В одного

      -Дазай-сан! - к старшему коллеге подбежал светловолосый парень, лучезарно улыбаясь.       -А, Ацуши-кун~ - любезно проговорил Дазай, накидывая на себя бежевый плащ, -Уже все организовал для сегодняшней вечеринки?       -Да, - смущённо проговорил парень, потерев нос. -Ну, не то чтобы я сам все готовил... -начал было тараторить Ацуши, но, заметив, как Дазай поправлял бежевый плащ, замялся. -Вы.. уходите? Дазай слегка улыбнулся, не глядя на коллегу.       -К сожалению, -тихонько проговорил Дазай, загадочно улыбаясь. -Но!- Осаму повернулся к Ацуши и начал хлопать того по плечу, по-глупому улыбаясь. - Я надеюсь, до завтра угощения меня подождут м, Ацуши-кун?       -Да... - неуверенно проговорил Ацуши, потирая плечо.       -Я рассчитываю на тебя, Ацуши-кун! - немного наигранно произнес Дазай, выходя из офиса вооруженного детективного агентства.       -Д-да! - уже более уверенно проговорил Ацуши, провожая Дазая заинтересованным взглядом.       "Интересно, куда он..?"       Бар. Звон стекла, тихий гул отдыхающих после работы людей, который иногда перебивает приятная музыка. Дазай сидел в самом углу барной стойки, заказав "как обычно" и, по своему обычаю, до сих пор не отпив ни глотка, задумчиво разглядывал капельки конденсата на стакане, медленно скользящие вниз. Если неотрывно на них смотреть, можно заметить, что они стекают одна за другой почти с одинаковым интервалом времени, если, конечно, никто рядом не бьёт по столу в порыве эмоцией. Последняя из выступивших капля, потяжелев достаточно, чтобы наконец начать движение, медленно покатилась по стакану, задержавшись на узоре, после чего упала, впитавшись на салфетку. Дазай, покрутив немного стакан, сделал глоток. Все как по часам. Дазаю даже не нужно было поворачивать голову и вглядываться в противоположную сторону барной стойки, чтобы разглядеть там рыжую макушку, которая только-только зашла в бар и сняла шляпу, бросив ее на соседний стул, чтобы рядом никто не садился. Каждый месяц, как по расписанию, в самый последний день месяца, он встречает его в этом баре всегда в одно и то же время. Чуя всегда один и всегда напивается чуть ли не до потери сознания. Ему вообще противопоказано пить - пара глотков не самого крепкого алкоголя и его уже уносит. Поэтому раньше босс всегда посылал Дазая следить за Чуей, когда тот в порыве эмоций намеревался напиться. После его ухода из мафии он пару раз видел, как его на руках уносил Акутагава, а после Хироцу, но, видимо, получив приказ от Чуи, больше в бар за ним никто не следовал уже четыре года. За исключением Дазая, конечно.       Время шло, посетителей становилось все меньше, бар начинал пустеть. И лишь истеные завсегдатаи сидели то по одиночке, то в небольших компаниях тихонько что-то обсуждая. Дазай сделал ещё глоток и обернулся. Чуя сидел, подперев покрасневшее лицо рукой, и пустым взглядом смотрел на стоящую рядом полупустую бутылку вина. В баре тяжело найти качественное вино, но, как подметил для себя Дазай, в такие дни Чуе уже все равно что пить, лишь бы залить в себя что угодно, имеющее градус. Какое-то время Чуя неподвижно сидел в своих мыслях, но затем раздражённо шикнул, схватил бутылку и начал пить прям из горла.       Пора.       Ночь выдалась прохладной. Было уже достаточно поздно, людей на улице почти не было, а тишину изредка нарушал звук колес на трассе. Дазай стоял на улице, оперевшись спиной о стену у входа. Свежий воздух приятно бодрил, придавая мыслям лёгкость. Спать совсем не хотелось. Именно в такие часы Дазаю легче всего думалось. Сколько грандиозных планов ему удалось составить в ночное время, ко скольким удивительным даже для самого себя умозаключениям он приходил. Ему приятно это время и иногда он хотел бы, чтобы вооруженное детективное агентство работало по ночам, как мафия. Это очень удобно.       А может быть это просто дело привычки?       Дверь бара резко раскрылась, из бара, совершенно без возможности держать себя на ногах вышел Чуя, упираясь о стену рукой, чтобы не упасть.       -Ну и как же ты решил идти домой? - Дазай сложил руки на груди, глядя на своего бывшего напарника. Тот сразу же обернулся, удивлённо всматриваясь в лицо Дазая. Все как обычно.       -Ты... вот ублюдок... -с трудом проговорил Чуя, пригрозив ему указательным пальцем. - Ты что... Ты что тут забыл, алкаш? Дазай рассмеялся. Не то, чтобы его забавляло каждый месяц наблюдать за тем, как Накахара Чуя, один из пяти исполнителей портовой мафии, добивает внутреннюю тревогу алкоголем, но его ответы всегда его поражали. Каждый раз он удивлённо смотрел на Дазая и каждый раз отвечал ему какой-нибудь интересной фразочкой. В прошлом месяце он назвал Дазая слизняком, а потом долго мычал и пытался понять что не так в прозвище, которое сам же Дазай дал Чуе во время их самой первой встречи.       -Чуя, ты что, сам с собой разговариваешь? - Дазай подошёл к Накахаре.       -А? - до Чуи долго доходило, -С тобой, идиот... Дазай вздохнул. В таком состоянии невозможно даже дразнить Чую, он просто ничего не понимает. Сняв с головы бывшего напарника шляпу и надев ее себе на голову, чтобы не потерять, он взял Чую на руки, перекинув того через плечо.       -Эй! - выкрикнул Чуя, не успев вовремя среагировать. Но сопротивлялся он недолго. От лёгкой качки его разморило и он быстро отключился. Дазай шел медленно, придерживая тело Накахары. Ему не привыкать. После каждого использования порчи, он лично нес напарника на руках до самого штаба портовой мафии, не доверяя его никому из подчиненных. А затем - каждый последний день месяца, дожидаясь его в баре, он нес Накахару домой, встречая первую ночь нового месяца.       Дойдя до дома своего бывшего напарника, Дазай бесцеремонно залез в карман брюк Чуи, доставая от туда ключи. Переступив порог дома, он не с радостью заметил для себя насколько сильно прокурена квартира. Ещё месяц назад такого сильного запаха не было. Хотя, возможно, Чуя совсем недавно был дома и просто забыл проветрить, торопясь. Закрыв за собой дверь, Дазай повесил покоящуюся у него до этого на голове шляпу, а затем направился в спальню. Он знал эту квартиру как свои пять пальцев, поэтому ему даже не пришлось включать свет. Аккуратно положив на кровать Накахару, который что-то недовольно промычал, Дазай открыл окно спальни, пропуская свежий ночной воздух. После чего прошёлся по другим комнатам и также открыл окна. Чуе утром будет ох как несладко, а едкий запах табака будет совсем не в его пользу.       Взяв стакан воды и пачку аспирина, он вернулся в спальню. Он всегда оставляет на прикроватной тумбе лекарства, потому что, зная Чую, он будет терпеть боль до последнего, пока ему прямо не ткнешь пачкой блистеров, из которой он недовольно выдавливал сразу три таблетки, оправдывая это "лишь бы ты отстал от меня". Сев на край кровати чтобы перевести дух, Дазай какое-то время смотрел на Чую. Свет ночного города освещал комнату из окна, из-за чего Дазай мог разглядеть каждую деталь его лица. Длинные ресницы, рыжие волосы, аккуратные черты.       Красивый.       Дазай каждый раз подмечает это для себя, когда пристальнее всматривается в лицо бывшего напарника, словно видел Чую первый раз.       Накахара начал суетливо вошкаться, после чего резко открыл глаза и схватил Дазая за руку.       -Блять, это ты..., - в глазах Накахары блестел страх, но когда он узнал Дазая страх сменился раздражением.       -Так, ну все. Я тебя донес, моя совесть чиста. Я пошел, -Дазай встал с кровати, но хватка Чуи на руке Дазая не ослабла. Он дёрнул того на себя и Дазай, потеряв равновесие, упал на кровать, оперевшись руками по обе стороны от головы Чуи. Дазай почувствовал, тонкие пальцы у себя в волосах, после чего его дёрнули к себе ближе, впившись поцелуем. Пьяные поцелуи Чуи были как отдельный вид искусства. Сначала они были неаккуратным, слишком мокрыми. Но после они становились все настойчивее, продолжительнее, выбивающие из лёгких весь воздух. В трезвом состоянии Чуя, конечно, тоже хорошо целовался, но это было совсем не то. То были сухие, лёгкие поцелуи, в которых инициативу, обычно, брал Дазай. Но здесь все совсем наоборот. Дазаю льстило, что он единственный, кто знает об этой стороне Чуи и собственнически желал, чтобы он оставался последним.       Ненадолго разорвав поцелуй, чтобы восстановить дыхание, Чуя снова потянулся к губам Осаму, но тот отпрянул назад, также тяжело дыша.       -Не пожалеешь потом об этом? После этих слов Чуя сильнее схватил его за волосы, заставив откинуть голову назад. Дазай слегла зашипел от боли, после чего усмехнулся, не сопротивляясь. Пьяный Накахара был не менее упертым, чем трезвый. Проведя губами по скуле и спускаясь ниже, другой рукой Чуя оттягивал бинты с шеи Дазая, покрывая ее поцелуями. Осаму закрыл глаза, признавая, что это слишком приятно, чтобы сопротивляться.       Но он знал, что это ненадолго.       Дазай томно выдыхал, когда Накахара проводил языком по чувствительным точкам на шее, которые уже давно изучил у своего бывшего напарника. Но внезапно поцелуи стали реже, хватка на волосах Дазая ослабла, а затем чужая рука вовсе выпустила его пряди. Дазай взглянул на Чую. По его красным от алкоголя щекам текли слезы, которые он сразу же скрыл, закрывая лицо руками. Он старался успокоиться, но из-за этого его только сильнее накрывало волной эмоций. С грустным вздохом Дазай привстал на кровати, чтобы стянуть с себя плащ, после чего лег рядом с Чуей, прижав того к себе. Тот какое-то время сопротивлялся нахлынувшим эмоциям, но, почувствовав теплые объятия, окончательно расклеился, прижавшись лицом к груди Дазая. Он плакал сильно, громко, навзрыд, словно ребенок. Дазай молча гладил его по рыжим волосам, не говоря ни слова.       Он все знал.       Работа в мафии требует стальной выдержки, каждый день приходится проявлять железную силу воли, чтобы не позволить эмоциям взять верх и испортить дело. И иногда это копится тяжёлым комом в груди, который медленно ползет вверх по горлу, ожидая своего часа. Как бы Накахара Чуя не старался выглядеть сильным и устойчивым, он все равно человек. Усталость, эмоции. Ежедневная потеря членов группировок, возглавляемых Чуей, каждодневное мытьё рук от крови, и не всегда от своей. Он может говорить сколько угодно о том, что давно привык к такой жизни. Но это не так.       Его это ломает.       И сейчас, захлебываясь слезами, он достиг пика своего терпения. Каждый конец месяца он топит тревогу алкоголем, а затем топит слезами усталость. После чего, наверняка, чувствует себя лучше. Хотя, скорее, в моральном плане, потому что физически он ещё долго отходит от похмелья. И для него это - единственный способ избавиться от тянущего его вниз груза ответственности. Он никогда не плачет на людях, он никогда не плачет в трезвом состоянии. Поэтому многим кажется что его раздражение - это ни что иное как способ избавиться от стресса. И лишь Дазай знает, что на самом деле скрывается под этим толстым слоем раздражения и вспыльчивости. Никто никогда не видел слез Чуи, кроме Дазая. Это, несомненно, льстило Осаму не меньше тех пьяных поцелуев, но он не хотел бы этим хвастать. Его рубашка постепенно пропитывалась горячими слезами, а чужие руки периодически сжимали ткань, когда эмоции начинали давить сильнее. Вероятно, будь его воля, он бы кричал от душевной боли. У Дазая сжималось сердце. Ему очень хотелось помочь Чуе, спасти его, как, однажды, его спас Одасаку. Он надеялся, что после ухода из мафии, Чуя позлится и в скором времени догонит его, выйдя к нему на свет.       Но вместо этого он сильнее погряз во тьме, собственноручно топя себя.       Чуя затих, перестав дёргаться и давиться слезами. Уснул. Дазай все ещё гладил рыжую макушку, перебирая мягкие волосы пальцами. Хорошо. Спокойно, когда он рядом. Не приходится переживать, схватил ли твой бывший напарник пулю или не схватили ли его для пыток. Он, конечно, сильный, но находится в очень уязвимом мире, уходя в него все глубже.       Дазай начал чувствовать лёгкую дрёму, веки начали тяжелеть. Нет, засыпать здесь нельзя. Осторожно выпустив Чую из объятий, он начал вставать. Накахара отпустил Дазая и перевернулся на другу сторону, тихонько посапывая. Взяв свой плащ, Дазай ещё раз выглянул на Чую. На уголках его ресниц блестели капельки слез, а на щеках ещё можно было заметить мокрые дорожки. Дазай присел на колени перед кроватью, осторожно вытирая пальцами чужие слезы. Проведя пальцами по волосам, убирая их от лица, он коснулся губами его лба.       Чуя уже не проснется до самого утра. А утром даже не вспомнит, как добрался до дома.       Как и всегда.       Дазай накинул на безмятежно спящего бывшего напарника мягкое одеяло, после чего накинул на плечи плащ и покинул чужую квартиру.