В поисках Страны Грёз

      — Да завались ты уже! — разнëсся громкий возглас Отброса Кухни чуть ли не на всю главную поляну.       — Это я ещё должен заткнуться?! От собаки, начавшей брехаться, это слышу! — рявкнул в ответ Курасан.       Остальные обжекты лишь молча наблюдали за развернувшимися дебатами заклятых врагов, не решаясь что-либо сказать им. Во время разногласий оба пылают гневом настолько, что могут побить любого, решившего влезть в их разногласия (даже за просьбу быть потише был шанс разбудить в них внутреннего зверя — бешеную собаку, под контролем которой они загрызут). Будь тут главный хост — они получили бы по шее, или словили свинец в голову, как Кнайф.       Однако с чего же началась столь пылкая ссора? Причиной стало недавно прошедшее испытание, точнее — эпичный финал: пока каннибал мучил членов Банды, Нансенсу с большим трудом смогла выбраться, вступив с Чарджери в борьбу не на жизнь, а на звезду. Бойня закончилась расколом звезды на две половинки, что Ë посчитал за ничью, и испытание обошлось без исключений. Это сильно расстроило Инвалида, потому что всё испытание он провёл наедине со своими мыслями в канаве, пока Цветущий Май страдали на испытании. Так ещё и Рыжий Чëрт, Метр-без-кепки, просто Бедняжка-Пятиклашка, хвалится тем, через какие мучения прошёл, бедный! Всё началось с банального «Иди умойся, Чëрт», а закончилось громкой ссорой.       — Я-то думал, что водица в канаве отсудила твою башку. — Кнайф нахмурился. Деревянный Овощ взглянул на него взглядом, полным ненависти, который можно лицезреть, когда у него закончились аргументы. Уловив этот взор, Курасан сделал довольную моську победителя. Упырь опущен. Снова.       — А ты как будто бы умнее, мучной! — с этим гневным возгласом парень последовал прочь с поляны. Для Кнайфа показывать слабину перед врагом — непростительно. Однако сейчас его резкая походка так и выдавала настрой парня сломать что-нибудь (и желательно — лицо).       Он последовал в направление леса, где любил побыть вместе со своей душой одинокого волка. Парень это делал всегда, когда оказывался «опущен». Курсан видел эту картину не раз, и крикнул Кнайфу на дорожку слова поддержки:       — Смотри на ежа не наступи, и так инвалид!       Обжект хотел съязвить обнаглевшему гному, но предпочел промолчать, потому что, разжигать ругань с ним дальше — смысла нет.

***

      Стоило Кнайфу вдохнуть, уже ставший родным, лесной воздух, как гнев стал покидать его. Свет еле пробивался через кроны деревьев, отчего создавалось впечатление, что вечер вступает в силу, хотя на данный момент было за полдень. Красоту добавляли и прекрасные цветы, раскиданные по всей территории леса. Чаще всего Отброс Кухни встречал птицемлечник и перелеску благородную, за названия которых ему как-то пояснял со-хост. Парень часто встречал в лесу Ëшку, который собирал цветы. И стоило им пересечься — как он без остановки жужжал про здешнюю флору. Как бы Кнайфа не раздражал помощник Краткого, его всё же было приятно, и даже интересно слушать.       Цветочные лесные поляны рассекала ещё давно вытоптанная тропинка. Если идти прямо, то ты натыкался на развилку: одна дорога вела к озеру, где можно было порыбачить (но если тебе хватит смелости, так как своё свободное время там коротает Й, терпеливо выжидая колебания поплавка; Кнайф, конечно, наглый, но зазря нарушать покой хоста, он не решался); другая же — в Долину Ветра. Но парень часто уходил с тропинки, следуя в знакомые места, коих было немного; в фаворитах были большой дуб, на коре которого были непонятные послания, вырезанные чем-то острым, и небольшая поляна с ягодами. На суках многолетнего дерева он любил дремать, или же вести беседы сам с собой. До исключения в «тайное место» часто наведывались Клеви и Пикчер, которых Кухонный отброс не прогонял — наоборот, любил с ними болтать, пока в лесу не станет совсем темно. К ним также присоединилась и Лампчка, и они квартетом бродили по лесу, а там и по всей территории долины, болтая обо всём, что приходило на ум. Помниться, как-то они снова засиделись допоздна, и заплутали. Но интуиция Пикчера вывела их на большую поляну, с которой открывался вид на красивое ночное небо.       Вспомнив былое, Кнайфа настигло меланхоличное настроение. Он снова сошёл с тропинки и пошёл в знакомом направлении к дереву.       Эх, а ведь не так давно он отлично проводил время с друзьями и делил одну комнату в доме Цветущего Мая. А сейчас, в его близком кругу не осталось никого, кроме Лампчки. Как им живётся сейчас, будучи бездушными предметами в лапах И Краткого? Наверное, им страшно, если они в сознании. Всё же, каким бы «волком» Упырь не был, без общения он чувствует себя пустым. Можно было, конечно, попробовать наладить отношения с Курасаном… Но нет, одинокая волчья натура не позволит этому случиться.       — Эх, и на кой чёрт вообще всё это.       А, правда. Зачем Кнайф здесь? Этот вопрос ввёл Отброса Кухни в ступор. Ранее, у него промелькивали такие мысли, но их часто перебивала ситуация, в которой он находился — будь то испытание, или же разговор с кем-то, на который тут же переключался.       Он замедлил шаг.       Кнайф начал копаться в своей памяти. Что было раньше? Кем он был? На кой чёрт вообще попал на это испытание? Жил в городе вполне обычной жизнью. Потом нашёл объявление об этом шоу. Встретил Краткого… Согласился на сделку. Всё.       Но эти воспоминания казались Кнайфу странными. Чувство, что он сейчас испытывал, схоже с тем, когда вспоминаешь что-то из детства, и не можешь понять, было ли это сном, или реальностью. Подозрительно. Кнайфи здесь около месяца-двух.       Парень долго плутал в своих раздумьях, всячески издеваясь над своей головушкой, которой и так пришлось тяжко: он пытался схватиться за зацепки памяти, которые удовлетворяли бы его. Но нет. Ничего.       В один момент в реальность парня вернуло резкое, будто стрела, осознание, что он чёрт знает где. Видимо, ушёл далеко в «сердце» леса, где никогда не был.       — Вот же… — подняв голову, парень обнаружил, что сквозь листья уже не пробивается яркий свет. Лишь небо, приобретающее тёмный оттенок. Наступает вечер. — Блеск, ëбать! Куда мне теперь идти? — ругнувшись, Кнайф пнул первый попавшийся камень, о чем вскоре пожалел — мелкий камень он ударил с такой силы, что даже заныла нога. — Арх, а что б вас всех!       Побесившись ещё какое-то время, Кнайф начал успокаивать себя и думать, как действовать дальше.       — Та-ак, успокойся. Нужно найти высокое дерево и посмотреть, где лучше выйти… Да это легко.       Кнайф, заприметив подходящее дерево, начал осуществлять свой план. Благо, он «прыгал по деревьям как макака» (цитата Курасана), и залезть высоко ему не составило задачи. Он ловко перебрался по сукам, терпел удары веток по лицу, но всё же, ему удалось выбраться на желаемую высоту. — Пфэ, наконец-то! — выдал Кухонный Отброс, отплëвываясь от мелких мошек, решивших в самый неподходящий момент изучить его ротовую полость. Его взору сразу попадись дома команд, которые было хорошо видно издалека.       — Ага, зна-а-ачит, я могу даже сократить, — парень уже хотел начать продумывать план, как тут заметил, как чуть дальше что-то блестело. — Это ещё что за херня? В стороне того, что его смутило, он увидел несколько бликов, которые ровно парили над землей. Блеск был будто стеклянный.       Сначала он несколько раз растерянно поморгал. Продолжая видеть странные блики — потер глаза, но не помогло.       — Либо я от одиночества сошёл с ума, либо тут какая-то потусторонняя хуетень.       Он заметил, что ниже ещё что-то переливается теми же бликами. Кнайф, в силу своего любопытства, и нагрянувших сомнений о здоровье своей башки, спустился и последовал в сторону аномалии. Кнайф ступал осторожно, но листва и мелкие ветки всё же выдавали его присутствие. Преодолев несколько кустов, мелких канавок, и проснувшихся комаров, он лицезрел то, что его беспокоило: странными бликами переливалось, судя по всему, целое большое строение.       — «Какого хуя это оказалось посреди леса?..» — Кнайф, будто загипнотизированный сделал шаг. Тут же по поляне пронеслась линия ветра, что сшибла Инвалида с ног. — Бляха! — он отполз, бросив взгляд вперёд: перед ним встал двухэтажный деревянный дом, отстроенный по-современному; крыша, выложенная чёрной черепицей, блестела последними лучами уходящего солнца; на втором этаже был балкончик, дверь на который входило в одно большое круглое окно; у входа красовались миниатюрные клумбы из разных цветов, казавшиеся парню знакомыми. — «И чья эта хибара?» — Он поднялся и отряхнулся. — «Значит, мы живем в домах, где в потолке есть дырка, куда пролезет большой палец, а тут кто-то шикует!»       Отброс Кухни и дальше негодовал, если бы дверь не начала медленно отворяться. Он, будто заяц, прыгнул в кусты и вжался в дерево.       Тишина. Кнайф на страх и риск чуть выглянул из-за спасительного дерева: на пороге стоял И Краткий в домашнем малиновом халате и кружкой кофе. Вид у него был уже сонный.       — «Теперь я даже не удивлен. Прячут такой дом, чтобы у них ничего не спёрли!»       В одной из рук хост держал коробку, которую швырнул в сторону «защиты» Кнайфа, отчего самый ненавистный обжект хоста чуть не умер. Он сильнее вжался в дерево, ожидая всего самого наихудшего от Й. Но ничего не происходило.       — Вот же. Снова эта нестабильная защита перестаёт действовать. — Недовольно цокнул Краткий. — Разберусь завтра, а сейчас, пока не вернулся Ë, стоит избавиться от некоторого хлама.       Дверь закрылась. Какое-то время инвалид стоял в позе «испуганного палочника», пока не успокоился от пережитого ужаса. Пронесло. Кнайф хотел уже уйти, как снова возникло хищное любопытство, берущее над ним вверх.       — «Всего одним глазком осмотрю этот дом».       Два-ноль в пользу «воровского» любопытства.       Он быстро метнулся к углу дома, надеясь, что Розовая Тварь не заметил внезапного гостя через окно. Форточка была открыта и оттуда тянуло выпечкой. От этого запаха у Отброса Кухни, который за весь день не брал ни крошки в рот, разыгрался аппетит, отчего слюна начала образовываться в больших количествах. Он сглотнул её. Сейчас не до еды.       Кнайф хотел уже глянуть в окно, как тут услышал шаги на кухне. Следом последовал скрип стула.       — «Ладно, на сегодня хватит испытаний, пора убираться восвояси». — Парень всё же поддался инстинкту самосохранения, и когда уже хотел начать медленно отступать, то услышал голос неизвестного мужчины:       — Ах, как же мы давно не связывались, Краткий. — С ноткой надменности произнес некто.       — Да, Бука. Ты что-то хотел от меня?       — Конечно. Думаешь, я буду таким, как ты, названивать, чтобы поболтать о погоде? Ха-ха. Будь моя воля, я бы отправил тебя далеко. Настолько, что твоё имя навсегда забыли.       — «Да этот мужик с пидорковатым голоском совсем бесстрашный». — Удивился Кухонный Отброс. Он ждал, когда же И Краткий выбросит один из своих смертельных фокусов языкастому. Зная обидчивость и злопамятность хоста, он должен был уже его порвать на куски.       — Ладно. — Безмятежно ответил И Краткий.       — «Что». — Кнайф округлил глаза как два чайных блюдца. Неужели Малиновка так просто отпустит такие слова в свой адрес? Ну уж нет, после такого он точно отплатит. Очень больно.       — Знаешь, Краткий, твою бредятину крутят на главном канале страны, и она собирает хорошие просмотры… — Бука сделал короткую паузу. — Тебе не кажется, что пора чем-то разнообразить твоё шоу?       — И каковы твои предложения? — таким же позитивным голосом отвечал Краткий.       — Зрители требуют накала страстей. Больше крови. Больше эмоций. Больше просмотров.       Кухонный Отброс впал в осадок, медленно опускаясь на землю.       — «Скажи нет. Прошу тебя, тварина, скажи нет».       — Хорошо.       Ответ хоста окончательно добил Кнайфа.       — О-ох, я знал, что ты не откажешься. Надо же чем-то долги отдавать. — Раздался глухой звук, уведомляющий о сброшенной трубке. В голове у Кухонного Отброса начала твориться каша из мыслей далеко не позитивного характера. Он схватился за голову, которая уже начала болеть от количества ужасных мыслей.       — «Нас всей убьют». — Он поднялся на дрожащие ноги и начал медленно сдавать назад. — «Эти сволочи хотят устроить нам кровавую бойню. Больные ублюдки». Когда Инвалид отошёл на приличное расстояние от дома, ноги сами собой на большой скорости понесли его обратно в лес.       Вот только из-за вопящих мыслей он не услышал тяжкий вздох Й, когда Бука сбросил трубку.