Не забыть обратиться к свету

Магичесикий мир пребывал в эйфории: война закончилась. Тот-кого-уже-можно-называть пал от руки Мальчика-который-опять-выжил, его последователи разбежались или арестованы. Чудесная Магическая Британия спасена. Все счастливы. Ну, все, кто остался жив, конечно же. Сам Гарри, получивший огромное количество привилегий, о которых не мог и мечтать, тоже должен был быть счастлив. Друзья, учителя, да даже совершенно незнакомые волшебники, буквально все вокруг готовы были в лепешку расшибиться для него, Гарри. Это открывало множество путей в жизни. Любых путей. К богатству, власти, а славы и так было хоть отбавляй. И что бы не жить? Не радоваться заслуженной победе? Не почивать на лаврах?.. Гарри долгое время не мог понять, что же его так терзает. Ответов не было совершенно. Да, вокруг него очень много людей погибло. Да, это было больно и неправильно. Но почему-то единственный волшебник, утрату которого он никак не мог пережить, был... Альбус Дамблдор. И так, и этак крутил Поттер в голове эту историю. С маниакальным упорством препарировал свои чувства, мысли, ощущения. Он был... Был?.. Ну да. Был. Самым старшим из погибших. Самым первым из погибших так близко от него. Самым... любимым?.. Стоп. А как же Сириус?.. Сириус ведь был самым родным. Или Римус. Или Фред! Нет. Ни одно воспоминание, ни одно имя не вызывали в груди Гарри такого отклика. Может быть, ему просто казалось, что Альбус Дамблдор - это некая константа Волшебного мира? Это тот, без кого Хогвартс перестанет быть?.. Но вот же он. Стоит себе. Принимает студентов. И выпускает. Сам Гарри доучивался последний год вместе с ребятами, на год младше него. Осваивал то, что не успел освоить. Цель, правда, была теперь не вполне ясна ему. Но инерция - великая сила. Великая сила?.. Любовь. Так говорил он. Альбус. Гарри привык вспоминать о нем в самый неподходящий момент. Больше ни о ком не вспоминал он так часто. А вспоминая - не пытался унять бешено стучащее сердце. Всякий раз словно заново переживая падение Дамблдора с Астрономической башни. Неотвратимое и приправленное собственным бессилием. Как во сне. Кстати о снах. Сны Гарри как раз старался не вспоминать. Если бы Поттер был знаком с работами Фрейда о подсознательном, то возможно, он придавал бы им больше значения. Но он не был. И потому все те неясные смутные образы, вызывающие в его воспаленном сознании неосознанные, но оттого не менее очевидные желания, он старался запрятать как можно дальше. В том числе и от себя. Что за бред-то вообще?.. Мало того, что он умер. Так он еще и мужчина. И мало того, что мужчина. Еще и старик!.. Такого просто быть не может. Впрочем, недолго продлившиеся отношения с Джиневрой Уизли натолкнули Гарри на мысль, что, возможно, какая-то мало-мальски здравая искра есть в этом полуночном бреду. И может быть, он не такой уж и натурал. Как думал раньше. Но тем не менее... тем не менее. Бредя по коридорам Хогвартса на очередное занятие, Гарри снова и снова прокручивал в голове то один эпизод из прошлого, то другой. То вспоминал его руки, с непривычно длинными для мужчины ногтями и такими чуткими музыкальными пальцами. То глаза, блестевшие так ярко за неизменными очками... Гарри останавливался в коридорах и мог подолгу стоять, ведя внутри себя диалог или просто вспоминая. К этим странностям героя привыкли довольно быстро: в конце концов, мало ли о чем мог задуматься Великий Победитель Того-кого-нельзя-победить. Толпа учеников обтекала Гарри на приличном расстоянии, и в наступившей с началом урока тишине Поттер обнаруживал себя снова замершим на каком-то месте, где прежде видел его. Говорил с ним. Или о нем. И это пугало?..