Свет голубых глаз

Нико аккуратно обработал раны Йоонаса, перебинтовал грудную клетку, пытаясь делать это безболезненно. Вампир помнил этого оборотня еще совсем молодым, когда тот только начинал учиться превращаться. — Соберись! Совладей со своим телом! — кричал Сентери своему ученику. И снова попытавшись превратиться в оборотня он падает на спину, принимая поражение. Жгучая боль во всем теле, будто ломают каждую кость, разрывают кожу и мышцы, в глаза вливают кислоту, а во рту вкус металла — кровь. — Если ты себя не начнешь контролировать, ты умрешь, как и твои предки. Запомни, Йоонас, жизнь слабых не щадит, она только издевается и насмехается над ними. Хочешь быть вечно последним, тебе нет места в моей стае. Сентери ушел. Блондин, лежа на земле и истекая кровью, переборов всю боль, поднялся на ноги и пошел к ближайшему озеру. Это было единственное место, в котором ему было комфортно, хоть и одиноко. Клан северо-финских вампиров часто переезжали с места на место, бывало, что в одном городе оставались два раза. Штат Вашингтон — был тем самым пристанищем, где была идеальная атмосфера. Так как Томми никогда не заставлял своих мальчиков, Нико и Йоэля, оставаться рядом с ним, а наоборот позволял делать все в рамках законов, то каждый из них могли месяцами пропадать в неизвестности, но Лалли знал, что они вернуться. Нико полюбил северную часть штата Вашингтон, поэтому часто гулял в его лесах, фантазируя и размышляя на любые темы. Тогда он впервые набрел на следы оборотней, а также их деревню. Холодная прозрачная вода часто окрашивалась в красный. Йоонас снимал с себя всю одежду и по шею заходил в воду, когда та омывала его горячее тело и раны. А на ветках высоких деревьев сидел Нико, внимательно наблюдая за врагом. Но он его не знает, а из-за правила, вампиры должны ненавидеть оборотней. Моиланен смотрел с лютой ненавистью на парня в воде. Когда Йоонас оступился и чуть захлебнул жидкостью, начал откашливаться, что вампиру показалось очень милым и прекрасным. Ощущения неприязни, злобы и раздражения отходят на задний план, появляются доброта, тепло в холодном сердце, а глаза наливаются кровью. Нико боролся сам с собой внутри. И так изо дня в день. Йоонас тренировался превращаться в оборотня, а вампир наблюдал за ним, часто сидя на ветках и читая книгу. Шатену было комфортно в такой идиллии. Волк еще совсем мальчик. Он недавно был обращен в сильнейшее существо. Порко часто валялся на траве, заматывая очередные травмы. Но все же это произошло. Он смог трансформироваться в небольшого серенького волчонка, который со временем нарезал круги по просторной поляне. Нико чувствовал все, что чувствовал Йоонас. Боль, переживание, страдание, жалость к самому себе, подавленность, утрату, счастье, любовь, наслаждение и так далее. Он хотел чаще видеть милую улыбку и надутые щечки парнишки, когда тот радовался успехам. Все это и пугало вампира. Он предпочел бы исчезнуть, избавиться от мыслей, воспоминаниях о этом волке. Нико хотел сжечь себя на костре, потому что все последующие века, он будет жить с этим. То, что впервые заставило его что-то почувствовать, хоть и на расстоянии. — «Это неправильно», — подумал Моиланен, когда сел на кресло и наблюдал за уснувшим оборотнем на диване. — «Почему я снова с ним встретился?» Шатен помнил, что Томми рассказывал, у всех вампиров предначертана судьба. Но выяснять ее не стоит, иначе все нарушиться и пострадают многие. Нико всегда говорил, что два раза чего-то случайно не происходит. Йоонас его защитил. Хоть это было и бездумно, но приятно. Порко почувствовал, что должен это сделать, а значит и вампир это знал. Моиланен пытался сделать вывод, но потом понял одно, что теперь ему пришлось обратиться за помощью к Томми. Встретив того в больнице, Лалли сразу осознал что-то неладное. Нико рассказал все, что произошло с самого начала и до конца. Старший вампир внимательно его слушал и вникал в суть сказанного, его взгляд был сосредоточенным, но постепенно он становился добрее, а на губах проявлялась легкая улыбка. — Я не знаю, что мне делать. — Все, что случается в нашей жизни — не случайно. Жизнь у вампиров — это круговорот событий. Войны, эпидемии, стихийные бедствия, но встречи с бессмертными очень ценны для нас. То, что вы с Йоонасом встретились уже второй раз в жизни, причем не специально… Нико, судьба — коварная штука. Йоэль знал Кайру, я ему много рассказывал о ней, но я не знал, что ее сын станет тем единственным, кто сможет влюбить в себя наше холодное чудо. Алекси смог оживить его душу, растопить тот лед в сердце, который почти превратился в камень. Но теперь не обращай внимания на чувства других, а спроси себя, что ты чувствуешь по отношению к Йоонасу. Если что-то теплое и родное — это дружба, а если ты начинаешь все свои мысли погружать только на один вопрос о нем — это что-то большее. — Но это нарушение закона! — напоминает отцу Нико. — Любовь — не поддается правилам, законам, рамкам. Она, наоборот, создана их разрушать. Если ты влюбился в волка, я буду только рад за тебя, за то, что ты счастлив. Ты и представить не можешь, как мое сердце скачет в груди, что невозможно, когда я вижу счастливого Алекса. Йоэль смог его сделать таким, а Каунисвеси дает ему это взамен. Их отношения друг к другу не описать одним словом любовь, — Томми увидел задумчивое лицо сына, которое менялось от смены мыслей в голове. — Просто найди счастье и будь им доволен, наслаждайся. Стоит начать действовать. Нико пришел домой и слышал равномерное сонное дыхание оборотня. Томми передал ему специальную мазь, которая поможет восстановиться организму быстрее. Отец снова наговорил ему много психологической и философской дряни, которая открыла шатену глаза на происходящее. Ночью Йоонас очнулся. Он был укрыт теплым пледом, а его голова лежала на мягкой подушке. Ему было больно, но не так сильно, как днем, хотя стоило ему пошевелиться, как боль разносилась по всему телу. Волк снова заскулил и зажмурил глаза, его пальцы вцепились в обивку дивана от сильного жжения в груди. На подобные звуки пришел Нико с мазью, бинтами и горячей водой, на тот случай, если раны еще кровоточат. — Ты как? — спокойно и тихо спросил вампир. — Я думал, ты уже наплевал на меня. Вроде в порядке, не учитывая всей этой агонии в теле, — почти проскрипел оборотень. — Я же сказал, что не привык, бросать нуждающихся в помощи, — ответил Нико, присаживаясь на край дивана, который был разложен, чтобы больному было больше места. — Мне придется развязать бинты и посмотреть, что изменилось. Йоонас коротко кивнул и хотел уже попытаться встать, но, увидев хмурый взгляд Моиланена, остался лежать. Убрав все повязки, шатен убедился в том, что все куда хлеще. Раны почти покрылись корочкой, но что-то блокировало регенерацию, так как она бы давно исцелила тело от мелких повреждений. — Тебя кто-то бил? Я имею в виду, ты врезался в дерево спиной, а у тебя почти вся грудная клетка сломана. Не молчи, я не смогу тебе помочь, если не буду знать, в чем дело. — Я… пару дней назад подрался с вожаком стаи. Он меня мог убить, но пожалел. Я думаю, еще чуть-чуть и меня вышвырнут из стаи, — ответил Йоонас, смотря в потолок, вспоминая то, как зубы вожака впились в его шею. Из-за этого он упал, а Сентери продолжал добивать, почти ломая ребра, а когтями разрывая кожу. Вся стая стояла вокруг и смотрела за тем, как они дерутся. Никто не имел права мешать и влезать в бойню. — Он тебя не любит, хотя ты для него, как племянник. — Сентери знает, что я сильный, поэтому и пытается меня сломить, чтобы я его не свергнул с «трона». А все от меня только этого и ждут, когда я найду в себе эти силы, — от каждого прикосновения холодных рук вампира, Йоонас не чувствовал того жжения. — Ай! — Сильно больно? — запереживал Нико, отчего сам удивился. — Если честно, то мне будто снова ребра ломают, — изнывал Порко. Нико долго оттягивал момент, думал, обойдется без этого, но теперь он мог ответить на вопрос Томми. Моиланен не мог смотреть на то, как страдает оборотень, и не потому, что в нем какие-то чувства, а потому, что Нико очень добрый по своей натуре, внутри. И сейчас он переживал, очень сильно переживал. — Я могу сделать так, что вся эта сильная боль исчезнет, но ее часть останется. — Как? Есть мазь, которая меня исцелит? — Боль — это тоже чувство, которое ощущает каждое существо, а я контролирую чувства, поэтому… Две холодные ладони легли на оголенную грудь Йоонаса, а тот не понимая, что происходит, спокойно лежал. Мгновенно все жжение, все страдания, мучения, вся ломка начала проявляться с новой силой. Волк пытался сдержать крик боли, что было очень сложно, но спустя полминуты вампир отодвинулся от него, закрывая рот рукой, а кисть и пальцы выглядели так, будто он скульптура и сейчас рассыпется. — Нико, — прошептал удивленный Йоонас, который немного приподнялся и дотронулся до плеча вампира. — Что с тобой? — Все хорошо, просто… я забрал твою боль, страдания и… принял в себя. Мое тело сейчас справляется с этим, так как давно чего-то подобного не ощущал. Нико отошел к окну, чтобы справиться с тяжелым ощущением в теле. Темные линии на руках постепенно исчезали, а вампиру становилось проще. В голове у него была только одна мысль: последний раз он забирал чью-то боль у человека, в которого был влюблен. Это было так давно, что казалось странным это вспомнить. — Сентери не раз с тобой так обращался? — спросил красноглазый, продолжая стоять спиной к оборотню. — Он всегда учил меня, используя боль. Я не помню, чтобы мое тело когда-то не болело. Раньше регенерация с этим справлялась, сейчас же все совсем плохо, — произнес Йоонас, садясь на диван. — Я буду у себя в комнате, если понадобится помощь, просто скажи, я услышу. Целый час прошел в мучениях. Нико читал, изучал, искал какую-то информацию, но так и не смог что-то найти, хотя даже не знал, что именно ему нужно. Он вспомнил, как-то раз они с Томми побывали в Испании, где жил вампир, обладающий способностью видеть связь между существами. Он бы мог сейчас помочь Моиланену, но нужна ли эта помощь? Услышав легкий стук в дверь, вампир разрешил войти, но увидел только хромого оборотня, который уже пытался спокойно передвигаться. Он не был в лучшей форме. Растрепанные кудрявые волосы, голубые глаза, в которых виднеется только доброта и мягкость, бежевая кожа, и ядреный запах собаки, который чувствовал Нико. Моиланен продолжал стоять около своей полки с книгами, складывая их рядом на подоконник. — Во-первых, что ты хотел? Во-вторых, почему ты встал с постели? — спросил вампир, не поднимая взгляд, а продолжая что-то читать. — Мне некомфортно, я чувствую себя… — Тебе непривычно чувствовать такую заботу, помощь от кого-то, верно? — А ты продолжаешь лазать у меня в голове, — усмехнулся Йоонас, хоть это ему нравилось. — Ничего не могу с собой поделать. — Тогда… — Порко подошёл ближе и мягко дотронулся до холодных пальцев вампира, притягивая всю ладонь и кладя ее себе на грудь в области сердца, — что я чувствую сейчас? Нико засмущался, его взгляд дернулся и остановился на парне рядом с собой. Он не хотел говорить правду, но Йоонас сам желал это узнать. В оборотне тоже боролись две стороны, которые не могли найти компромисс. — Противоречивость, скованность, боязнь чего-то. — А еще? — требовал Порко. — Из-за чего эта противоречивость, чего я боюсь? — В тебе идет борьба между отрицательными и положительными чувствами. Ты… — Произнеси, просто скажи, что со мной не так? — прошептал оборотень. — Давай. — Ты влюблен, — ответил Нико, сам испугавшись сказанного. Их чувства, всё, что происходило внутри, совпадало. Но Йоонас только отмахнулся, он не принял этот ответ, он думал, что все намного хуже, но само слово «любовь» уже навевало на него страх и неопределенность. — Это не так. — Никогда не вру, — убедил Нико, а волк только посмотрел в его красные глаза. — Давно я ничего подобного не ощущал. — Согласен. Блондин непроизвольно сделал шаг вперед, поддерживая зрительный контакт, а рука вампира утыкалась в его грудь. У обоих в глазах был страх, непонимание, волнение и запутанность. Одни в пустом доме, два бессмертных существа, которые за всю свою жизнь не испытывали то, что чувствуют сейчас. Взгляд Йоонаса касается бледных губ, а после они сливаются в мимолетном поцелуе. — Йоонас, — оттолкнув младшего, прошептал Нико, — это ведь неправильно. — Определенно, — и они снова срываются на поцелуй, только уже увереннее. — Мы не должны этого делать. — Не обязаны. — Но продолжаем, — сквозь поцелуи произносил Моиланен, слыша согласие волка. — Это нарушение законов. — Всех известных законов. — Но нам плевать. — Абсолютно. Нико отошел назад, ведя за собой Йоонаса, кратко целуя между фразами. Вампир скинул с подоконника все книги и сел на него, а блондин расположился на его бедрах, расставляя ноги по бокам. Руки оборотня тянулись к шее и волосам старшего, а тот в свою очередь притягивал парня за талию ближе к себе. — Мы можем совершить ошибку. — Тебе никогда не говорили, что судьбу не обманешь? — спросил блондин, смотря в глаза вампира, но увидел мимолетную улыбку. — Я не помню, когда я в кого-то влюблялся. Ник, это жутко странно и неправильно. Но меня и так изгонят из стаи, если я не покажу себя. — А меня прилюдно должны сжечь на костре, — усмехнулся Моиланен, снова целуя волка. — Ты чертовски ужасно пахнешь, но это настолько меня притягивает. — Надеюсь, ты меня не съешь. — Ни за что. Казалось, время для них обоих перестало иметь рамки. Каждый из них искал того самого, девушку или парня, но не себе подобных. Они хотели быть счастливыми с теми, кто посмотрит на их обреченность с другой стороны. Сильные руки вампира сдавливали бедра Йоонаса, а тот от приятной боли сдержанно стонал тому в губы. Пальцы рук оборотня запутывались в длинных волосах цвета молочного шоколада. Он сильнее прижимался к холодному телу Нико, но тот, придерживая младшего на руках, встал с подоконника, а ноги волка обвили его торс. Аккуратно положив того на спину, Моиланен снял с себя футболку и припал губами к шее блондина, который исследовал руками оголенную спину. От сильной нежности и долгой сдержанности они оба быстро возбудились, но то, как умело оттягивал момент вампир, заставляло желать большего, Йоонас был только в ожидание, сладко издавая стоны, которые уже успел полюбить Нико. Он спускался ниже по приторно-чистой коже, с шеи на ключицы, а там и к перебинтованной груди. — Я не буду их снимать, — прошипел старший. — И не нужно, боюсь ты сорвешься, увидев мои кровавые раны. — Я и так срываюсь. Нико провел пальцами по бинтами, скрывающие израненную кожу и больные ребра, но сделал он это не просто так. Немного надавив кончиками пальцев, заставляя волну боли разлиться по всей верхней части тела, от этого Йоонас зашипел, но ему было приятно. — Я чертов мазохист, — выдохнул блондин, а Моиланен усмехнулся, продолжая свои движения руками. Вампир перебрался к торсу. Подкаченное тело, выделенная талия, все было слишком прекрасно для Нико, ведь такого партнера у него никогда не было. Целуя каждый миллиметр кожи и вдыхая душистый запах, который бы других вампиров оттолкнул, но не шатена. Он желал, жаждал всей этой необычности. Его руки спустились на ширинку черных обтягивающих джинс и, расстегнув замочек, Йоонас задержал дыхание на момент, а затем почувствовал, как холодная рука медленно снимает одежду, а вторая придерживает парня за талию, будто боясь, что тот сбежит. Когда вещь оказалась на полу, Порко подорвался с места и впился губами в губы вампира, притягивая к себе, он снова лег на спину, а тот навис над ним, прижимаясь голым холодным телом к телу оборотня. Блондин проскользил руками с плеч по бокам и талии Нико, достигая его ремня на джинсах. Быстро расстегнув пряжку и почти срывая пуговицу с одежды, он приспускает их пробирается руками к ягодицам, поглаживая их и благодаря этому притягивая вампира еще ближе и начиная тереться друг об друга. Они одновременно начали стонать в губы друг другу. Шатен специально выгибался в пояснице, чтобы все ощущения были гораздо сильнее, а Йоонас уже с ума сходил. Ему было больно в груди, но от того, что боль причиняет вампир, в которого он влюблен, чувства усиливаются, ощущения становятся куда ярче. Быстро сняв боксеры, и с себя тоже, Нико вернулся к любимому телу и продолжил целовать шею волка. — Ты уверен, что мы не торопимся? — спросил Нико, смотря в голубые глаза. — Твою мать, а что ты не спросил тогда, когда был бы во мне? — психанул Йоонас, чем рассмешил вампира. Шатен потянулся к тумбочке, где у него лежал черный тюбик. — Вот этого я реально не ожидал, — ответил Порко. — Поверь, я тоже был в шоке, когда Микко попросил это спрятать, чтобы Томми не нашел, — улыбаясь, произнес Нико, выдавливая смазку на пальцы. — Черт, — прошептал блондин, когда вампир, осторожно проникая парой пальцев в расслабившееся от ласк тело парня, начал целовать его ключицу и плечо. Йоонас неловко подавался навстречу нежным холодным пальцам, неторопливо растягивающим тугие мышцы от долгой выдержки. Позже Порко с легкостью принимает уже три пальца. Его дыхание сбивается, прерывается томными стонами, в отличие от Нико, который не тратит время на это. Переставая церемониться, вампир резко входит в разгоряченное тело — тот жарко стонет в собственную руку. Моиланену это не понравилось, и он переплетает кисти рук с руками Йоонаса, вдавливая их в кровать, а сила, с которой они сжимали свои ладони, была одинаковая. От всех мгновенно нахлынувших эмоций и ощущений у волка все расплывалось в глазах, он жмурился, пытаясь прийти немного в себя, но его отрезвляло приятное холодное гладкое тело. Горячее тело оборотня с кипящей кровью внутри переплеталось с холодным и мертвым телом вампира. Огонь и лед — так выглядела их любовь, хотя скорее можно назвать ледяным огнем. Наслаждаясь каждым толчком в чувствительное тело Йоонаса, Нико и сам не сдерживает стонов. Он кусает губы, пытаясь их заглушить, однако получается чертовски плохо, они срываются с губ и отражаются эхом от стен собственной комнаты. Ему слишком хорошо, чтобы сдерживаться. Так хорошо, как никогда и ни с кем прежде не было за всю его длинную жизнь. А ведь романов с оборотнем у него никогда не было. Одна из рук вампира скользит к талии волка, и при каждом движение внутри, сжимает бок, а затем бедра, но продолжает оставлять багровые пятна на шее и ключицах с плечами. Головка члена Моиланена попадает аккуратно по простате, и Йоонас вскрикивает от ощущений, жмуря глаза и шипя. Их тела крепко переплетены друг с другом и от каждого движения они оба чувствуют наслаждение, долгожданную легкость, с остервенением обнимаясь, и Нико вбивался в податливое тело блондина из последних сил и уже подходящей к концу выдержки. Но Йоонас бурно изливаясь между их прижатых вплотную тел и обессиленно мыча в шею вампира. Издав последний стон, шатен в последний раз толкается и изливается внутрь. Оборотень сильнее прижал к себе Моиланена, который мгновенно его охлаждал своим телом, но тот все еще был в незабываемых эмоциях. Выравнивая дыхание, Порко смотрит на рядом лежащего вампира и улыбается. — Что я чувствую сейчас? — выдохнул блондин, все еще приходя в норму. — Легкость, свободу, счастье и влюбленность, — отвечает Нико, а после надел на себя боксеры, джинсы и футболку, собирая книги, которые упали. — Так быстро? — Скажу больше, мы вампиры вообще не устаем, — с намеком произнес красноглазый, а Йоонас рассмеялся. — Я еще слишком слаб для повтора. — Я знаю, поэтому лучше поспи, — Моиланен накрыл волка одеялом и поцеловал легонько в губы. Тот быстро уснул, а Ник вышел из комнаты, чтобы не мешать. То, что произошло с ними в спальне — это нарушение закона. Вампиры всегда враждовали с оборотнями. Они не могли друг друга даже взглядом добрым одарить, а Нико и Йоонас переспали. Если Старший Совет узнает об этом, у них глаза на лоб полезут от такой наглости, от такого поведения и греха. Хотя не только Моиланен нарушил правила, но и его брат, значит вместе будут пытаться друг друга спасти от наказания.