домой, ведь из них двоих только у него есть права. Может быть, Джисон разбудил его, когда фильм закончился, и уговорил поехать домой? Чтобы они могли выспаться в комфортной постели перед прогулкой? Да, наверное, так. Пытаясь снова заснуть, чтобы получить максимум удовольствия от этой ночи, он замечает одну деталь: он не может двигаться. Вообще. Неважно, как сильно он пытается пошевелить руками, ногами, буквально любой частью своего тела, чтобы вывести его из этого состояния. Это ни в малейшей степени не помогает, он так сильно напрягает конечности, что они начинают болеть. Это не сонный паралич, это все, что он может сказать. У него это случалось несколько раз, и это сильно отличается от любого опыта, который у него когда-либо был. Чтобы не навредить себе больше, чем он уже сделал, Минхо решает просто дышать и расслабить свои ноющие мышцы, чтобы понять, что происходит. Чем больше он приходит в сознание, тем больше у него возникает ощущение, что что-то не так. Теперь, когда он думает об этом, ему кажется, что это не его кровать. На ней неудобно, простыня шершавая. Он замечает отсутствие одеяла и подушек, когда холод в комнате кусает его кожу и пробегает дрожью по позвоночнику. При каждой попытке сделать хоть какое-то движение кровать пронзительно скрипит. Минхо изо всех сил пытается определить свое окружение в темноте, только сейчас замечая слабый свет, просачивающийся сквозь то, что кажется щелью двери, ведущей из того места, где он сейчас находится. Приглушенные звуки с другой стороны двери доходят до ушей Минхо, и он определяет их как голоса. Он не может сказать, сколько их. Два? Возможно три? Чем меньше, тем лучше. Его дыхание учащается, голоса становятся громче и, кажется, приближаются к комнате. Обычно он не из тех, кто молится, но ситуация, в которой он сейчас находится, заставляет его молиться любому божеству, которое только может, чтобы оно вытащило его из этого затруднительного положения. Без предупреждения дверь распахивается, свет снаружи заливает и ослепляет его. Когда глаза привыкают к внезапному источнику света, он может различить три фигуры. Женщина и двое мужчин в хирургической форме и белом халате подходят к его беспомощному телу. Страх пробегает по всему телу, пульс учащается, он пытается убежать, но безуспешно. Теперь он заметил, что его тело привязано к кровати кожаными ремнями. — Мистер Ли, пожалуйста, перестаньте сопротивляться. Вам будет только больнее, и ни вам, ни нам не принесет пользы, если будет пострадавший пациент, — спокойно говорит женщина. Минхо только ещё больше сбивается с толку от этого. — Чт-что... Подождите, что вы имеете в виду под пациентом?! Что происходит? Почему я связан? Освободите меня сейчас же! — рычит он, страх и гнев слышны в его дрожащем голосе. Женщина глубоко вздыхает: — Господа. Не будете ли вы так любезны? — она поворачивается к мужчинам рядом с ней, указывая на Минхо. Когда они приближаются к нему, он изо всех сил пытается вырваться, он решает закричать в надежде, что кто-нибудь услышит и вытащит его отсюда, но это бесполезно. Двое мужчин в медицинской форме берут его за руки, прижимая к кровати, чтобы он не сдвинулся ни на дюйм. Звук, будто что-то расстёгивается, заставляет Минхо резко повернуть голову в сторону женщины, он видит иглу в её руках. Она подходит ближе, глаза младшего расширяются. — Будет больно всего лишь долю секунды, мистер Ли. — Нет! Нет, нет, пожалуйста! Что вы делаете, отпустите меня, пожалуйста! Прошу вас, — тараторит он. Минхо просыпается с криком, весь в холодном поту, и судорожно оглядывается. — Милый! Эй, это я, Сони, твой парень. Посмотри на меня, ты в порядке, ты в безопасности! — Джисон держит лицо старшего в своих ладонях, пытаясь как можно лучше его успокоить. — Тебе приснился кошмар, Мин. Тебе ничто не угрожает, ты здесь, со мной, в театре. Ты помнишь? Мин тяжело дышит, дрожа в объятиях своего парня. Ему трудно сфокусироваться. То, что он видел всего несколько секунд назад, всё ещё так чётко вертелось в его сознании. — Сони, — всхлипывает старший от рыдания, — это было так реально, так невероятно реально... было так темно, я не мог пошевелиться — они не давали мне уйти, я чувствовал, как игла вошла в кожу, — он хватается за своего парня, ему нужно быть рядом с ним, нужно что-то, чтобы успокоиться. — Чшш, всё в порядке, со мной ты в безопасности, Мин, — Джисон прижимает его голову к своей груди. — Успокойся, милый. Ты потеряешь сознание, если продолжишь так часто дышать, — он успокаивающе поглаживает дрожащую спину. — Дыши со мной. Да, да, вот так. Всё хорошо. Как только Минхо успокоился достаточно, чтобы быть в курсе происходящего и осознавать, что его окружает, а дрожь лишь редкими толчками пробегает по его телу, он уверяет своего парня, что он норме, чтобы вести машину, и они едут домой.

***

Вход в их квартиру забит всевозможными сумками, из-за чего сложно пройти к двери. Минхо закончил упаковывать свою единственную сумку полчаса назад. Его парень, наоборот, отчаянно бегал по дому, складывая сумки на сумки. — Сони, ты ведь знаешь, что мы едем всего на два дня, верно? — спрашивает старший своего парня, который просто останавливается, широко раскрыв глаза. — Конечно, знаю! Но никогда не угадаешь, что может случиться, так что лучше взять слишком много, чем слишком мало! — пытается урезонить младший, надув губы. — Сони, ты хоть видел нашу машину? Ничего из того, что ты собираешься взять с собой, туда не поместится, кроме пары сумок и еды! — Но нам нужна дополнительная одежда на случай чрезвычайной ситуации, нам нужно достаточно еды, чтобы она не закончилась и мне не пришлось иметь дело с голодным, сварливым парнем, лекарства на случай, если кто-то из нас заболеет- — Сони... у них есть продуктовый магазин напротив лагеря. Если у нас закончится еда, мы просто получим еще » — Но, но что, если- — Джисон. — Две сумки? Можно мне хотя бы две сумки? — он дует губы, жалобно глядя на Минхо. Старший тяжело вздыхает. — Хорошо, бери две сумки, — он весело машет пальцем, не в силах больше сдерживать ухмылку, — ни больше, ни меньше. Младший визжит, нежно целует Минхо в щёку и подбегает к сумкам. — Можешь начать переносить всё в машину? Мне нужно по-быстрому сходить в ванную. Когда Сони собирается уносить сумки, Мин направляется в ванную. Закончив свои дела, он смотрит в зеркало и переводит взгляд на рукав свитера. Он поднимает руку и задирает рукав, обнажая красную точку в середине локтевого сгиба. Чего он не сказал своей второй половинке: синяк, полученный во сне от иглы, пришёл вместе изо сна с ним.

***

— Сони, хватит так поглощать эти чипсы. Ты задохнешься, если будешь продолжать так, — говорит ему старший. Он был так сосредоточен на дороге, чтобы не свернуть не туда и не заблудиться, что не заметил, как его парень заканчивал очередной пакет закусок. — Я съел всего две упаковки! Ты же знаешь, сколько я ем, когда мне скучно, а они мои любимые! — Джисон возражает. — Я в курсе, но не хотелось бы, чтобы ты съел всё сразу. Впереди ещё как минимум час езды, а когда проголодаешься, ты начнёшь ныть, что больше ничего не осталось. Младший откладывает закуски, бормочет слабое "хорошо" и смотрит в открытое окно. Он наслаждается пейзажами, красотой цветущей матери-природы, приятной сменой обстановки в их монотонной городской жизни с унылыми зданиями и постоянным движением. Свежий ветерок, проникающий в окно, успокаивает его достаточно, чтобы усыпить, он сворачивается в клубок и тихо посапывает, откинувшись на сиденье.

***

Какое-то время спустя Минхо заезжает на стоянку их места назначения и ищет парковочное место недалеко от входа, чтобы им не пришлось идти далеко. Как только машина останавливается, он отстёгивает ремень безопасности и смотрит на своего парня. Он окидывает взглядом спящую фигуру и нежно улыбается. Младший почти не двигался с тех пор, как заснул. — Проснись, соня. Мы приехали, — он потирает Джисону спину, выводя его из, кажется, глубокого сна. Мальчик тихонько ворчит, всё ещё спит. В первые несколько минут у него нет энергии, чтобы двигаться, но в конце концов он распутывает свои конечности. Как только он смотрит на улицу, прищурившись от ярких солнечных лучей, он поражается виду, его глаза расширяются. — Здесь красиво... — совершенно опешили парни. — Это да, — с любовью говорит Минхо. Джисон поворачивается в сторону своего парня и ловит его мечтательный взгляд. Время от времени старший просто смотрел на младшего и спрашивал себя, как ему так повезло найти кого-то такого удивительного, заботливого и сумасшедшего, чтобы называть его своим. — Я говорил про вид! — Джисон краснеет, его щеки заметно розовеют. — Ты мой вид. Младший шлёпает его и закатывает глаза. Он выходит из машины и вытягивает свои затёкшие мышцы к небу. Минхо подходит к нему сзади, обнимает его крепкими, довольными объятиями и целует в шею.

***

Бросив свои сумки, они начинают ставить палатку, где они будут жить следующие два дня. После этого они переодеваются в плавки, берут несколько полотенец, солнцезащитный крем и немного воды, прежде чем пойти в сторону большого озера. Они даже задумались аккуратно сложить полотенца, но вместо этого просто бросили их в кучу и помогли друг другу нанести солнцезащитный крем, чтобы защитить кожу от палящего зноя. Эти двое, не задумываясь, бросаются в воду, прохлада которой приятно контрастирует с их нагретой солнцем кожей. Впервые за долгое время эти двое могут расслабиться. Они забывают обо всех своих заботах, даже если это ненадолго, это было отчаянно необходимо. — Эй, дорогой. Подойди сюда, — зовёт старший. Когда Джисон подходит ближе, его бьёт водой по лицу от атаки. Младший моментально контратакует, обрушивая на Минхо столько силы, сколько он может, не готовый проиграть этот бой. Они продолжают преследовать друг друга и обливать водой. Их тела сотрясает от смеха, трясёт от радости, которую они испытывают. Раз через раз в промежутках между смехом и всплесками воды можно услышать пронзительный крик. — Ладно, ладно! Я сдаюсь! — кричит Минхо. — Я стар для этого, мне нужен перерыв, — добавляет он, тяжело дыша. — Всё в порядке, дедуля. Лучше отдохни, пока не случился сердечный приступ, — Джисон смеётся. — Ха-ха-ха, очень смешно, — саркастично возражает Минхо. Не долго думая, Джисон подплывает и хватается за него, сцепив ноги за спиной и обвив руками его шею. — Я просто шучу, ты не такой уж старый, совсем чуть-чуть, — младший показывает это "чуть-чуть" двумя пальцами, чтобы подчеркнуть своё заявление. — Я уроню тебя, если ты продолжишь в том же духе, — угрожает старший и начинает медленно убирать руки из-под себя. Как будто что-то укусило его, Джисон подаётся вперёд и соединяет их губы. Он тихонько шепчет в губы и ухмыляется. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, милый, — нежно отвечает Минхо, но отступает, заметив озорной блеск в его глазах. — Мне не нравится твоё лицо. Каждый раз, когда ты так смотришь на меня, случается что-то хреновое, — осторожно говорит старший, теперь пытаясь отодвинуться от младшего, чтобы быть в безопасности. Джисон, однако, держится за него и придвигается всё ближе и ближе. — Помнишь, ты опрокинул меня и вынудил проглотить целый глоток воды? Или как ты подкрался ко мне сзади и напугал меня до чёртиков? Что ж, пора расплачиваться, милый, — его лёгкая ухмылочка превращается самую настоящую злобную ухмылку. — Да ладно тебе, Сони! Мы просто дурачились, и я извинился! — жалобно парирует Минхо. — Тебе следовало подумать об этом, прежде чем ты заставил меня упасть головой вниз на мелководье, — Джисон бросается на Минхо и пытается нырнуть под воду. Они устроили драку, Мин пытался уйти от его гнева и как можно быстрее увеличить расстояние. Джисон, однако, оказался быстрее, чем он думал ранее, и догоняет его в кратчайшие сроки. — Сони, пожалуйста, я не это имел в виду! — Минхо пытается искупить себя, но уже слишком поздно. Прежде чем он успевает это осознать, его голова погружается под воду. В ту секунду, когда он пытается открыть глаза, перед ним начинают мигать образы. В одну секунду он видит ноги своего парня, болтающиеся в воде прямо перед ним, а в следующую он видит грязно-белый потолок со свисающей с него лампочкой. Картинки мельтешат перед глазами, сменяясь со скоростью света, словно кто-то нещадно щёлкает кнопкой переключателя. Он в ванной, снова связанный, как он помнит из своего кошмара несколько дней назад. Минхо явно находится под водой, но видит людей, стоящих вокруг. Минхо пытается бороться с этим, быстро моргает, надеясь, что картинки исчезнут. Они смотрят на него сверху вниз, пытаются схватить его тело и поднять. Такое ощущение, что его тянут, почти разрывают между реальностью и тем миром, который он видит. Джисон замечает отсутствие борьбы со стороны своего парня. Старший совсем перестал двигаться, безжизненно плавая в воде. — Минхо! — паника охватывает его, и, не раздумывая, он хватает его за руки и выдёргивает обратно на поверхность. Минхо глубоко вздыхает и задыхается, биение сердца отдаёт в уши. Он чувствует, как дрожь пробегает по телу из-за нехватки воздуха и страха перед тем, свидетелем чего он только что стал во второй раз. — Минхо! Дорогой! Ты меня слышишь?! — младший отчаянно плывёт к самой мелкой части озера, чтобы усадить его. — Продолжай дышать, Мин, — он обнимает его крепко, удерживая его в вертикальном положении, чтобы тот не упал в воду. Минхо едва слышит своего парня, в ушах неприятно звенит, а голова слишком тяжёлая, чтобы держать её. — Эй, не спи, Мин. Держи глаза открытыми, хорошо? Старшему требуется несколько минут, чтобы успокоиться достаточно, чтобы не чувствовать, что он вот-вот упадет в обморок. — Господи, ты напугал меня до смерти! Что это было? Что случилось? — Я... я не знаю... зрение начало размываться, как только я оказался под водой, — Минхо задумчиво морщит лицо в надежде, что он вспомнит, что именно произошло. — Я просто вырубился. Не могу точно сказать, что произошло или что я видел. Это было похоже на сон, который мне приснился, когда я заснул в театре. Атмосфера была такой же. Люди стояли вокруг меня и тянули моё тело... как будто пытались утащить меня в сон, — добавил он, дрожа, со слезами на глазах. — Есть идеи, почему тебе могут сниться такие сны? — мягко спрашивает младший, не желая больше расстраивать своего парня. — Хотел бы я знать... Я только видел этот сон всего несколько дней назад, и теперь оно не оставляет меня в покое. Я вижу это всякий раз, когда закрываю глаза, это преследует меня, — Минхо прижимается к младшему и позволяет слезам упасть. — Есть кое-что, что я тебе не сказал, Сони, — он смотрит в его глаза. Младший всё ещё шокирован тем, что чуть не стал свидетелем того, как его парень тонет прямо на его глазах. — Что именно? — Видишь этот синяк у меня на руке? Я получил его в моём первом кошмаре в этом месте. По крайней мере, мне кажется, что я... — он замолкает, не уверенный, что может поверить своим словам. — Почему ты так думаешь? — Ну, это то место, куда та женщина, вероятно, медсестра, если я догадываюсь, ввела иглу. После этого я тогда проснулся. Я действительно почувствовал, как боль пронзила всё тело, и эта непрекращающаяся боль продолжалась несколько часов, — Минхо смотрит вниз на свои ноги. — Что со мной происходит? — шепчет он с испуганным выражением лица. — Понятия не имею, родной... Пошли, давай завернёмся в полотенце и погреемся на солнышке, — младший помогает своему парню подняться на ноги, и они медленно направляются туда, где они бросили свои вещи в кучу, когда пришли. — Думаю, с нас достаточно воды, а?

***

— Милый, — Минхо слышит приглушенный голос Джисона. — Мин, ты не спишь? старший стонет и поворачивается, глядя на младшего. — Сплю, — отвечает он слегка невнятным голосом. Минхо вздремнул. После того, что произошло на озере ранее днём, ему действительно нужно было немного отдохнуть, чтобы успокоиться, поэтому они пошли туда, где разместили свою палатку. — Пойдём перекусим? Мы сбежали, а я голоден, — надувается Джисон. Минхо смотрит на него сквозь прикрытые глаза, всё ещё полусонный. — Что ты имеешь в виду, мы сбежали? Мы приехали сюда буквально несколько часов назад. — Ну, у меня высокий метаболизм! Пойдём, пожалуйста? Магазин прямо через улицу! Минхо просто ложится обратно и утыкается носом в подушку. — Мы не можем сделать это завтра? Я не хочу двигаться. — Но мне нужно перекусить! А как ещё я должен что-то смотреть? — пытается рассуждать Сони. — Нет удовольствия смотреть без сладких или солёных закусок! Ты бы пошёл в кинотеатр без попкорна? Нет! — он встаёт и начинает дёргать своего парня в надежде заставить его пойти с ним. — Давай, Мин. Потом будем спать сколько захотим, сейчас мне нужны закуски! Глубоко простонав, Минхо неохотно садится. — Хорошо.

***

— Тебе не кажется, что нам достаточно закусок, милый? — спрашивает Минхо, запыхавшись. Последние 10 минут он бегал за младшим зигзагами с полки на полку, по корзине в каждой руке. Тот продолжал брать упаковку за упаковкой, как будто закупается оптом на следующие две недели, но на самом деле они здесь только до послезавтра. Джисон останавливается и поворачивается в сторону Минхо. Младший, кажется, вырывается из торгового транса, на его губах появляется застенчивая улыбка. — Это всё я? — он трёт шею, глядя на переполненные корзины в руках своего парня, и откладывает три пачки мармеладных мишек, которые только что взял. — Ну, определенно не я. У меня не было времени осмотреться, потому что ты практически проехал по магазину. Я даже потерял тебя в какой-то момент, прежде чем нашел тебя на три отдела дальше, там где чизкейки, — весело говорит он. — Я даже не заметил... дай мне одну корзинку, я понесу, — Джисон приближается, взявшись за одну из ручек раньше, чем старший успел вырвать ту из его рук. — Всё в порядке, родной, правда. Я куплю всё, если это сделает тебя счастливым. — Ли Минхо, я люблю тебя, — Джисон крепко обнимает старшего. Он обнимает ладонями его лицо и нежно целует прямо в губы. — Я тоже тебя люблю, Сони. Пойдём к кассе? — Минхо отстраняется от рук молодого человека жестом показывает в сторону касс. Джисон без промедления протягивает руку своему парню и с энтузиазмом машет им. — Идём! Когда они подходят к довольно прилично набитой очереди к кассе, Минхо берёт с прилавка несколько прохладительных напитков, кладя их в свою корзинку. Младший прижимается к Минхо. Он хватает его за руку и прижимает её ближе к своему маленькому телу, пока они ждут в очереди, прежде чем взглянуть на него. — Ещё болит? — тихо спрашивает он. Минхо смотрит вниз и замечает, что держится за ушибленную руку. — Нет, родной, не совсем... это прошло на следующий день после того, как это случилось. — Ты думаешь, это что-то значит? — Джисон в задумчивости осторожно проводит пальцем по синяку. Старший мычит в ответ. — Я не уверен... Со мной никогда не случалось ничего подобного. Мне просто интересно, почему сейчас, почему так часто и почему я так сильно это чувствую... — Могло ли что-то вызвать это случайно? Плохие воспоминания или переживания могут спровоцировать такое, — недоумевает младший, сжимая руку Минхо и нежно сцепляя пальцы. — Хм, честно говоря, я не знаю. Всё началось с плохого сна, и я подумал, что так оно и будет происходить, но сегодня это случилось внезапно посреди дня, как будто я отключился. По мере того, как очередь сокращается, они подходят к кассиру и платят за огромное количество закусок и напитков. Они уходят вскоре после этого, но не раньше, чем Минхо пытается оттащить Джисона от витрины с чизкейком, который он чудом пропустил, войдя в магазин.

***

С тремя пакетами всевозможных закусок и напитков пара направляется в свою палатку, которая по сути является их спальней на следующие несколько дней. Учитывая недавние события, они решили посмотреть несколько сериалов, которые ранее пропустили. Работа и учёба сделали практически невозможным уютное, расслабляющее время для объятий в компании только их двоих. Не чувствуя себя особенно настроенными на что-либо этим вечером, по мере приближения ночи, кажется правильным заказать пиццу на вынос в одной из пиццерий прямо на берегу озера. Они не выдерживают и половины сезона одного из их любимого сериала, засыпая в уюте друг друга в объятиях, поблизости щебечут сверчки, время от времени издалека доносится смех нескольких человек, сидящих у костра.

***

— Не буду врать, мне будет не хватать тишины и покоя, но я точно не скучаю по ночам на полу два дня подряд. Моя спина убивает меня, чёрт возьми, — стонет Джисон. Минхо смеётся, но тут же вздрагивает: его спина не намного лучше, чем у младшего. — Нам действительно стоило принести надувной матрас или хотя бы несколько спальных мешков. — Ну, я так планировал! Но нет, ты сказал мне не брать столько вещей, так что бедный матрас развлекается с другими сумками у входа в нашу квартиру, — раздражённо парирует Джисон, пытаясь запихнуть палатку в сумку. Почему она никогда не влезает, независимо от того, как её скатать после того, как однажды вынуть? — Ладно, ладно! Извини, я сомневался в твоих невероятных навыках упаковки вещей и важности их содержимого, — он поднимает руки в защиту, когда получает свирепый взгляд от своего парня, который борется с молнией сумки, в которую должна поместиться палатка. — Просто оставь молнию в покое, Сони, пока она не порва- — слышится характерный звук рвущейся ткани, прежде чем он успевает закончить фразу, — -лась. Мальчик виновато и смущённо смотрит в сторону, щёки розовеют, и он неловко кашляет. — Нам пора, впереди долгая дорога! — говорит он, быстро идя к машине, избегая старшего. — Ты хотя бы место преступления убери!

***

Обратный путь оказался на удивление быстрее, чем они ожидали, но опять же, сейчас поздний вечер воскресенья, и большинство людей уже вернулись из своих поездок и сидят дома. Припарковавшись на специально отведенном месте для парковки жилого комплекса, Минхо глубоко вздыхает, мышцы болят от вождения и сидения в одном положении часами подряд. Он замечает тихое сопение с пассажирского сиденья, оглядываясь, видит, что его парень снова крепко спит. Свернувшись калачиком на своем сиденье, его крохотное тело было завёрнуто в один из запасных одеял. Минхо решает не выносить весь их багаж из машины. Они могут сделать это завтра, когда будет светло, и им не придется беспокоиться о том, что они будут громкими, спотыкаясь по коридорам с тяжелыми сумками. Как можно тише он берёт младшего с места и на лёгких ногах несёт крошечный сверток вверх по лестнице. Пробираться сквозь массу лишнего багажа, который Джисон планировал взять —настоящее испытание, но это не то, с чем Минхо не может справиться. В конце концов, он уже довольно давно был с младшим, так что подобные вещи не редкость. Он осторожно укладывает его под одеяло и раздевается, прежде чем тоже скользнуть к нему, подбираясь ближе к своему парню. Джисон инстинктивно тянется, чтобы обнять старшего, как только почувствует его тёплое присутствие. Минхо слегка чмокает его в лоб и засыпает.

***

Следующие пару дней они возвращаются к рутине: просыпаются, готовятся, посещают занятия, едят, если есть время; ходят на работу, возвращаются домой, обнимаются и иногда смотрят фильм, ложатся спать, повторяют. Это быстро становится скучным и монотонным, но в этот момент это как вторая натура, работающая будто на автопилоте. Когда Минхо входит в квартиру, он заключает в объятия своего парня, который практически бросился на него. — Привет, сладость! Я скучал по тебе! — Джисон ярко улыбается, его глаза образуют красивые полумесяцы. — Привет, Сони! — старший не может не смеяться над его энтузиазмом. Он ставит его на ноги и притягивает к себе для поцелуя. — Что тебя так раззадорило? — Ничего такого! Я просто очень скучал по тебе! Разве нельзя скучать по своему парню, не видя его часами? — отчаянно отвечает младший. — Нет, нет, это абсолютно верно, дорогой. Просто ты обычно так реагируешь, когда пытаешься что-то скрыть, — Минхо подозрительно смотрит на него, накрывая его лицо ладонями и сжимая щёки. — Что ты скрываешь, хм? — З-зачем мне что-то скрывать? Хах, ты смешной, я и что-то скрываю, пфф. — Сони, признавайся, — старший прищуривает глаза, подозрения нарастают. — Яхотелпостиратьвещинокажетсячтояпостиралкакое-тоживотноевместесбельём. — Сони, успокойся! Сделай глубокий вдох и повторите это ещё раз, пожалуйста. Младший делает, как сказали, и глубоко вдыхает, выпуская воздух через рот. — Я хотел постирать вещи, потому что у нас не было времени постирать раньше то, которые мы брали с собой в поездку. Но я думаю, что, возможно, постирал какое-то животное с тем бельём, так что теперь там пахнет смертью, и нам может понадобиться новая стиральная машина, — Джисон смотрит себе в ноги, чувство вины гложет его совесть. Они не могут позволить себе новую, они с трудом могут оплачивать счета и покупать продукты. — Всё нормально, не кори себя за это, хорошо? — старший обнимает его, успокаивающе потирая ему спину. — Ты хочешь, чтобы я посмотрел? Может, всё не так плохо, как ты думаешь. — Да, но будь осторожен! Я не хочу, чтобы ты что-то подхватил, — они расходятся и направляются к ванной. Как только они входят, сильный запах чего-то разлагающегося бьёт Минхо в лицо. — Ого, это сильно, — старший делает несколько шагов назад, крепко зажимая нос. — Ты не шутил, когда сказал, что здесь что-то умерло, господи боже. Старший оглядывает комнату в поисках маски, полотенца, чего-нибудь, что могло бы защитить его нос и рот от зловония в воздухе. Он хватает старую рубашку, которая выглядит наиболее пригодной для этого, и накидывает её себе на лицо, завязывая сзади, чтобы при необходимости можно было использовать обе руки. — Я прямо за тобой, если я тебе понадоблюсь! — кричит младший из-за стены и смотрит через дверной косяк. — Спасибо, Сони, теперь я чувствую себя намного безопаснее, — саркастично отвечает Минхо. Он осторожно подходит к машинке, волоча ноги по холодной плитке пола в ванной, готовясь к любому возможному сценарию. Минхо солгал бы, если бы сказал, что он ему немного не по себе. Неуверенными шагами он подходит всё ближе и ближе, пока не останавливается прямо перед ней. Он внимательно прислушивается, пытаясь понять, может ли он услышать какой-либо звук от предполагаемого животного, но, к счастью, ничего не слышит. — Кажется, запах исходит из-за стиральной машины, — кричит старший, чтобы сообщить младшему. — Я собираюсь выдвинуть её и заглянуть туда. Минхо двигает её, находясь в состоянии повышенной готовности в любой момент отпрыгнуть и убежать. Когда он отодвигает машинку достаточно далеко от стены, у которой та стоит, он слышит, как из-за неё доносится низкий глухой удар. Старший с тревогой смотрит на своего парня и, читая по выражению его лица, младший тоже это слышал. Медленно он выдвигает машину ещё немного дальше, пока не заглядывает за неё и не подпрыгивает на пять футов в воздухе, увидев мёртвую куницу, лежащую прямо перед его глазами. — Ну, похоже, куница пробралась в нашу квартиру, а мы не заметили, — сообщает он своему парню, испытывая облегчение от того, что они нашли причину запаха и что она больше не будет двигаться. — Судя по внешнему виду, я бы не сказал, что ты постирал её, но я думаю, что она застряла за машиной и не смогла выбраться. — Куница?! — недоверчиво спрашивает Джисон. Мин присматривается к месту преступления поближе и замечает оборванные провода, лежащие немного в стороне. Когда-то они подключали прибор к электрической розетке, но теперь разделены на две части. — Этот маленький говнюк сделал своё дело и перегрыз кабель питания. Младший выходит из своего укрытия, как только кажется, что возможность любой опасности немного снизилась. — О, слава богу, я думал, что мне придется сдаться за убийство, — он с облегчением выдыхает. — Позвонить кому-нибудь, чтобы починили кабель? — предлагает он. — Я хожу в техническую школу, дорогой. Я на пути к получению диплома, я уверен, что смогу исправить это, — хвастается он. — Это всего лишь несколько незакрепленных кабелей, верно? Отойди в сторону и позволь эксперту позаботиться об этом. Он наклоняется и тянется к кабелям. Ему просто нужно снова подключить нужные и изолировать их, верно? Что может пойти не так? Единственная трудность здесь в том, что они такие крошечные и непрочные, что он едва может их схватить, несколько раз чуть не роняя из рук. Пока он занят поставленной задачей, младший оглядывается, пытаясь выяснить, откуда взялся грызун. При дальнейшем осмотре он замечает воду, вытекающую из-под стиральной машины. Жидкость образует лужу прямо у стены, касаясь ступни его парня. Его глаза расширяются, когда он перемещает взгляд дальше по стене и понимает, что кабель питания все еще подключен к розетке. В этот момент старший кряхтит, провод выскользнул из его рук прямо в лужу под его ногами. — Минхо, берегись! Огромная ударная волна бьёт по ногам старшего. Ток проходит через всё его тело, как только голый провод касается воды. Это заставляет его тело сильно дрожать, его ноги всё ещё находятся в контакте с источником электричества. Минхо не может двигаться, сила тока слишком сильна. Он не может дотянуться до своего парня или крикнуть. Боль, переходящая в онемение. Минхо отключается, только для того, чтобы увидеть, как перед его глазами с большой скоростью мелькают картинки. Они сливаются друг с другом, затуманивая зрение и разум. Он чувствует какое-то облегчение, предполагая, что кто-то вытащил его из-под атаки на все его существо. Однако это чувство сохраняется недолго. Ещё одна волна шока обрушивается на него, но на этот раз ощущается совсем по-другому. Он сконцентрирован на другой части его тела, менее интенсивен. Отсутствие интенсивности медленно проясняет его зрение, его конечности восстанавливают способность частично двигаться. Он слабо пытается бороться с болью и выбраться из неё. Минхо кричит, как только чувствует, как его лёгкие сжимаются и в них поступает резкий поток воздуха. Он улавливает тени движения вокруг него, разглядывая фигуры. Он отчаянно пытается остановить боль. Внезапно подача электричества, которое проходило через его неподвижное тело, прекращается. Он кричит, когда его тело сотрясается после удара. Боль, которую его тело заглушило онемением, обрушилась на него, заставляя всё его существо содрогаться. Его дыхание учащается по мере того, как его лёгкие борются. Ему требуется несколько мгновений, чтобы снова сфокусировать взгляд. Изначальный шок медленно проходит, но боль всё ещё остается такой же сильной. Как только он оглядывается по сторонам, в животе у него скапливается ужас... Этого не может быть. — Мистер Ли, вы меня слышите? — зовёт его кто-то. Он поднимает голову. Он оглядывается, пытаясь найти источник голоса, звенящего в ушах. — Я считаю, процедура прошла успешно. Хорошая работа. Слушая вполуха, Минхо улавливает отрывки из сказанного. Процедура? Он в больнице? Он пытается подтвердить свои прежние подозрения и осмеливается посмотреть прямо на людей рядом с ним в надежде, что они докажут, что он неправ. К своему ужасу, он узнаёт в медсестре ту же самую медсестру, которую он уже видел однажды, когда ему делали укол. Он снова здесь. У него не осталось желания бороться после того, что только что произошло. Голос — не более, чем слабый шепот: — Почему я снова здесь? — Вы находитесь здесь уже продолжительное время, мистер Ли. Вас поместили в это учреждение три года назад, — произносит новый голос, которого он не узнает. На этом Минхо оживляется, явно сбитый с толку. Это никак не может быть правдой, это снова просто сон. Если он будет достаточно стараться, он вернётся снова. Он должен. — Э-это невозможно. Я был здесь всего дважды, и даже так я не знаю, как это произошло, — голос Минхо дрожит, чем дольше он остается здесь, тем больше он нервничает. Тем более реальным это кажется. — Мистер Ли, вы находитесь в состоянии временной недееспособности уже несколько недель. Время от времени нам приходится приводить вас в чувство, потому что вы так отдаляетесь, что никакие разговоры или движения вас или вашего тела не выводят вас из этого состояния. Мы испробовали несколько разных методов, но только шоковая терапия оказалась успешной, поскольку она ориентирована на ваш мозг. Количество информации, бессмыслицы поражает его. Всё, чего он хочет, это вернуться домой в объятия своего любимого и забыть всё, что произошло. Всё, чем сейчас ему пытаются заморочить голову. — Где Джисон? — Джисон? Вы имеете в виду пациента 086? — медсестра, которую он помнит со своей последней встречи, выходит из-за человека, который разговаривал с ним до сих пор. — П-пациент? — страх поглощает его. — Да. Хан Джисон скончался 6 месяцев назад. Нет, нет, это не происходит сейчас. Это не реально. Не слушай их. Всё время повторяет он себе, не веря ни единому их слову. — Что значит "скончался"?!Я был с ним только что, перед тем, как снова оказался здесь! Что вы сделали! — кричит он, стиснув челюсти. Слёзы собираются у него на глазах. У него всё ещё есть надежда, что это всего лишь дурной сон, что всё, что ему говорят — всего лишь игра его собственного воображения с собственными чувствами. — Тело Хан Джисона слишком ослабло за те месяцы, которые он провел здесь. Похоже, для него это стало слишком, поэтому он решил покончить с собой, — от их слов из глаз Минхо потекли слёзы. — Вы говорите о нём с тех пор, как он умер, мистер Ли. Вы с ним разговаривали. Как я уже упоминал, вы не проявили никаких признаков отзывчивости. Однако медсёстры слышали ваши разговоры довольно часто. Наблюдая за вами, мы можем сказать, что вы, возможно, пытаетесь прожить другую жизнь в своём воображении, чтобы заглушить реальность того, что произошло. Он больше не может этого выносить. Минхо набрасывается на одного из них, отчаянно размахивая руками и крича о кровавом убийстве. Один из санитаров хватает его за руки и крепко держит, не давая пошевелиться. Резкие слова сразу же обрушиваются на него, и он падает на пол, у него подгибаются конечности. Он бесконтрольно рыдает. — Мы оставим вас на время, пока вы не успокоитесь. Я попрошу медсестру осмотреть вас, — говорит один. Мужчина, держащий его, отпускает, и всё его тело падает на холодный кафельный пол. Все силы и самообладание покидают его. Он в замешательстве, всё пытается вспомнить, как он попал в эту неразбериху. Он вернулся домой, Джисон сказал ему, что дома что-то не так... но что там было? Воспоминания немного размытые. Чем больше он успокаивается, тем более сосредоточенным становится и пытается разобраться в своих мыслях. Он что-то ремонтировал. Джисон говорил про что-то неприятно пахнущее... типа смерть? А! стиральная машина! Какое-то животное умерло позади неё, и он ремонтировал проводку, но в процессе его ударило током! Он потерял сознание? Это было просто сном? Он умер и теперь заперт в этой адской дыре, которую часто видел? Пока Минхо размышлял, дверь в его комнату со скрипом открылась, и в неё вошла на вид женщина постарше, может быть, за пятьдесят. — Как поживаете, мистер Ли? Все ещё думаете о своём мальчике? — Прошу прощения? — говорит он в полном недоумении. — Опять? Ты что-нибудь помнишь? — она подходит ближе и смотрит на него сверху вниз. — Бедняга не смог с этим справиться. Покончил жизнь самоубийством в соседней комнате, — говорит она с притворным сочувствием. — В конце концов, быть геем не кажется чем-то правильным. Двое мужчин не должны любить друг друга, как вы собираетесь обеспечить это поколение потомками? Мы должны что-то сделать, чтобы помочь грядущим поколениям. Похоже, твой маленький любовник больше не смог этого выносить, а? Минхо в ярости. Он и так был достаточно сбит с толку, а эта женщина говорила такие мерзкие вещи о его Джисоне? Он был готов наброситься. — Тебе лучше уйти сейчас же, или ты вообще пожалеешь, что пришла, — практически рычит он, его эмоции берут верх. — Я просто говорю. Не оплакивай то, чего не должно было быть, — пожилая женщина с ленивым выражением лица пожимает плечами. — Ежедневная встреча в главном зале через 20 минут. Готовься скорее, я не хочу снова выволакивать тебя, — хлопает дверь, и вдалеке слышен звон ключей после того, как медсестра запирает его дверь и уходит.

***

Срабатывает сигнализация, и тяжёлые металлические двери открываются одновременно, удивляя Минхо. Он сидел на полу, пытаясь разобраться в своей ситуации. Напоминание медсестры о встрече проклинает его разум, он идёт в предполагаемый зал, где он не знает, где находится. Так как это, по сути, его третий раз, когда он здесь, вопреки, кажется, всеобщему мнению, он просто следует за остальными, движущимися в том же направлении, в надежде, что они его доведут. Скорее рано, чем поздно, он входит в просторную комнату, где уже разбросано несколько пригоршней людей. Он впервые нормально рассматривает своё окружение и их внешность. Свободная бело-серая одежда, однотонная, придающая месту унылую атмосферу. Стены покрыты трещинами, обнажающими цемент под поверхностью. Окна едва удерживают тепло, потому что большинство из них либо выбиты, либо просто слишком старые. На полах видны следы многолетнего использования. Это не что иное, как ужас. Только сейчас он вспоминает, что медсестра в его первом сне говорила что-то о том, что он пациент. Даже если это был сон, он больше не может сказать, правдив ли он. Медсёстры рыщут по холлу, разговаривают с пациентами. Минхо проходит дальше и чувствует себя неловко. Здесь находятся самые разные люди. Кто-то разговаривает нормально, кто-то бормочет себе под нос, кто-то танцует под мелодию песни, играемой из граммофона в углу комнаты, кто-то кричит, а кто-то сидит, ограниченный в собственных движениях смирительной рубашкой. Его здесь не должно быть. Медсестра у входа ставит его в очередь со всеми, кто только что приходит. Они раздают пациентам крошечные белые чашки и ждут, пока они их возьмут, прежде чем двинутся дальше. Он предполагает, что это витамины, может быть, даже успокаивающие, чтобы всех держать их всех в страхе. Очередь становится короче, приближается к Минхо. Они дают ему чашку и просят открыть рот и высунуть язык, чтобы убедиться, что он её проглотил. Минхо отходит и к дивану и садится. Он убеждается, что за ним никто не следит, выплевывает таблетки, которые держал под языком, и закапывает их в цветочный горшок, стоящий на столе рядом. У него должна быть ясная голова, чтобы придумать план выхода отсюда.

***

— О, на этот раз ты не потерял сознание? — кто-то устраивается поудобнее рядом с Минхо. Медсестра. — О чём ты? — он бросает на неё раздраженный взгляд, на самом деле не в настроении разговаривать с кем-то, кто оскорбил его и его парня. Он не верит в то, что здесь происходит, если быть честным. — Эй, побольше уважения! — она пытается сделать ему замечание строгим тоном. — Относись с уважением ко мне, и я подумаю об этом, — парирует он. Пожилая женщина только фыркает "справедливо". — Ну, в любом случае, обычно ты просто теряешь сознание через несколько часов из-за своей истерики, или нам приходится вводить тебе успокоительное, и ты каждый раз на недели уносишься туда, где блуждает твой разум, — небрежно говорит она, закидывая ногу на ногу, и кладёт подбородок на ладонь. Что-то щёлкает в Минхо. В прошлый раз, когда он был здесь, ему сделали укол, и он выздоровел. Если он сделает так, чтобы они сделали что-то, из-за чего он снова потеряет сознание, он вернётся! Непонятно только, почему это произошло, когда его окунули в воду. — О чём думаешь? — спрашивает медсестра, лениво оглядя на пациентов, чтобы убедиться, что всё идёт в соответствии с нормами. — Ни о чём, — Минхо на секунду задумывается. — Хм, я помню, как был где-то под водой? В ванне? — О да, — усмехается она. — Ты ненадолго пришёл в себя, и главный врач заставил нас вымыть тебя. Нам пришлось тебя связать, потому что ты не переставал метаться, пытался ударить буквально каждого, кто попадал в поле зрения. Одна из медсестёр была достаточно наивной, чтобы оставить тебя одного на пять секунд, и ты окунулся в воду, пытаясь утопиться, — вспоминает она. Парень в шоке смотрит на неё. Он пытался убить себя? Поэтому он видел это место? — Я пытался... почему? — Минхо с недоверием смотрит на неё. — Без понятия. Но опять же, ты был так опустошён смертью любимого парня, что больше не мог этого терпеть. Думаю, это объяснило бы это. Но далеко ты не ушёл. Ты потерял сознание только до того, как мы вытащили тебя из воды. Так ему нужно всего-то потерять сознание, чтобы уйти отсюда. Интересно.

***

Прошло два дня с тех пор, как он оказался здесь, в психиатрической лечебнице, как Минхо и предполагал. Здесь обращаются с людьми на самом низком уровне, который он когда-либо видел. Он почти не ел, потому что еда такая же ужасная, как и вид помещения. Сон тоже не давался легко, и когда он всё же смог уснуть, кто-то, кричавший через коридор в своей собственной камере, разбудил его. Находиться здесь уже страшно, Минхо постоянно на грани, и вдобавок ко всему они держат его связанным или ограничивают его движения в комнате, насколько это возможно, чтобы он никоим образом не навредил себе. Он думал о способах вырубить себя, чтобы положить конец этому кошмару. Очень сильно удариться головой обо что-то, рассердить одну из медсестер, чтобы они набросились на него или вкололи транквилизаторы, тоже было как вариант. Ещё он думал о более экстремальных способах, таких как выброситься из окна своей комнаты, но, поскольку оно запаяно решёткой, он решил, что это будет его последним и самым трудным решением. Сейчас на повестке дня самые менее болезненные способы. Всё, что угодно, лишь бы уйти отсюда.

***

Он сидел на полу рядом со своей кроватью, вырезая фигурки на полу краем отломанной плитки, недосып сказывался на нём. Он почти засыпает, как внезапно... — Минхо, пожалуйста, если ты меня слышишь, вернись ко мне. Он сразу же приходит в себя, будто от ожога. Это был голос Джисона, он почти на сто процентов уверен. Его голос звучал так, как будто он безостановочно плакал, полный боли и агонии. Сердце Минхо болит от того, что он слышит это и не может быть рядом с ним и держать его в своих объятиях. Но Джисон всё ещё где-то там. Он в порядке.

***

Это продолжается в течение следующих нескольких дней: Минхо засыпает днём, голос Джисона будит его ещё до того, как он успевает это понять. Спустя почти неделю после его "пребывания" он почти выучил распорядок дня, по которому его проводили. Если он правильно помнит, сегодня должен быть еще один из тех дней, когда они собираются в главном зале и общаются. У Минхо есть продуманный план. Времени у него было более чем достаточно, чтобы хорошенько обдумать, и сегодня — день, когда план пойдёт в действие. Как по команде, по коридорам раздается ещё один резкий писк и открывает все двери комнат, ведущие в главный коридор. Выйдя из своей комнаты, он следит за тем, чтобы рядом не было медсестёр, врачей и остальных сотрудников больницы, следует за пациентами, направляющимися к месту встречи. На полпути он считает, что всё чисто, и резко поворачивает направо на небольшую боковую дорожку. Первая идея Минхо о возможном решении, как выйти отсюда — это украсть немного снотворного или, возможно, инъекций, которые наверняка его вырубят. Где такое взять? Разумеется, в медчасти. За несколько раз, когда он был на их встрече, он видел многих медсестер, если не всех, работающих здесь. Он не видел ни одного врача, поэтому решил, что они в это время сидят на перерыве или работают в своих кабинетах, поскольку все пациенты уже получили то, что им нужно, чтобы пережить следующие несколько часов. Учитывая всё это, Минхо надеется, что в медчасти будет пусто. Через несколько коридоров и крутых поворотов он останавливается перед дверью, на которой большим жирным шрифтом написано "Медчасть". В качестве меры предосторожности оглядывается в лево и право, он берётся за ручку и, к своему удивлению, обнаруживает, что дверь не заперта. Он должен действовать быстро, если не хочет, чтобы его поймали. Он спешно проскальзывает в тускло освещённую комнату, у всех четырёх стен стоит несколько шкафов с лекарствами, документами и всякими хирургическими инструментами, насколько Минхо может судить издалека через стеклянные двери. Первым он подходит к ближайшим к нему ящикам и роется в нём, в надежде найти что-нибудь полезное. Без особого успеха, он оставляет ящики в покое и, шаркая по ветхому кафельному полу, проверяет шкафы. Поскольку первые несколько кажутся бесполезными, так как в них есть что угодно, кроме лекарств, он поднимает взгляд и видит шкаф, висящий на стене. Закрыт на висячий замок, ключа нет. Конечно, любые лекарства, которые могут нанести серьёзный вред, если их не принимать по инструкции, будут заперты там. — Ключ... где же ключ, — вслух спрашивает Минхо, снова роясь в ящиках в надежде, что он случайно пропустил его, а медсестры не взяли его с собой. На коже выступает пот. Он слишком долго искал что-то нужное, и это только вопрос времени, когда они заметят, что он ушёл, и пойдут его искать. В отчаянии он носится по комнате, чуть не споткнувшись о собственные ноги, когда слышит шаги, приближающиеся по коридору. Минхо ныркает к ближайшей стене и прячется за шкафом. Он прижимает руку ко рту, чтобы не задыхаться. Дверь в лазарет распахивается, и в пространстве эхом разносится стук каблуков. Медсестра идет через комнату, Минхо, к счастью, спрятан от её взгляда, когда она поворачивается к нему спиной и бросает связку ключей на стол. Он прикрывает рот рукой, чтобы сдержать своё тяжёлое дыхание. Если она сейчас обернется, то окажется лицом к лицу с Минхо. Прежде чем медсестра сможет сделать полный оборот в 180 градусов... — Мисс Ким? Сестра Бэй ищет вас в общей комнате, сказала, что это очень срочно, — раздается тихий голос. Обладательница голоса буквально спасает задницу Минхо, когда медсестра поворачивается в сторону двери и убегает, забыв о ключах. Минхо выскакивает из своего укрытия, как только они оказываются вне пределов слышимости, и хватает ключи. Руки дрожат и потеют, нервы держат в напряжении всё тело. Он пробует первые несколько ключей, но замок не поддается. В своей суете он случайно роняет ключи и пытается поднять их снова. Следующий ключ, который он пробует, легко входит, и он поворачивает его, успешно открывая шкаф. Не теряя больше времени, он рыщет по шкафу и, наконец, срывает джекпот: инсулин. Если диабетик примет его в умеренных количествах, это благотворно скажется на поддержании его кровяного давления в норме. Однако, если человек, не страдающий диабетом, примет его в избытке, это может привести к серьёзным нарушениям, в худшем случае — к смерти. Наконец, все случайные встречи с Джисоном в 3 часа ночи окупаются. Минхо хватает горсть инсулиновых шприцев и засовывает их в карманы своих широких серых штанов, которые едва держатся на его теле, только шприцы тянут их вниз ещё больше. Он спешно закрывает шкаф так тихо и быстро, как только может. Но когда он вставляет ключ и проворачивает его, дверь широко открывается. Минхо замирает и закрывает глаза, почему-то надеясь, что его не увидят, хотя это невозможно, когда он стоит в самом центре комнаты. — Да, я уже иду. Мне только надо взять мисс Ким- — Минхо слышит, как их шарканье прекращается. — Дерьмо, — выдыхает он. — Это не мистер Ли, которого мы искали? — говорит более глубокий голос. Его поймали, как оленя в свете фар. Минхо, вопреки здравому смыслу, делает шаг к двери и пытается пробежать мимо того, что кажется медсестрой в дверном проёме. Он, конечно, не уходит далеко. Медсестра была намного более мускулистой, чем он, и, скорее всего, обучена задержанию беглецов. Минхо даже не пытается бороться, прекрасно понимая, что в аду нет никакого шанса вырваться из его смертоносной хватки.

***

План А оказался далёк от успеха. Минхо думал, что дело у него в кармане, буквально. Несмотря на то, что это была его первая идея, всё шло относительно хорошо, если бы не эта проклятая медсестра, ворвавшаяся как раз в тот момент, когда он собирался убрать свои следы и уйти. Теперь он в новой комнате, тщательно охраняемой мужчиной возле кровати, ещё один у окна и двое снаружи перед дверью. Его перевели в крыло, где содержались наиболее непредсказуемые и опасные пациенты. Запястья и лодыжки Минхо обтянуты кожей и прикованы к кровати. Кровать такая же неудобная, как и при первой встрече с этой адской дырой. С тех пор, как они поймали его при попытке сбежать с кучей инсулина в карманах, он думал о своём плане Б. У него осталось несколько вариантов, и, рассмотрев каждый из них и возможные риски их выполнения, он выбрал наименее опасный и трудоемкий. Всё, что ему нужно сделать, это рассердить одного из работников или охранников, и, если ему это удастся, они введут ему успокоительное или что-то немного более жёсткое, но не менее эффективное, и вырубят его. Пока что он мало что может сделать. Люди, охраняющие его, холодны и тихи, как камень, и не двинутся ни на дюйм, если с ними не заговорит работник больницы. Конечно, он пытался поговорить с ними, довести их кровь до кипения, заставить их наброситься на него. Но к его неудаче, они не выглядели обиженными, не говоря уже о том, чтобы показать хоть какие-то эмоции лицом или движениями тела. Минхо ждёт идеального момента, чтобы осуществить свой план побега.

***

Он слышит, как отпирается дверь в его комнату. Входит незнакомая медсестра с чем-то похожим на металлический поднос с едой. Учитывая, что он теперь находится в другой части здания, медсёстры, конечно, тоже были ему незнакомы. Она подходит к нему ближе и выдвигает стул, садясь рядом с кроватью, не чувствуя никакого страха, так как он прикован цепями, и потому по большей части бессилен. — Сейчас я покормлю вас, мистер Ли, — говорит они. Минхо вздыхает, уже проходя это несколько раз. — Я вполне способен накормить себя сам, если бы вы просто развязали одно из моих запястий, — Минхо становится немного раздражённым. — Я не могу этого сделать из соображений безопасности. — Я очень сомневаюсь, что смогу нанести большой ущерб, если мои лодыжки и рука всё ещё будут связаны. Кроме того, это сэкономило бы нам обоим время, если бы я мог сделать это сам, — пытается он рассуждать. — Нет, ничего не поделаешь. Извините, но это правила. А теперь откройте рот.

***

Как только Минхо поел или, скорее, накормлен с ложечки, медсестра встаёт и идёт к двери. Однако, прежде чем уйти, они поворачиваются в его сторону. — Чуть не забыла. Сегодня вечером, около 9 часов, охрана поведёт вас в душ. Вместе небольшой группой других пациентов вы сможете помыться, и вам выдадут свежий комплект одежды, — не говоря больше ни слова, она разворачивается и выходит из комнаты. Через несколько часов после его так называемого "ужина" и лежания в абсолютной тишине с четырьмя совершенно незнакомыми людьми один из охранников, стоявший у окна, подходит к Минхо. — Почти 9, пора идти, — охранник останавливается прямо перед металлическими перилами у изножья кровати. Минхо только мычит. Они снимают наручники с его запястий и лодыжек, чтобы он мог нормально встать. Однако, прежде чем у него появляется возможность размять затёкшие мышцы, они снова сковывают его руки. Прогулка до душа проходит очень приятно. По какой-то причине во всем здании у них есть только две душевые комнаты, и обе они расположены в подвале. По дороге туда Минхо натыкается на нескольких пациентов, идущих в том же направлении. Он предполагает, что они тоже идут в душ. Большинства из них тоже в наручниках на запястьях, у некоторых мотыляются соединенные цепи на лодыжках в дополнение к тому ограниченным рукам. Некоторые, однако, сдерживались более экстремально, облачённые в смирительные рубашки. У Минхо от них возникает странное чувство в животе, и он держится поближе к стене, надеясь, что они его не увидят. Насколько ему известно, в этом учреждении есть самые разные люди, от безобидных до опасных.

***

После того, что казалось вечностью, они наконец прибывают, и их заставляют стоять в очереди перед душем. — В ближайшее время вам выдатут свежий комплект одежды. Тогда мы можем войти, — объявляет один из многих охранников. Подходит ещё один. — Я хочу, чтобы вы все вели себя хорошо. Никто не проходит мимо собственной душевой, отмеченной на стенах. Ни толканий, ни прикосновений, ни взаимодействий. Если кто-то из вас осмелится ослушаться, это повлечёт за собой серьёзные последствия, ясно? В просторном коридоре раздается гул мычаний и угуканий. Спустя всего несколько минут появляются две медсестры, толкая перед собой тележку с тканью. Они дают каждому из них по паре штанов и рубашке, а ещё по куску мыла и мочалке. После они уходят так же быстро, как пришли. — Отлично, заходите по очереди и занимайте душевую. С вас снимут наручники, и у вас будет 15 минут, чтобы освежиться и одеться, — наставляет охранник.

***

Минхо чувствует, как по его телу течёт тёплая вода. Он не может вспомнить, когда в последний раз принимал тёплый душ, чтобы просто расслабиться. Поскольку у него есть время для себя — не совсем так, конечно, но он берёт то, что ему дают. Мысли возвращаются к Джисону. Он невероятно скучает по нему. Он теряет счёт времени из-за того, как долго он здесь, и насколько однообразны дни. Минхо вспоминает свой план Б. Технически, если он хочет что-то попробовать, время настало. На нём нет наручников, и он может свободно передвигаться в течение как минимум ещё 10 минут. Он вспоминает, что сказал охранник. Если он осмелится и попробует сделать что-то вне правил, это повлечёт за собой серьёзные последствия. Сейчас или никогда. Минхо подходит к краю. Ещё один шаг, и он выйдет из кабинки. Он поднимает взгляд и встречается с напряжённым взглядом одного из мужчин, который ранее находился в смирительной рубашке. Сейчас его оковы сняты. Его глаза сосредоточены на теле Минхо, двигаясь вверх и вниз, пока он говорит с человеком рядом. Минхо качает головой, пытаясь собраться с мыслями Он делает большой шаг за пределы своей кабинки, теперь он открыт, уязвим. Один из охранников мгновенно замечает его. — Эй! Что я только что говорил?! Вернись в свою кабину! — кричит он. Минхо, однако, не двигается. Охранники надвигаются. — Я не буду повторяться, Ли Минхо. Младший явно паникует, обдумывая варианты. Не имея достаточно времени, чтобы что-то придумать, он выпаливает первое, что приходит в голову: — О, так этот привилегированный хрен там может вести светскую беседу со своей половинкой, хотя это строго запрещено? Это справедливо?! Минхо слишком поздно осознает, что он на самом деле только что сказал. Он видит, как глаза человека, которого он только что оскорбил, резко меняются. — Что ты только что сказал? — произносит он устрашающе спокойным голосом и отталкивается от стены, на которую опирался, подходя ближе. Прежде чем Минхо успевает убежать, мужчина бросается на него и пытается сбить с ног. Ноги подкашиваются из-за скользкой плитки и огромной силы мужчины. Голова бьётся об пол, и Минхо слышит резкий треск. Зрение размывается, в ушах начинает звенеть. Последнее, что он слышит перед тем, как потерять сознание — это слабые крики нескольких человек. Кому они принадлежат, он не может сказать.

***

Его глаза медленно открываются, и его ослепляет яркий свет. Это всё? Он действительно умер? Он пытается приспособить глаза, и его охватывает облегчение, когда он понимает, что свет, который он видел, на самом деле не был "светом": это просто лампочка, свисающая с потолка. Минхо раздражённо стонет, когда до него доходит, что он всё ещё в больнице. Что его план провалился, и ему придётся придумывать новый план. Однако тяжесть, давящая на его руку, выводит его из внутреннего смятения. Минхо пытается повернуть голову в сторону и посмотреть, что это, надеясь, что это тот, о ком он думает. Как бы ни было больно двигаться, в конце концов он делает это и мельком замечает чью-то густую шевелюру, пряди торчат во все стороны. — Сони...? — слабо хрипит он. Младший шевелится, но остается неподвижным, будто спит. Минхо пытается убрать руку из-под него, но боль, разливающаяся по его телу, слишком сильная, чтобы что-то сделать. Тем не менее, он изо всех сил толкает, пытаясь дотянуться до него. — Джисон! Просыпайся! — Минхо пытается ещё раз громче, его голос слабо дрожит. — Ммм, ещё 5 минут, — бормочет младший. Осознание того, что кто-то разговаривает с ним, поражает, и он медленно открывает глаза, надеясь, что это не просто сон. Джисон устало поворачивает голову и чуть не прыгает на кровать, увидев, что его любимый смотрит на него. Он бросается вперёд и накрывает его лицо ладонями. — Ты проснулся, — шепчет он, и на его глазах выступают слёзы. — Что случилось? — Кое-кто пытался починить нашу стиральную машину и получил удар током, — едва не всхлипывает Джисон, пытаясь что-то сказать. — Минхо, ты понимаешь, насколько это опасно? Ученик технической школы или нет, ты мог умереть! Они даже не были уверены, проснёшься ли ты, а если да, то какой ущерб это нанесло бы, — младший падает на грудь Минхо. — Родной, я в порядке. Видишь? Я могу говорить, видеть и почти уверен, что могу так же хорошо двигать конечностями, — пытается он успокоить Джисона. — Мы всё это увидим, когда они тебя проверят. А сейчас я просто рад, что ты проснулся, — выдыхает он и придвигается, чтобы нежно поцеловать губы своего парня. Минхо, однако, задерживает его губы немного дольше, цепляясь за поцелуй. Несколько врачей приходят позже и проводят полное обследование Минхо. — Вам очень повезло, что вы пережили такой сильный удар током, мистер Ли. При этом без особого ущерба — заключает один из них. — Какое-то время тело будет болеть. У вас есть серьёзные ожоги от контакта с источником тока. Скорее всего, останутся шрамы. В остальном с вами всё будет в порядке, но мы всё равно должны регулярно вас проверять, — объясняет он. — Вас выпишут примерно через три дня, потом мы назначим нашу следующую встречу, мистер Ли. — Спасибо за всё, что вы сделали, — с благодарностью шмыгает носом Джисон. Когда врачи и медсестры покидают палату, Минхо поворачивается к Джисону: — Прости, что заставил тебя пройти через все это, Сони, — он медленно моргает. — Всё в порядке, милый. Ты просто пытался помочь. Но, пожалуйста, никогда больше не пытайся быть героем и хвастаться своими знаниями, если это означает, что я могу потерять тебя, — младший снова на грани слёз. — Я люблю тебя, — Минхо смотрит на него с обожанием в глазах. — Я тоже тебя люблю, — надувается Джисон и идёт обнять его. С теплотой объятий Джисона Минхо наконец откидывается на простыню и мычит. — Наконец-то всё кончено... правда?