Одержимость временем

Он бегает, прыгает, пролетает над зданиями, которые его окружают. Трост. Уничтожить титанов. Он убьет их. Он убьет их всех. Или, по крайней мере, он этого хочет. Он никогда этого не сделает. Раздается щелчок, и он кричит, когда ему откусывают ногу. Он спотыкается и падает на крышу рядом, приземляясь в смятую кучу. Он не двигается. Он тупо смотрит, как его товарищей по команде съедают прямо у него на глазах. Это ужасно. Ему хотелось бы закрыть глаза, но он смотрит, как завороженный. Слишком знакомый голос кричит в отчаянии, и внезапно он двигается. Все происходит как в тумане. Вытащить Армина изо рта бородатого титана и бросить его на крышу рядом с ними. Напрягаясь, чтобы держать рот титана открытым, рука тянется к Армину. Он недостаточно силен и кричит, когда рот титана захлопывается. Как только он проглотил. Он приземляется в горячую слизистую жидкость и плачет. Он кричит, пока голос не покидает его, плачет, пока у него больше не остается слез, борется, пока не может пошевелиться. Он закрывает глаза и принимает свою судьбу. Говорят, несчастье приходит по трое. И он думает, что, может быть, с ним покончено.

~~~

Со вздохом он просыпается. Это не та Микаса, с которой он сражался. То, чье тело усеяно шрамами, а разум окрашен в красный цвет. Вместо этого перед ним стояла девочка из его детства, мягкая и податливая. — Эрен, почему ты плачешь? — ее голос мягче, выше, чем он помнит. И он вздрагивает от неправильного чувства, которое это вызывает у него. — Плохой сон, — его ответ короткий и отрывистый, но он все равно слышит разницу. Голос, который, как он знал, принадлежит ему, был глубоким, потому что детство осталось позади. Этого не было. Он был очень похож на голос Микасы, только немного грубоватый. Он ненавидит это. Хочется вцепиться ему в горло из-за того, что все это неправильно. — Ты ведь не собирал дрова, не так ли? — спрашивает Микаса, ее беспокойство слегка угасает. Эрен знает, что это не столько вопрос, сколько утверждение. Он все равно отвечает. — Нет, — ее бровь выгибается. Она явно ожидала, что он будет защищаться, но Эрен устал. Так устал. Все, чего он хочет — спать. Но чувство долга, которым он не обладал до поступления на военную службу, обязывает его выполнить поставленную перед ним задачу. — Я сделаю это сейчас. Он не дожидается ее ответа, уже собирая свои вещи, и направляется в лес. Она следует за ним, и Эрен улыбается. Некоторые вещи никогда не меняются. Он работает быстро, умело собирая дрова, и практически чувствует замешательство Микасы. В конце концов, военная подготовка была полезна. Эрен быстро заканчивает и поворачивается, чтобы уйти, Микаса плетется за ним. Он не останавливается. Даже для того, чтобы посмотреть, как вернется Разведывательный корпус. Вместо этого он продолжает идти к своему дому, игнорируя все вокруг. Он сосредоточен на одном. Его мать. Он едва помнит ее. Ее мягкие медово-янтарные глаза, ее руки, гладящие его волосы, ее голос, напевающий безымянные мелодии. Эрен останавливается при виде их маленького кирпичного дома. Так похоже и в то же время так отличается от того, что рядом с ним. Он чувствует, как слезы затуманивают его зрение. Он заходит в дом, в свой дом, и складывает собранные дрова, Микаса делает то же самое. Он слышит, как она подходит к нему сзади, и Эрену становится больно. — Микаса снова собрала все дрова, не так ли? Ты снова заснул? — спрашивает она и щиплет его за ухо, и Эрен срывается. Все сразу. И вдруг он рыдает в объятиях матери. Чувствую себя как дома. — Эрен, милый? Что случилось? Эрен пытается ответить, пытается подобрать слова, но в конечном счете терпит неудачу. Давится слезами и утыкается лицом ей в шею. Он жадно, прерывисто вдыхает, пытаясь запечатлеть в своем сознании ее сладкий аромат печенья. Микаса с тревогой парит рядом с ними. — Он немного не в себе с тех пор, как проснулся после дневного сна. — Эрен? — тихо зовет она убирая челку с его лба. Она мягкая и теплая, как подушка. Точно так же, как он помнит. Эрен плачет сильнее, прижимаясь к ней, как будто от этого зависит его жизнь. Она только поддерживает его в этом, никогда не задавая вопросов, и он благодарен. — Что не так с мальчиком? — спрашивает его отец от двери, собираясь уходить, и Эрен поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Гриша вздрагивает и, попрощавшись с семьей, быстро уходит. Эрен выкидывает из головы эту короткую встречу и наслаждается объятиями матери. Его рыдания медленно стихают, пока не перерастают в всхлипывания. Его мать пересаживает их на обеденный стул, а он отказывается сдвинуться с места. Он остается с ней, свернувшись калачиком в ее объятиях, а Микаса держит его за руку, пока она напевает ему колыбельные собственного сочинения. Он остается, даже несмотря на крики, доносящиеся из пролома, эхом отдающиеся в его голове, даже несмотря на обломки, сокрушающие их дом. Он остается и закрывает глаза с улыбкой, когда умирает вместе со своей матерью и сестрой.

~~~

Он просыпается со вздохом. И криком.