Сам

Эта короткая история началась на утренней пробежке. Михаил Леонидович ненавидел спорт. Так же сильно, как "северный офис", «северную родину». Впрочем, «историческую» тоже. Он только вернулся с "земли обетованной". Бесполезные и весьма дорогие профессора не смогли продать ему здоровья. Продали всего лишь дурацкий совет - умеренные спортивные нагрузки. «Черт бы их побрал» - злился толстосум. Медиков он ненавидел сильнее, чем остальных. По большому счету Михаил Леонидович ненавидел всё и всех. Кроме денег. Их он просто не любил, но они давали превосходство. А жажду превосходства Мишка впитал вместе с молоком матери. Зазвонил смартфон. В тиши елового леса, у "северного резиденции", гудения мобильника разносилось, казалось, на сотню километров. Он обрадовался. Любой повод хоть на время прекратить утомительное занятие радовало. Михаил остановился, отдышался и кликнул зелёную кнопку. - Говори, - прошептал он, пересиливая отдышку. - Михаил Леонидович, плохая новость, - жалобно простонал Борис. Отчества юриста Михаил не помнил. Разве все упомнишь? - Не тяни! - все еще трудно дыша, приказал он. - Санкции. Чипы попали под санкции, - услышал он еле живой голос. Михаил представил как лойер замер с трубкой в руке. Ублюдок. - Так, Борюсик, не бзди. Егорыч обещал, что наши проскочат. А Егорыч за базар отвечает, - почти отдышавшись, ответил Михаил, и про себя добавил «Тем более за такие бабки» - Нет, - простонал Борис, - Я звонил его людям. Сказали, записаться на прием, но не раньше следующего месяца. Иван Егорович в командировке на Дальнем Востоке. - Какого хрена?! – в груди Михаила что-то дернулось. Что-то похожее на обессилившего воробушка в крепких ладонях хулигана. Партия силиконовых чипов стоила целое состояние. Михаилу Леонидовичу для этой сделки пришлось долгонулся в канадском банке. Естественно, ответных санкций все ждали, но «правильные люди» уверили, его партию купят. И только потом «переключатся» на Китай. Он подстраховался и «отката» дал вперед. - Борюсик, ты что несешь?! – Михаил Леонидович закипал как чайник. – С Егорычем я пешком под стол ходил. Мы такое с ним … - «мутили» хотел сказать олигарх, но вовремя остановился, понимая, кто-то обязательно подслушивает разговор. – В детстве … это … Воробушек в груди снова затрепетал. На этот раз крылышки ударили по ребрам сильней. - Короче, Борюсик, - продолжил Михаил, - делай что хочешь. Завтра, слышишь, завтра, я должен сидеть в ресторане с Егорычем. Понял? - Михаил Леонидович, это не возможно … - начал юрист, но шеф его резко оборвал. - Борюсик! Невозможно назад вернуться и папаше твоему гондон подарить. Или мамаше аборт … - воробушек больно царапнул. - Короче, Борюсик, я не шучу … Тут воробушек, наконец, расправил крылышки. В груди запекло, острый кол вонзился в горло. Дышать стало трудно. «Невозможно» - с сарказмом подумал Михаил Леонидович, опускаясь на колени. Трубка вывалилась из рук, и мягко упала на усыпанную крохотными еловыми иголками землю. Последнее, что успел со злобой подумать олигарх «Где этот бездельник телохранитель? Никогда его нет, когда нужен» *** - Я не бездельник, - услышал Михаил мягкий баритон, и открыл глаза. Он сидел в холе огромного отеля. Уютные кожаные кресла, стеклянные столики, стены и колонны обиты дорогим кедровым деревом. Пушистый ковролин спокойно зеленого цвета тянулся по полу, насколько хватало взгляда. Под высоченным потолком висела гигантская хрустальная люстра. - Ты кто? – спросил Михаил, сидевшего рядом мужчину в элегантном бежевом костюме тройке. - Я твой ангел хранитель. И я не бездельник, - повторил мужчина. - Не понял? – удивился олигарх. - Что именно? - Где я? – спросил Михаил, прокрутив в голове весь список вопросов. Мужчина усмехнулся. - Всегда одно и то же. Никто не хочет признать и смириться. Олигарх открыл, было, рот, но «бежевый костюм» остановил его, многозначительно подняв указательный палец. - С чем, хотите вы спросить, - продолжил баритон, угадав вопрос Михаила. - Со смертью, разумеется. Михаил Леонидович застыл с открытым ртом. «Придурок, - с раздражением подумал он о собеседнике. – И шутки дурацкие!» Мужчина снова усмехнулся. - Ладно. Отвечаю на ваш вопрос. Это место мы называем «Айсбокс». Вы, люди называете его по-разному: Дуат, Кабл Альджахим, Райские Врата, Чистилище … ну и так далее. Всех названии не упомнить. По сути – это зал ожидания суда. - Суда? – спросил Михаил. В его рейтинге ненавистных вещей суд был в первой десятке. – А причем тут я? Губы ангела разошлись в улыбке. - Уж точно не свидетель. Михаил нахмурился. Он никак не мог взять в толк, что от него хотят. Ангел понял его смятения и пояснил. - Вы умерли. От сердечного приступа, если для вас это важно. Здесь будет суд, - ангел задумался, что-то вспоминая, - «по делам твоим, и мыслям», кажется, так это звучит. - Судить? Меня?– удивился Михаил. – За что? Ангел снова улыбнулся: - Ну, хотя бы за то, что вы назвали меня бездельником. - Я? – Михаил включил в себе еврея, впрочем, он его никогда не выключал. - Я этого не говорил. - Но вы об этом подумали. Разве это не одно и то же? Мысли пачкают не меньше слов. - Нет. То есть, да, - запутался олигарх. - Пожалуйста, задавайте четкие вопросы. По существу. И вообще, я имею право на адвоката? - Слова пачкают окружающих, мысли только себя, - продолжил ангел, не обращая внимание на протесты Михаила. – Я вас не сужу. Не в моей компетенции. Это стало сигналом для Миши, и он перешел в атаку. Для такой акулы как он, оправдание – слабость, а ослабевшую жертву надо быстрее сожрать. - А что в твоей компетенции? - В моей компетенции доставить душу в Айсбокс. - Всего лишь кондуктор? - На этом этапе, да. Вообще, я вас опекал с самого рождения … - Опекал? – возмутился олигарх. – Меня никто, никогда не опекал. И не помогал. Я сам всего добился. В голове Михаила пробежало черно белое кино воспоминаний. Картинка первая: Припять. Мишка с двумя напарниками, такими же раздалбаями, как и он сам, грузят в одолженный РАФик ковер, пару телевизоров, магнитолы и еще какой-то скрап. Радиоактивный скрап. Потом толкнут на барахолке в Киеве, Одессе или Кишиневе. Мишка закрысил коробочку с «цацками». Спрятал ее в нагрудном кармане. Теперь он узнал, давешний воробушек в груди, поселился именно в тот день, из той самой коробочки. В том, что птица не беспокоила его столько лет, была заслуга этого мужчины в бежевом костюме тройке, сидевшего сейчас перед ним. Узнал он это сейчас, из черно белого 3D кино. Узнал, кто его уберег в той аварии на трассе Самара-Москва пятью годами позже. При жизни Мишка подозревал что-то сверхъестественное в своей живучести. Но в ангелов не верил. Он верил в себя. Картина вторая: взрыв в ресторане, заваруха в Питере. Кинули урку авторитета. Дальше: кредит в «конторе». ГБ – шники двоих положили, даже в Америке одного нашли. А он, Миша, выкрутился. «Благодаря этому товарищу в старомодном бежевом костюме?» – засомневался олигарх. Но кино в голове не врало. - Ладно, - согласился Михаил. – Я так понимаю, на этом ваша миссия окончена? Я вам что-то должен? Мужчина улыбнулся, доброй, снисходительной улыбкой, как улыбается отец проделкам любимого сына. - Там, - он махнул в сторону, - у стойки регистрации скажут, куда дальше. - Позвольте, еще два вопроса? – Михаил полностью овладел собой и, наконец, разбудил в себе главную фишку – талант переговорщика. Он всегда, как любой кидала, был дьявольски хорошим переговорщиком. Ангел кивнул, продолжая добро улыбаться. - Кто судья? И какие варианты решения могут быть? Ангел встал, ловким движением отдернул рукав, и, застегивая верхнюю пуговицу пиджака, ответил: - Судья – вы сами. Кстати, и адвокат, и прокурор тоже. Ведь самому себе не соврешь? А вариантов всего два: либо оранжевый «Москвич», кажется 412-тый, либо эскалатор, - он указал налево. Михаил обернулся. Между двумя колонами виднелись стеклянные поручни транспортира, ведущего куда-то вниз. На никелированной стойке рядом с первой ступенькой горели три красные лампочки. - Это плохой вариант? – спросил олигарх, поворачиваясь обратно к собеседнику. Но, ангела уже не было. Он исчез. Михаил в недоумении пожал плечами, огляделся и встал. Делать не чего. Он прошел на ресепшн. Стойка оказалась обшита дорогущей карельской сосной по всей своей бесконечно длине. Михаил любил эту породу. Его ждал улыбчивый азиат в свободном, шелковом кимоно. Перед ним блестела золотом табличка со словом «Информэйшн», написанном на кириллице. - Чем могу быть полезен? – любезно спросил азиат. - Будто ты не знаешь? – буркнул Михаил. – Что там? Куда мне идти? - Ммм, - задумался азиат, изучая толстый регистрационный журнал у себя под стойкой. – Мойша Лейбович Вайнер? - Да, - раздраженно согласился Михаил. Он не любил своего настоящего имени. - «Москвич» подъедет к центральному выходу, - азиат улыбнулся еще шире. У Михаила отлегло от сердца. «Рай – это просто! – обрадовался он. – Все правильно, все верно!» Но слова в голове прозвучали не как утверждение. Вопросительная интонация звучала в каждой букве. - У вас вопросы? – спросил в недоумении азиат. - Не то чтобы вопросы … - задумался Михаил, взглянув на эскалатор. Три вертикальные лампочки по-прежнему горели красным, - скорее сомнения. Каюсь, обманывал. Так, по мелочи. Женщин любил, да. А кто ж их не любит? Вот с формулировкой «любодействовал» не спорю, но префикс «пре», это не про меня, нет. Насчет мамы и папы, я их обожал, то есть любил. Все? Азиат кивнул. - Что там еще? – продолжил Михаил. – Я про заповеди. Азиат молчал, продолжая улыбаться. Он положил маленькие ладошки на стол под стойкой. - Кумир? Там что-то про кумира, – спросил Михаил самого себя. – Разве деньги это кумир? Это всего лишь средство, как писал Маркс. А цели у меня были, - он задумался, - не плохие цели. Были у меня. А главное-то, я имя господа всуе не произносил. Никогда, ни разу. И разве работать плохо? Даже по субботам. Я трудолюбивый. Это грех? Мойшик замолчал, вопросительно смотря на азиата. Тот лишь чихнул, почесал нос, и тихо извинился. - Если ты про тот случай с доходягой Вовой, то это была самооборона, - сказал Михаил. Черно белое кино воспоминании показало кадры из кабинета следователя. Еще молодой Миша, склонившись над листом бумаги, пишет заявление на совладельца заправок. Они вместе подняли этот бизнес, первое Мишино большое предприятие. Но, владеть всем лучше, чем половиной. - Ту подставу вообще не я придумал. Это адвокат, - оправдывал себя Мойшик. – Да и что такого? Дали ему пятерик. Уже давно на свободе. Наверно? Черно белый проектор прокрутил кадр: заточенная ложка, проскользнувшая по небритой шее. - Ну, это не я, - Миша закачал головой. – И вообще я пошутил, а этот дурак адвокат все организовал. Я не хотел. Щелчок. Над эскалатором верхняя лампочка загорелось зеленым. - Ладно. Но я, же никого не убивал? – крикнул Михаил Леонидович. - Тсс, - азиат приложил указательный палец к губам. – Не кричите. Вы беспокоите наших гостей. Олигарх огляделся. В зале никого, кроме них двоих. - Извините, - на всякий случай сказал он. Азиат примирительно кивнул, и покружил указательным пальцем над стойкой, показывая, что Михаил может продолжать. Или азиат закрутил ручку черно белого кинопроектора? - И почему это я ее возжелал? – через минуту спросил Михаил. – Это она меня возжелала. Да, я знал, что она замужем. Ну и что? Мы работали вместе. Нет, нет, я бы в любом случае дал ей эту работу. И если бы она мне отказала, я бы не уволил ее. Она хороший специалист … Кино показывало красивое, скучающее женское лицо. Голова дергалась взад вперед в такт ритмичным движением Мишиных бедер. Камера медленно соскальзывает по руке дамы, и останавливается на пальцах, сжимающих край офисного стола. На безымянном пальце ослепительно блестит обручальное кольцо. - Если я и в чем-то виноват, - пробурчал Михаил, - так в том, что ей не понравилось. Щелчок. Олигарх в ужасе уставился на второй зеленый огонек эскалатора. - Ну и все, - с надеждой сказал Михаил. - Больше ничего такого. И снова сомнения: утверждение или вопрос? - Добрый день, - неожиданно прозвучал женский голос. У стойки, стояла черноволосая девушка, в белой строгой блузке и темной юбке. Ее лицо показалось Михаилу знакомым. - Можно мне ключик от номера пятьсот тридцать шесть миллионов триста восемьдесят тысячи одиннадцать? – вежливо попросила дама. - Конечно, - приветливо отозвался азиат, - Пожалуйста, уточните корпус. - Конечно, девятьсот тридцать пятый корпус, блок три «А» два «Ю». - Простите, - обратился к ней Михаил Леонидович, - вы здесь живете? - Да, - ответила девушка, повернув к нему свое невзрачное лицо. - И как вам тут? – спросил олигарх. - Обслуживание, не очень, - жаловалась девушка, - скучно, и в номерах холодно. - Прискорбно, - пожалел ее Михаил. Получилось у него это не совсем искренне. – А почему не съедите? - Нельзя. - Почему? - Для самоубийц в «Москвиче» нет мест. А эскалатор зеленым не загорается. Не за что. - А разве здесь не лучше, чем там? – Михаил кивнул в сторону эскалатора. - Не знаю, - девушка пожала плечами, - Я там не была. - А, - многозначительно произнес олигарх. - И давно вы тут? - Вечность, - просто ответила девушка. – Как учредители сменились. Мойшик вспомнил ее. Как же зовут эту девушку? Черт. У него всегда была плохая память на имена. Неважно. Она была главбухшей в одной его конторе, в Ростове, кажется. В самом начале девяностых. Тогда все «мутили» с кредитами. Менялось государство, собственники, деньги. Брали советские рубли, а возвращали, если возвращали, фантики. Точно! Эта дурочка только с института пришла. Нет, он ее сам нашел. Неважно. Бабки вывели, контору бросили. Все так делали. - Ну и что, что сменились? – спросил Михаил, и повторил последнюю фразу вслух. - Все так делали. - Новый учредитель кредит на меня переоформил. Повесил. Под квартиру родителей. - Ха, - усмехнулся Михаил. – А я, то тут причем? Девушка улыбнулась, наклоняя чуть вбок голову. - Честно не знал! – настаивал олигарх. Он знал. Кино в голове показало, как в кабинете нотариуса Миша пересчитывает деньги горцев. - Девчонка точно не при делах? – спрашивает с акцентом бородатый кавказец. - Дави, я отвечаю, лохушка, - уверяет его Миша. – Хата есть, и сама так, ничего. Отработает. Михаил Леонидович мотнул головой, вытряхивая этот эпизод своей жизни. - Я не причем? Ты сама себя убила! - Да, - просто согласилась девушка, забирая со стойки ключ. Щелчок. Миша рефлексивно обернулся. Все три огонька горели зеленым. - Я не думал, что так все получится, - сказал он с опоздавшим сожалением, оборачиваясь к бухгалтерше. Но девушки не было. Не было и азиата за стойкой. Никого. Михаил огляделся. Пустота и тишина. Ему стало страшно. По-настоящему страшно. Страшно за то, что ничего уже нельзя исправить. Ставки сделаны, шарик в рулетке перестал кружиться, и занял свое место в ячейке. Сама рулетка по инерции еще продолжает вращаться. Пока. Снаружи, за витражом, остановился «Москвич» и зазывающее засигналил. 412-тый, ангел не ошибся. В это же мгновение зашумел мотор эскалатора. Лестница двинулась вниз. - И что мне делать? – спросил Михаил. Ответом стала тишина. - Что делать? – снова крикнула душа олигарха. Тишина. Молчало даже эхо. «Решай сам. Палачей здесь тоже нет. Сам» - заговорил кто-то голосом Михаила. - Сам, - ответил он себе, и грустно усмехнулся. *** Михаил Леонидович Вайнер, казалось целую вечность, смотрит на урчащий мотором «Москвич». «Может, откат надо было предложить? – думал он про себя. – Кому? Мужику в костюме? Азиату? Или лохушке? Себе? Нет. Себе взятку не дашь. И рай не купишь» Он еще раз горько вздохнул, повернулся и зашагал к эскалатору.