таблетка.

лучшее лекарство от тоски - новые люди. мы познакомились на какой-то тусовке, и буквально через пару дней ты пришёл забирать меня с работы, потому что слишком уж гладко пошло наше общение. ты странно одеваешься, куришь самокрутки и очень много говоришь. вручаешь мне шоколадный батончик в обмен на мой приторный авторский напиток. на твоих ногтях - следы чёрного лака, на запястьях - пара шрамов и яркие браслеты. это заставляет меня вздрогнуть. вы чертовски похожи с героем моих кошмарных снов, чей образ отпечатался на изнанке век - хуй отличишь от оригинала. возможно, все отбросы идентичны? после прошлой ночи тошнит - от палёного пойла, дешёвой лапши и самой себя. тело болит, ноет, расползаясь по частям, по голове будто ёбнули чем-то тяжёлым, руки трясутся, как у беспробудного пьянчужки, а внутри, под гнилыми рёбрами, что-то тёплое, позабытое колышется, еле ощутимо царапая внутренности острыми коготками. – тебе надо поесть, – ты улыбаешься и двигаешь ко мне пластиковый поднос с классическим фаст-фудным набором. – кожа да кости, смотреть больно. – мило с твоей стороны, - закатываю глаза и беру тёплый бургер в цветастой обёртке. – если я это съем, ты отстанешь? – не надейся, – в присущей только тебе манере улыбаешься, насмешливо щуришь тёмные глаза. – у нас ещё картошка и наггетсы, помнишь? промкелькнувшая в голове буквально на долю секунды мысль заставляет поёжиться. я не хочу, чтобы ты отставал. впрочем, то глупости всё, то мертворожденные надежды и хрупкие грёзы, то дурость и нелепость, самообман и бессмысленная трата времени. я никогда не заменю тебе бесконечные тусовки и наркоту. ты никогда не заменишь мне мою мёртвую любовь, теперь уже навсегда оставшуюся глупым двадцатилетним юнцом. я рядом с тобой лишь потому, ты глушишь мою боль. по крайней мере, я хочу в это верить. ты рядом со мной лишь потому, что тебе скучно - тебе всегда скучно. но в это верить уже как-то не слишком хочется. пожалуйста, соври мне в глаза, скажи, что я нужна тебе. когда ты целуешь меня в первый раз, разделяя со мной привкус дешёвого пакетированного вина, я чувствую, что ноги мои дрожат и подкашиваются, а здравый смысл улетучивается куда-то лёгким белым облачком. – ты такая клёвая, я в ахуе, – говоришь ты, отстраняясь. а я смотрю на тебя, тупо моргаю и тянусь уже сама. просто потому, что твои губы такие тёплые и нежные. просто потому, что руки твои - на моих щеках, а не на обтянутой красными штанами заднице. просто потому, что ты не засовыешь язык мне в рот, не дождавшись условного приглашения. просто потому, что целоваться с тобой мне, почему-то, так комфортно и приятно. это кажется чем-то естественным. таким, как надо. правильным. и ещё дохуя эпитетов, но я слишком пьяна, чтобы их вспоминать. – мы же друзья, ты помнишь? ты улыбаешься, и я не могу больше игнорировать твою прекрасную улыбку с капелькой ебанцы. – естественно. с чего ты взяла, что это что-то изменит? пожимаю плечами. что-то в очередной раз кольнуло, но я не придаю этому значения. то тахикардия, наверное: может, сердце не справляется уже с моим алкоголизмом, и я подохну от инфаркта, как мой непутёвый папаша? пожалуйста, целуй меня ещё, целуй так, будто я что-то значу для тебя. когда ты, объёбанный, пишешь мне о том, какая я пиздатая и как сильно тебе нравлюсь, я впадаю в ступор и не знаю, что ответить. когда я, наконец, решаюсь спросить тебя об этом на следующей нашей прогулке, ты делаешь вид, что не расслышал из-за шума машин. продолжаешь говорить обо всём на свете, игнорируя отчаяние на моём лице. тебе не нравятся тощие девчонки. тебе не нравятся глупые девчонки. инфантильные. прилипчивые, будто розовая жвачка: только зимним холодом и удастся оторвать, причём далеко не факт, что поможет. гадкое чувство. вырвать бы его из себя, выцарапать из-под кожи вместе с жилами и венами, растоптать, облить бензином и сжечь нахуй. чтобы не возвращалось. чтобы не ныло, не гнило, напоминая о себе с завидной регулярностью. я хотела снова полюбить. но не кого-то, вроде тебя. – он ещё свои подписи в картинах шифрует, представляешь? – ты выдыхаешь густые клубы сигаретного дыма, и северный ветер подхватывает их, унося к тяжёлым серым облакам. мы стоим в каком-то затерянном дворе и смотрим на стену, расписанную каким-то уличным художником, чей никнейм я так и не смогла запомнить. ты обожаешь такие штуки. а мне стыдно, ведь я могу смотреть только на тебя, могу только ловить взглядом каждое движение твоих красивых рук и наблюдать за тем, как снежинки оседают на длинных ресницах и коротко остриженных каштановых волосах. меня торкает от тебя куда сильнее, чем от любого алкоголя, твой голос сравним с самыми ебейшими эйфоретиками, ты - то бесконечно далёкое, недосягаемое, за чем я гналась всю ёбаную жизнь. а после ты расскажешь мне о конце света, о каннибалах и жизни в других странах, заметишь в магазине забавную пижаму с героями нашего любимого мультсериала - алмаз, затерянный среди однообразного навоза, - и скажешь, что нахуй тебе не нужны никакие отношения, при этом крепко сжимая мою руку. в метро я опять буду плакать под идиотские песенки о безответных чувствах. мои слёзы горькие, наверняка ядовитые, противно остывающие на прыщавых щеках. по дороге домой я куплю очередной шоколадный батончик. я ненавижу сладкое. я жру его тоннами, чтобы быть хоть немного счастливее. мне всегда хотелось узнать: а какой он - секс с тем, кто тебе небезразличен? парадокс: у меня было много партнёров, но я никогда не делила постель с теми, чьих ласк желала больше всего. в моих сокровенных фантазиях это всегда что-то нежное, лёгкое, приятное до дрожи. я представляю затяжные поцелуи и еле ощутимые касания. лихорадочный румянец, всегда выдающий с головой моё смущение, но не заметный в милостивом полумраке. твои пальцы между моих ног, твои губы на своей шее и сосках. ты любишь кусаться - я знаю это из твоих пьяных откровений. и я буду вовсе не против, если ты оставишь парочку заметных багровых следов на моей коже. в моих мечтах ты входишь в меня очень осторожно, а я жмусь к тебе, обвивая руками и ногами в попытке быть так близко, как только это вообще возможно. и никакой нарочитой блядовитости, ненужной грубости или порнушной наигранности - лишь искренние эмоции, которых мне так не хватает. но это весёлые картинки, к реальности отношения не имеющие. в реальности я достигаю оргазма своими усилиями, и, глядя на блестящие от смазки пальцы, брезгливо морщусь. "знаешь, я люблю тебя." ответа я так и не получу. сообщение останется висеть в личке с пометкой "просмотрено". мы неизбежно отдаляемся. ты потерял интерес. блюю прямо на пол. ловушка захлопнулась. въеби мне: я блять никого больше не хочу. – солнышко, ты в порядке? – мой молодой человек обнимает меня за талию, прижимая к себе. я лишь вымученно улыбаюсь и склоняю голову набок. от холода мне хочется спать. я ощущаю себя бабочкой, медленно умирающей в стеклянной банке на радость юному натуралисту. безнадёжно. и в то же время такое смиренно-обречённое спокойствие, что мягко обволакивает тело после всех этих давно набивших оскомину страданий. между пощёчиной и поглаживанием я выберу поглаживание. между заботой и безразличием – заботу. я почти всегда делаю выбор в свою пользу, так почему не должна сейчас? почему любовь моя должна прорастать ядовитыми ягодами, а не прекрасными нежными цветами? это изощрённая форма мазохизма или последствия многочисленных душевных ран, криво и грубо заштопанных нитями тотального похуизма к себе? разбираться я не желаю. позволяю себе обмякнуть, а ему - донести меня на руках до жёсткого, немного неудобного, дивана. я рада тому, что встретила его. я рада тому, что выцарапала тебя из своего сознания. и уже проваливаясь в сон, я слышу, что на телефон пришло уведомление о новом сообщении. я знаю, что это ты, но не желаю отвечать. катись ты к чёрту. ты хуёвая таблетка.