Шаги во тьме

Сакура думала, глядя на Кимико, которая уже пару минут кромсала чёрное существо… думала о том, что не только она тут на грани отчаяния. Но понимает ли это сама Итто? Понимает ли, что она явно не в порядке? Зенин не хотела знать ответ… но одновременно ей очень хотелось… хотелось опустить девушку на ту же грань понимания ситуации, где находится она. Хотелось, чтобы Сакура была не одна в этой безысходности. Чтобы Кимико была рядом… — Это нечестно… — вздохнула Сакура. — Совсем нечестно… — Ты о чем… — протирая катану, спросила Кимико. — Да, так… о своем… о том, что единственная о ком я могу думать — это ты, — погладила волосы Зенин. — Почему это? Ты можешь думать о семье… я вот же думаю о Сукуне, — пожала беззаботно плечами Кимико. Думать о семье… о семье, которую она возможно никогда больше не увидит. Жестоко, Кимико… очень жестоко. Появился тяжёлый ком в горле. — Ты совсем бездушная? — прошептала достаточно тихо Сакура. Но Итто услышала, повернувшись в полоборота к напарнице с непонимающим выражением лица. — Мало того, что эгоистка полная, так ещё и не считаешь меня вообще за бойца, — она выдохнула, пытаясь успокоиться и вытерла мокрые глаза рукавом. — В тебе вообще есть что-нибудь человеческое? — Плохая попытка, — усмехнулась Кимико. — Ты не первая кто мне это говорит… — сказали она, но в глазах Сакура явно увидела обиду и боль. Совсем ненадолго. — После Сукуны меня вообще невозможно задеть… — Сукуна-Сукуна-Сукуна… да что ты заладила! — наконец вспылила Сакура. — Из-за этой твари погибло огромное количество хороших людей! А ты говоришь о нем… словно это не проклятие! Не ужасное проклятие! — Говорю же, плохая попытка… — и, отвернувшись, «закрылась» от нее Кимико. Сакура тяжело дышала, но на этот раз не расплакалась… она сразу почувствовала вину. Кимико столько раз ее успокаивала, а она… однако правильный гнев тоже был. Сукуна — монстр. И то, что она говорит о нем, как о каком-то… друге? Это ужасно по отношению к памяти ее друзей и огромному числу шаманов, что он убил! Сукуна монстр и точка. Он принес так много боли… так много… Ее дедушка… ее дедушка всегда плакал на день победы над этим демоном. Он ходил на кладбище и единственный раз, когда она пошла с ним… она не выдержала и часа. Столько боли и скорби. Он так искренне оплакивал погибших в этой великой битве. И даже ее… даже Кимико он оплакивал. Знал бы дедушка… знал бы, что происходит сейчас с Сакурой. Плакал бы он так же над могилой знакомой? Боль пробилась в сердце… дедушка… жив ли он? Здоров ли? А остальные? Ее две маленькие сестрёнки? Старший брат? Отец? Как они? Думают, что она мертва? Скорбят? — Не делай такое лицо… — улыбнулась ей Кимико. — Знаешь… я ведь раньше была ещё хуже… — Куда хуже то? — грустно улыбнулась в ответ Зенин. — Вот так… Сукуна не очень парился с моей социализацией. Я не знала ни как начать разговор, ни как правильно построить… одна женщина — Ара-сан учила меня всему. Пожалуй… она была мне как мать, — на лице Итто впервые появилось что-то на подобии… скорби. — Что с ней случилось? — робко спросила Зенин, всматриваясь в бездонные глаза напарницы. — Ее убил Сукуна. Он был не в восторге от моей компании… — спокойно ответила Кимико. — Как ты не возненавидела его? — удивилась искренне Сакура. — Ну… — она выглядела удивленной вопросом. — никто просто не научил меня ненавидеть… Повисла тишина. Может быть Кимико и не такая плохая, поняла Сакура. Просто она… Она та, кого воспитывало проклятие. Был ли у нее шанс стать нормальным человеком. «Единственная эгоистка тут — я… Всегда была и остаюсь, » — подумала Зенин с сожалением. — А мне… мне нравится отцовский ученик, — тихо призналась Зенин. — Его зовут Рито. Он как-то спас меня от удара проклятия и я поняла, что влюбилась… — О… — протянула Кимико. Любовь была для нее весьма туманной темой. Ее напарники влюблялись… в них влюблялись. Но в Кимико никто и никогда. И она тоже… никогда. — Но он женится, — вздохнула печально Сакура. — Поэтому… может хорошо, что я тут? — Не думаю…