You Make It Feel Like Christmas

      — Пожалуйста, скажи что ты приедешь, — заныл хён.       — Я действительно не могу, — надул губы Пак, совсем позабыв о том, что Джин-хён не видит его расстроенного лица. — У меня смена до трёх часов дня.       — Неужели нельзя попросить, чтобы кто-нибудь тебя заменил? Ты ведь всего лишь ассистент!       — Эй ты! — возмутился Чимин, сощурив глаза. — Я ассистент ветеринарного врача, а не кто-то там!       — Ты знаешь, что я не это имел в виду, — простонал Джин, хлопнув ладонью по лбу.       — Именно это ты и имел в виду, Джин-хён. Если я всего лишь ассистент, это не значит, что моя помощь здесь не требуется!       — Ладно, извини, правда, — заныл Ким, чем-то шурша. — Просто нам с Намджуном будет действительно одиноко в это Рождество.       Чимин закатил глаза, перемещая вес своего тела с одной ноги на другую, а затем взглянул на настенные часы.       — Вот кому-кому, а вам с Намджун-и хёном точно не будет скучно.       Когда зазвенел дверной колокольчик, Чимин тут же обернулся на звук, почувствовав как его сердце сделало кувырок в груди лишь от вида пушистых, вьющихся темных волос, на которых поблёскивал снег.       — Ч-Чонгук-ши, — заикнулся Пак, всё ещё придерживая телефон у уха.       — Только не говори мне, что пришёл тот самый мальчишка? — услышал он насмехающийся голос Джина в трубке телефона.       — Я перезвоню тебе позже, хён, — почувствовав, как горят его уши, Пак живо отключил вызов и засунул девайс в задний карман черных джинсов, спрятанных под белым халатом.       — Сколько раз я просил тебя так меня не называть? — усмехнулся Чон, стряхивая снег с волос.       Его собака Бам, следуя за своим хозяином, сделала то же самое, отряхнув свои очаровательные уши и хвост. На этот раз питомец выбрал для похода в ветеринарную клинику синий комбинезон, так как доберманы быстро замерзали во время суровой Канадской зимы.       — Хён, — исправился Чимин, выходя из-за стойки. — Как себя чувствует наш пациент? — медленно присев на корточки, блондин протянул теплые ладони к голове Бама, аккуратно накрывая замерзшие уши, пытаясь их согреть.       — Уже лучше, — склонившись над собственной собакой отчитался Чонгук, расстёгивая комбинезон добермана.       — Осталось всего две процедуры? — мягко поинтересовался Чимин, наклоняясь к собаке чуть ближе, чтобы Бам мог обнюхать его лицо, а затем завилять хвостом как радостный щенок.       — Верно, — кивнул Чон, а затем выпрямился, стряхивая почти растаявший снег с комбинезона. — Как поживаешь, Чимин-а?       — Мы виделись четыре дня назад, хён, — хихикнул Чимин, оставив нежный поцелуй на макушке довольного добермана. — Ничего не изменилось.       — Мало ли... Эй! Эй, тебе не нужно взвешиваться, Бам! — попытался остановить свою собаку Чонгук, но тут же смиренно умолк, наблюдая за тем, как его питомец взобрался на весы в ожидании похвалы.       Но так как от Чонгука он этого вряд ли дождётся, похвалить собаку решил Чимин.       — Хороший мальчик, — проворковал Пак, вновь погладив добермана по гладкой шерсти. — Теперь мы знаем, что ты весишь двадцать восемь килограммов.       — Тебе нужно перестать поощрять его, Чимин-а, — мягко качнул головой Чон, натягивая поводок так, чтобы Бам понял, что пора спускаться со своего импровизированного пьедестала.       — По крайней мере теперь он сам на них забирается, — улыбнулся блондин, а затем потянулся рукой за стойку, чтобы выудить из маленькой миски угощение для собаки.       — Потому что знает, что получит похвалу за это, — заключил черноволосый, а затем принялся снимать свою собственную черную куртку, под которой были спрятаны великолепные, накачанные и усыпанные татуировками руки.       — Может быть хён просто ревнует? — решил подшутить Чимин с маленьким намёком, несмотря на то, что его сердце буквально вырывалось из груди, отбивая ритм в ушах.       — Может быть, — пожал плечами Чон, загадочно улыбнувшись.       Пухлые губы Пака приоткрылись в удивлённую букву «О», в тот самый момент, когда в вестибюль зашёл один из ветеринарных врачей, приветливо улыбаясь черноволосому и его собаке.       — Чонгук-ши, — пропел Хосок, склоняясь к Баму, чтобы погладить того по спине. — Как себя чувствуете?       — Лучше, — усмехнулся старший, направляясь вслед за врачом. Однако, прежде чем зайти в кабинет, Чонгук обернулся, взглянув на застывшего у стойки Чимина, и подмигнул.       — О боже, — пропыхтел Чимин несколько секунд спустя, накрыв ладонями пылающие от смущения щёки.       И надо было ему такое ляпнуть!       Но ведь ничего страшного не произошло, и Чонгук подмигнул ему?       Плюхнувшись на стул, парень поставил оба локтя на стол и уронил голову на ладони прикрыв глаза, пытаясь утихомирить своё бешено колотящееся сердце.       Он всего лишь надеялся, что его крошечная влюблённость в Чонгука не будет такой очевидной, но, кажется, его язык жил своей собственной жизнью и решил сдать своего хозяина с потрохами.       Пытаясь отвлечься от тревожащих его мыслей, Чимин вышел из-за стойки и выудил из корзинки салфетку, которая довольно хорошо впитывала воду. Стянув с вешалки комбинезон Бама, Пак аккуратно начал избавляться от оставшейся на нём воды, тихо напевая себе под нос и поглядывая в окно, за которым крупными хлопьями падал снег.       Был уже шестой час вечера, поэтому улицы Торонто засверкали яркими огнями, а из булочной напротив доносился приятный запах выпечки. В магазине радиотехники, справа от их небольшой ветеринарной клиники, играла всеми любимая песня Мэрайи «All I want for Christmas is you», навевая атмосферу приближающегося Рождества.       Рождества, которое впервые в жизни он проведёт один.       Ну, как сказать один? Он будет вместе с Налу́, его прекрасной и милой собакой породы бордер-колли.       — Ах, разве он не милашка? — пропел Хосок, врываясь в вестибюль.       Чимин, который до этого сидел на низком подоконнике, избавляя комбинезон от воды, тут же подорвался, широко раскрыв глаза.       — Поосторожней, приятель, ты можешь поскользнуться, — предупредил Бама Хоби, останавливаясь у стойки.       — Я п-почистил его комбинезон, — заикнулся Пак, когда две пары глаз уставились на него. — Скоротал, так сказать, время.       — Тебе и не нужно было, Чимин-а, — улыбнулся Чонгук, подходя ближе к блондину, чтобы забрать комбинезон.       В нос ударил приятный запах сосны и еще чего-то свежего, исходящий от старшего, поэтому блондину действительно пришлось сдержаться, чтобы не уткнуться тому в шею и не сделать глубокий вдох.       — Всё в порядке, это не заняло много времени, — отмахнулся Пак, чувствуя, как кончики его ушей вновь начинают пылать.       Почему он превращается в чёртову лужу рядом с Чонгуком?       Может быть потому, что тот был старше его на четыре года? Может быть потому, что выше? Или шире в плечах, но с изумительно тонкой талией и прекрасными, плотными бёдрами, которые он смог разглядеть, стоило Чону заявиться на приём в джинсах?       Чонгук был ходячим сексом.       Парень с невероятно добрым сердцем и спокойным характером.       — Если ты так говоришь, — чуть тише сказал Чон, хватаясь тонкими пальцами за синий комбинезон. — Спасибо, Чимин-а.       — Рад помочь, хён, — улыбнулся Пак и зачем-то подмигнул, обходя старшего и направляясь к стойке.       Он широко раскрыл глаза, услышав позади себя смешок, но так и не обернулся, глядя в насмехающееся над ним лицо ветеринара.       Когда он вновь приземлился на стул, скрывшись за стойкой, то сделал несколько глубоких вдохов, в то время пока оба Чона вели милую беседу, обсуждая последнее посещение в этом месяце, прежде чем Чонгуку нужно будет вернуться весной вместе с Бамом для обследования.       Пожалуйста, Чимин действительно не хотел думать о том, что не увидит старшего как минимум еще три месяца.       — Ты готов, приятель? — услышал он голос Чонгука и тут же встал из-за стола, чтобы попрощаться с хёном до следующего, последнего посещения.       — До встречи, Хоби хён, — черноволосый перевёл взгляд на Пака и младшему показалось, что глаза его заблестели весельем. — До встречи, Чимин-а.       — Увидимся через четыре дня, хён, — он одарил его улыбкой, а затем взглянул на Бама. — И с тобой тоже, дружок.       Когда Чон скрылся вместе с собакой за дверью, оставив за собой лишь порыв ветра, Пак плюхнулся обратно на стул, откинувшись на его спинку.       — Ты такой очевидный, — фыркнул Хосок, отстраняясь от стойки.       — Нет, хён, пожалуйста, скажи что это не так, — заскулил Чимин, накрыв лицо ладонями.       — Ты хочешь чтобы я солгал? — вскинул бровь Чон, глядя на опылённые розовым оттенком щёки блондина.       — Нет, — надулся Чимин, опустив ладони чуть ниже, чтобы увидеть Хоби.       — Ты очевиден, — похлопал два раза по столу Хосок, а затем звонко засмеялся, когда младший полностью сполз по стулу как желе, утопая в смущении.

🎄🎄🎄

      Крошечный дом Чимина находился недалеко от ветеринарной клиники, поэтому Хосок, пользуясь своим положением, частенько просил Пака во время прогулки с Налу́ принести хёну свежего кофейка в обед.       Хоть Пак и не всегда был доволен подобным раскладом, всё же в конце своей долгой прогулки ощущал некий прилив энергии, то ли от поступившего в его лёгкие достаточного количества свежего воздуха, то ли потому, что закупая кофе для Чона, приобретал себе пару пирожных, которые уплетал за обе щёки, довольно щурясь.       Включая сегодняшний день.       После того, как он умял два пончика с лимонной начинкой на пару с Хосоком, прячась за закрытой дверью кабинета старшего, Чимин вернулся домой, чувствуя, как искрится что-то тёплое в его груди.       Скинув ботинки и одежду, Пак помог Налу́ вымыть лапы, а затем умылся сам, глядя на своё покрасневшее и чистое лицо в зеркале. Вид его поцелованных морозом щёк напомнил парню о том, как он впервые раскраснелся, после того, как Чонгук неофициально назвал его «Чимин-а».       Может быть именно в тот момент он понял, что по уши влюбился.       А может быть это произошло двумя месяцами ранее? Когда Чонгук впервые появился на пороге клиники и залил весь пол водой, которая стекала по его большому зонту-трости.       Так или иначе, выбраться было уже невозможно.       В старшем он не утопал постепенно.       Чон Чонгук одним своим существованием сразил блондина наповал, проехавшись по младшему, словно поездом.       Мало того, что Чон был добрым и красивым парнем, так ещё и спортсменом!       Чон Чонгук — центральный нападающий Канадского хоккейного клуба «Торонто Мейпл Лифс»       Эта деталь стала для Пака финишной прямой, потому как Чимин всей душой и сердцем обожал спортивных парней, поддерживая своё же тело в тонусе, по выходным посещая студию для танцев.       Так что, в рутинные дни Чимина в роли нового увлечения вошли просмотры хоккейных матчей, один из которых должен был быть сегодня.       Чонгук не раз делился тем, что самым волнительным для него матчем будет сражение их команды с Монреаль Канадиес, такими же сильными соперниками как и они сами.       Поэтому Чимин, как самый преданный поклонник номер один в Канаде, этим вечером испёк печенье для себя и Чонгука (если их команда выиграет матч), и приготовился к просмотру, с правой стороны поставив миску с печеньем, а с другой пристроил к своему боку Налу́.       Его глаза сразу же нашли старшего, постоянно цепляясь взглядом за футболку с надписью «Jeon» и номером 58 под ней.       Чонгук был потрясающим игроком, быстрым и ловким. Публика обожала его, и стоило тому забросить шайбу в ворота, весь стадион оживал криками его имени.       Он был гордостью Канады. Гордостью своей команды и Чимин соврёт если не согласится с тем, что хотел бы, чтобы хён был и его гордостью.       Полностью поглощённый в матч, Пак уплетал одно печенье за другим, прихлёбывая молоко и вскрикивая каждый раз, когда Чонгук оказывался с шайбой у ворот соперника. Налу́, казалось, прониклась игрой и каждый раз вместе со своим хозяином начинала лаять, стоило Чону в очередной раз забросить шайбу в чужие ворота.       — Посмотри как он хорош, Налу́! — с набитым ртом и полным сердцем гордости пробормотал Чимин, тыча пальцем в экран плоского телевизора.       Если бы собака умела говорить, то обязательно сказала бы своему хозяину, чтобы тот вытер слюни, которые пускает на звёздного хоккеиста уже больше часа.       — Он действительно потрясающий, — спустя еще двадцать минут игры выдохнул Пак, откинувшись на спинку дивана и потянувшись рукой к тарелке с печеньем, которого там уже не оказалось. — Что за? — нахмурился блондин, а затем округлил глаза, как только понял, что съел не только своё печенье, но и порцию Чонгука! — О нет! Налу́-у, — беспомощно завыл он как раз в тот самый момент, когда Торонто Мэйпл Лифс забили последний и решающий гол.       Стадион разразился криками, а время на табло закончилось через несколько секунд.       Они победили!       Визжа на весь дом, Пак схватил Налу́ за передние лапы и устроил импровизированный танец, попутно наблюдая за происходящим в телевизоре, где вся команда собралась в кучку и обнимала друг друга, похлопывая по спине.       Чимин бы не против сейчас оказаться там, с теплом обнять Чонгука и поздравить с победой, подарив самый сладкий поцелуй, но всё, что ему остаётся делать, когда каток пустеет, это схватить пустую миску из-под печенья и направиться на кухню, чтобы вновь достать ингредиенты для приготовления сладостей.       Чимин был как никогда рад, что сегодняшняя смена начиналась в девять утра, так как на часах время уже перевалило за полночь, а готовка печенья могла занять около двух часов.       На утро блондин с горем-пополам отодрал голову от подушки, оформляя в полусне поздравительную корзинку. Он чувствовал себя паршиво даже несмотря на то, что ему предстояло увидеть Чонгука, который и сам откатал двухчасовой матч вчерашним вечером, выглядя при этом как всегда ослепительно.       Не заметить этого не смог и Хоби, криво улыбнувшись, когда заметил сонного младшенького у стойки.       — Вижу матч был интересным, — хихикнул он, взъерошив волосы блондина.       Чимин уныло скинул руку хёна, надув губы.       — Матч был действительно хорош.       — Тогда почему ты такой кислый? — мягко поинтересовался Хоби, массажируя опущенные плечи Пака.       — Сегодня у Бама последний приём, — парень опустил глаза в пол, а затем взглянул на печенье в корзинке. Хосок проследил за его взглядом.       — Я надеюсь это не прощальный подарок, Чимин-а?       — Нет, это... Я хотел поздравить его с победой. Готовил их ночью.       — Недосып, разочарование. Всё это написано на твоём лице и ты хочешь, чтобы Чонгук увидел тебя таким, когда придёт? — вскинул бровь Хосок, стараясь подбодрить своего ассистента.       — Я ничего не могу сделать, Хосоки-хён. Мое сердце на рукаве, — блондин поднял взгляд на своего друга, выглядя как побитый щенок.       — Я знаю, Чимин-а, ты всегда таким был, — Хоби наклонился вниз, чтобы коснуться губами пушистых, светлых волос, а затем выпрямился, выходя из-за стойки. — Хочешь пончик с клубникой?       — Ещё спрашиваешь, — фыркнул Чимин, поднявшись из-за стола, направляясь вслед за хёном.       Остальная часть дня прошла спокойно, за исключением заварушки с запутавшимся в поводке собаки хозяина, который попытался спастись, схватившись за вешалку, но в итоге сел на задницу вместе с чужими пальто, что свалились на него грудой.       К пяти часам вечера, на приём когда был записан Бам, Чимин более-менее пришёл в себя, смирившись с мыслью, что следующие три месяца будет видеть Чонгука только на экране телевизора, в очередной раз радуясь за победу его команды.       От безделья Пак принялся поливать цветы, переставляя вазон на широком, низком подоконнике из стороны в сторону. Он так увлёкся разглядыванием крошечной монстеры, что не сразу услышал звон колокольчика и приветствующий лай Бама.       — Чимин-а, — услышал парень позади себя и тут же обернулся, замерев.       Конечно, Чонгук был как всегда прекрасен. Уличный мороз кусал его симпатичный, раскрасневшийся нос, а темно-карие глаза сияли галактиками от света гирлянд, танцующего в витринах магазинов напротив.       — Хён, — прошептал Чимин, заворожённый.       Бам, оставленный без внимания начал тыкаться носом в ладонь Чимина, облизывая пальцы тёплым языком. Когда блондин понял, что смотрит на старшего слишком долго — тут же опустил голову, присаживаясь напротив собаки, чтобы погладить того по голове и как обычно, согреть уши.       — Ты в порядке? — внезапно спросил Чонгук и младший поднял голову.       — Я...       — Выглядишь уставшим, — заметил Чон, казавшись обеспокоенным. — Чувствуешь себя хорошо?       От заботливого и мягкого голоса Чона по спине Пака пробежались мурашки, а в животе запорхали бабочки.       — Да, — кивнул Чимин, вновь опустив голову и взглянув в глаза Бама, лишь бы не смотреть на старшего. — Плохо спал и немного устал.       — Хоби-хён должен отпустить тебя домой пораньше, — серьезно заявил хён, и Чимин больше не смог скрыть улыбку, взглянув на старшего. — Что?       — Почему ты такой милый, хён? — хихикнул блондин, чувствуя, как начинают гореть кончики его ушей.       От любопытного взгляда Чонгука нужно было спрятаться, поэтому младший тут же поднялся, поправив халат, а затем зашел за стойку, кнопкой оповестив о том, что пришёл новый пациент.       — А я такой? — услышал он голос Чонгука и тут же поднял голову, как только тот прозвучал слишком близко, из-за чего сердце Пака подскочило к горлу.       Положив обе руки на стойку. Обе прекрасных и голых руки без длинных рукавов. Чонгук склонился над стойкой, заглядывая в глаза Чимина, в то время как справа от него в воздухе болтался кончик хвоста Бама, хозяин которого был скрыт за перегородкой стойки.       — Да, — выдавил парень, перелистывая журнал посетителей, чтобы отвлечься хоть на что-то.       — Чимин-а...       — А вот и мои любимцы! — прервал Чона Хосок, врываясь словно ураган в вестибюль. — Как чувствует себя самый симпатичный доберман в мире и его звёздный отец?       — Хён, — простонал Чонгук, отталкиваясь от стойки, чтобы обнять Чона. — Это смущает.       — Я просто констатирую факт, — нахмурился Хосок, а затем взглянул в сторону своего ассистента. — Верно, Чимин-а?       Вот же дерьмо!       — В-верно, — заикнулся он, когда Чон обернулся, чтобы взглянуть на него.       — Спасибо, — улыбнулся хён, не сводя с него взгляда, из-за чего Чимин чувствовал как плавится внутри.       — Эй, это я сказал! — возмутился Хосок, отмахнувшись от них обоих рукой. — Идём, Бам, твой отец занят тем, что строит глазки моему ассистенту.       После произнесённых Хоби слов, лицо Чона резко изменилось. Глаза широко раскрылись, а щёки налились румянцем. Без каких-либо слов, черноволосый направился в кабинет, цепляясь за порог под ругательства Чона-старшего, что начал осмотр питомца.       Еще несколько секунд Чимин смотрел на закрытую дверь, хлопая глазами, а затем резко осел на стол, взглянув на аккуратно упакованное печенье в подарочную упаковку.       Его сердце сжалось от мысли, что Чонгук покинет клинику через двадцать минут и не вернётся сюда в ближайшее время, чтобы заставить душу Чимина в очередной раз покинуть его тело, лишь от одного присутствия хоккеиста.       Выпрямившись, парень подошел к зеркалу в пол, что было встроено в стену и взглянул на свои раскрасневшиеся щёки, надувшись.       Его мама всегда умилялась смущению своего сына, потому как в такие моменты его глаза сияли живым блеском, а щёки наливались здоровым румянцем, однако Пак не всегда был рад такой естественной реакции организма, так как ему казалось, что он выглядел нелепо.       Нервно отряхнув свой белый халат, блондин вернулся к стойке и открыл журнал, чтобы отметить последнее посещение Бама в этом году.       Увлекшись рабочим процессом он не заметил, как виновник его трепещущего сердца вошел в вестибюль с Бам-и на поводке, останавливаясь рядом с Паком.       — Хён сказал, что ты должен рассчитать дни до следующего посещения, — услышал Чимин позади себя и подпрыгнул, накрыв грудь ладонью.       — О б-боже, хён, — заскулил Чимин, толкнув Чонгука в плечо, чтобы пройти за стойку. Ладонь, которой он прикоснулся к старшему начала гореть.       — Прости, — хихикнул Чонгук, с весельем наблюдая за мучениями Пака.       Старший как обычно склонился над стойкой, положив на нее руки, заглядывая за перегородку.       — Эм-м, — протянул Чимин, подсчитывая дни в календаре. — Вы должны прийти на обследование семнадцатого марта следующего года.       — Можешь записать нас? — склонил голову на бок Чон, с интересом наблюдая за действиями блондина.       — Конечно, — кивнул Чимин, постепенно вливаясь в работу и меньше нервничая. — На пять вечера? Как обычно?       — Да, — кивок. — Если что-то изменится, то я обязательно вам сообщу.       — Что-то вроде матча? — Чимин наконец-то поднял голову, чтобы взглянуть на владельца бархатного голоса и был пойман двумя почти чёрными глазами.       — Что-то вроде него, — кивнул старший, а затем оттолкнулся от стойки, направляясь к вешалке за своей курткой и комбинезоном Бама.       Сделав пометку, Пак тут же встал из-за стола и подошел к хёну, протянув руки за собачьим комбинезоном.       — Можно мне? — мягко спросил парень.       — Конечно, — кивнул Чон, протягивая комбинезон в чужие руки, а затем принялся застегивать свою собственную куртку наблюдая за тем, как Чимин нянчится с Бамом, что-то нашёптывая его завороженному человеческими словами питомцу.       — Разве ты не самый прекрасный доберман на свете? А? — ворковал Пак, закончив с молнией на комбинезоне. Парень наклонился вперёд, чтобы оставить мягкий поцелуй на макушке собаки, а затем выпрямился, разглаживая халат. — Бам-и готов.       Чимин и сам не понял, откуда вдруг взялся этот неловкий момент, когда они оба застыли, глядя друг другу в глаза.       — Это мило, — почти прошептал Чон, пустив взгляд на губы Пака.       — Ч-что? — заикнулся Чимин, чувствуя, как воспламеняется под взглядом старшего.       — Твои брекеты, — прочистив горло сообщил Чонгук. — Ты выглядишь мило с ними.       Если бы Чимин знал, что установка сапфировых брекетов сделает его милым в глазах Чонгука, то ни в коем случае бы не затягивал с этим.       — Э-эм, спасибо, — смутился Пак, взглянув в сторону стойки. — Я поставил их совсем недавно…       — Да, я заметил, — кивнул Чон, крепче сжав поводок Бама, словно собираясь уходить.       В голове Пака завопила сирена.       — Хён, постой! — спохватился он, забегая за стойку. Чимин схватил упаковку с печеньем и перегнулся через перегородку, протягивая подарок звёздному хоккеисту. — Это т-тебе.       — Мне? — удивился Чон, протягивая руки, чтобы забрать печенье.       — Да, — быстро кивнул Чимин, выпрямляясь, как только его подарок оказался в руках хёна. — Это поздравление с победой во вчерашнем матче. Я испёк их сам.       — Ты испёк их сам? — брови старшего поползли вверх, а затем он взглянул на печенье в своих руках, рассматривая разные фигурки, украшенные кокосовой стружкой или карамелью. — Выглядит безумно аппетитно, Чимин-а.       Похвала достигла сердца блондина и он тут же взбодрился, выходя из-за стойки.       — Надеюсь, тебе понравится. Поздравляю с победой, хён, — Пак улыбнулся во весь рот, теперь полностью уверенный, что его улыбка не смутит старшего.       — Я думаю, так и будет. И… спасибо, Чимин-а, — в ответ улыбнулся Чон, а затем неловко раскрыл объятия, ловя на себе удивлённый взгляд ассистента.       Если он обнимал Хоби-хёна, разве он не мог обнять Чимина? Тем более, что это просто поздравительное объятие!       Чимин неловко дернулся, медленно раскрыв руки, а затем прижался к чужому телу, утыкаясь лицом в пуховую куртку, от которой пахло сосной и морозом с улицы.       Руки Чонгука медленно обняли Пака за талию, нежно прижимая к своему владельцу, что повернул голову чуть левее, шепча в чужие волосы:       — Спасибо.       Если по спине Пака и пробежались мурашки, а в животе запорхали бабочки — то он не подал виду. Медленно выпутавшись из объятий хёна, блондин сделал шаг назад и заглянул в черные глаза напротив, мягко улыбнувшись.       — До встречи, хён.       — До встречи, Чимин-а, — казалось с каким-то сожалением выдохнул Чонгук, а затем потянул Бама за поводок к двери, скрываясь в потоке людей и летящими хлопьями снега.

🎄🎄🎄

      Даже если спустя несколько дней, Чимин начинал грустить от одной лишь мысли, что это Рождество он проведёт один — то долго это не продолжалось, так как его всегда отвлекала работа или Налу́.       После ухода Чонгука, Пак чувствовал себя опечаленным, тысячу раз пожалев о том, что не оставил в корзинке с печеньем записку и номер своего телефона.       С другой стороны, это выглядело бы непрофессионально и неизвестно какой была бы реакция Чонгука на данную выходку, ведь старший по сути не проявлял никакой заинтересованности в сторону блондина, изредка даруя комплименты и одно единственное объятие.       Так что, уткнувшись в книгу рецептов каждый чертов вечер, Чимин прокручивал записи прошлых матчей с участием Чона и сопел себе под нос, когда печенье, над которым он потел весь вечер оказалось не таким вкусным, каким было описано в отзывах к рецепту.       — Налу́, — обратился он к своей собаке, сидя за кухонным столом. — Как насчёт прогулки?       Его прекрасная собака породы бордер-колли, бело-серого окраса со светло-голубыми глазами тут же завиляла хвостом, навострив уши.       — Ты всегда этому рада, не так ли? — хихикнул Чимин, взглянув в окно.       После вчерашнего снегопада специальная техника очищала улицы с самого утра, в то время как соседские дети радостно играли в снежки и лепили снеговика, обращаясь к небу, чтобы то подарило им еще немного снега на Рождество, как будто сугробы не достигали их коленей.       Захлопнув темно-зеленую книгу с рецептами глинтвейнов, Чимин сполз со стула и направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.       Так как встречать Рождество он собирался один, покупать продуктов ему много не надо было.       Уставший после работы он вообще на самом деле не задумывался о готовке.       — Должен ли я сделать мясной пирог? — вслух размышлял Чимин, садясь вместе с Налу́ в автобус, шедший прямиком до Рождественской ярмарки, что находилась в 40 минутах езды от его дома.       Чтобы поддержать праздничное настроение, Чимин надел на шею Налу́ небольшой колокольчик и пару крохотных заколок в виде ёлки, прикрепив их к её макушке на шерсть.       — Или, может быть, индейку? — задумался он, оторвав взгляд от телефона и взглянул на Налу́, что с интересом слушала его, высунув язык. — Тебе ведь нравится индейка, неправда ли? — хитро прищурился он, заливаясь смехом, как только собака попыталась прыгнуть к нему на руки, чувствуя себя игривой.       Не исключено, что сегодня Налу́ найдет себе нового друга на ярмарке, так как подобное случалось каждый год, стоило Чимину появиться там вместе со своим питомцем.       Выйдя из автобуса и поправив поводок, Пак вошел в главные ворота и сразу же направился в продуктовый магазин за ингредиентами для его любимого глинтвейна, пританцовывая под песню «Sia - Snowman», играющую в магазине.       — Нам нужно найти апельсины, корицу, сухое красное вино и мускатные орехи. Ах, и клюкву тоже, — перечислил Чимин, обращаясь к своему четырёхлапому другу. — Готова?       На слова хозяина Налу́ игриво попрыгала на задних лапах из-за чего зазвенел её колокольчик и несколько покупателей обернулись, чтобы с нежной улыбкой взглянуть на развернувшуюся картину.       Поиск не затянулся надолго. Последним, что нашёл Чимин, было вино. Он долго рассматривал всевозможные марки и виды, дуя свои и без того пухлые губы под It's the most wonderful time, пока не обернулся вправо и чуть не выронил бутылку, которой был доволен.       Там, с таким же ошарашенным лицом стоял Чонгук, придерживая корзинку с фруктами в одной руке, а во второй — поводок с Бам-и.       — Х-Хён, — заикнулся Чимин и опустил голову как только краем глаза заметил, что его собака дернулась с места, навстречу Баму.       — Чимин-а, — растерянно пробормотал Чонгук, понимая, что назревает заварушка из двух питомцев, которые начинают спутываться поводками. — Чёрт, нам нужно вывести их отсюда!       — Давай я? — предложил Пак, пытаясь оттянуть Налу́ назад.       — Хорошо, — быстро кивнул Чон, оглядываясь по сторонам. — Давай свою корзину, я расплачусь.       — Т-ты не… ладно, — закряхтел Пак, когда поводок Бама обернулся вокруг его ног. — Черт! Эй, ребята, полегче.       Как только Чонгук вручил поводок с Бамом Паку, а блондин отдал собственную корзинку старшему, парень тут же выпутался из поводков и направился на выход из магазина, чуть не поскользнувшись на выходе и не упав задницей в сугроб.       Отойдя чуть поодаль от входных дверей, блондин наконец-то смог отдышаться и укоризненно взглянул в сторону двух питомцев, которые совсем не обращали на него внимания, прижимаясь друг к другу.       Бам сегодня был одет в симпатичную накидку в зелено-красных цветах, с откинутым капюшоном назад, на котором были маленькие оленьи рожки, и у Чимина было слишком слабое сердце для того, чтобы не почувствовать нежность при виде этой милоты.       Ярмарка была в самом разгаре, а из небольшого домика со сладостями играла It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas, придавая этому месту особенную, уютную атмосферу.       Чимин присел на корточки, чтобы поправить накидку на добермане и Бам тут же уткнулся в его кисть, в открытое место между перчаткой и курткой, проведя холодным носом по теплой коже.       — Всё в порядке? — услышал Пак позади себя и тут же обернулся, заметив возвышающегося над ним Чонгука с пакетами.       — Да, — кивнул блондин, выпрямляясь с грохочущим в груди сердцем.       На фоне бледноватого лица, глаза хёна казались почти чёрными, в то время как кончик носа и губы (самые симпатичные губы, которые только видел Чимин) раскраснелись от холода на улице.       Он так сильно хотел поцеловать эти губы.       — Кажется, они сдружились, — хихикнул Чон, взглянув на собак. — Готовишься к Рождеству? — поинтересовался старший, приподняв пакет Пака, который продолжал держать в своей руке.       — Всего лишь маленький стол на двоих. Ох, сколько я должен за свои продукты? — спохватился Чимин, похлопывая по карманам куртки, даже не замечая того, как округлились глаза старшего.       — На двоих? — неуверенно переспросил Чон, закусив губу.       — Да, немного для меня и Налу́. В этом году нас только двое, — хихикнул Пак, наконец-то достав бумажник. — Так сколько я… хён?       — Только ты и Налу́? — не обращая внимания на попытки Чимина расплатиться за свои покупки, переспросил Чонгук.       — Только мы, — кивнул блондин и взглянул на свою собаку, что на этот раз сидела у его ног, глядя на своего хозяина, в то время как Бам продолжал выхаживать вокруг неё круги. — Он что, красуется перед ней? — захихикал Чимин, прикрыв рот ладонью, совсем позабыв о том, что мужчине перед ним очень даже нравились его брекеты.       — Он умный пёс. Не упустит возможности охомутать такую красотку, — словно надулся от гордости хён, а затем переступил с ноги на ногу, выглядя серьезным. — Чимин-а, ты не хочешь… присоединиться к нам? С-с Налу́?       — А? — переспросил блондин, не веря своим ушам, в которых стучала кровь от переполняющего его волнения.       — Не хочешь встретить Рождество вместе со мной и Бамом? Бери с собой Налу́… ты знаешь…       — Хён, я, — запнулся Пак, глядя в глаза напротив. — Я не знаю… а твои друзья?       — О, мои друзья улетели в Нью Йорк, — печально хихикнул Чон, а затем почесал затылок свободной рукой, наконец-то поставив один из пакетов на землю. — Я не смог присоединиться к ним, так как у нашей команды завтра тренировка.       — О, мне очень жаль, — надул губы Чимин, шмыгнув носом.       — Что насчет тебя? Почему только ты и Налу́? — Чонгук потер свои руки без перчаток пытаясь согреться. Его нос становился еще более красным.       — Я работаю послезавтра до трёх часов дня, так что…       — Сокращённый день в Рождество?       — Верно, — кивнул Чимин, улыбнувшись. — Поэтому, мы с Налу́ собирались испечь мясной пирог и приготовить немного глинтвейна.       — Это объясняет содержимое пакета, — мягко улыбнулся черноволосый, а затем взглянул в сторону стоянки. — Тебя подвезти?       Чимин с сожалением бросил взгляд в сторону машин, а затем на Чонгука.       — На самом деле я хотел еще немного прогуляться по ярмарке, — объяснял Пак.       — О, всё в порядке, Чимин-а, — по-доброму улыбнулся Чон, проведя рукой по волосам. — Моя тренировка начинается через полтора часа, поэтому я не смогу составить тебе компанию, — его плечи заметно опустились.       — Вот как выглядит жизнь звёздного игрока Торонто Мейпл Лифс, — поддразнил его Пак.       Хён лишь закатил глаза, а затем засунул руку в правый карман своей куртки и выудил оттуда смартфон, разблокировав экран.       — Я спрошу еще раз, — начал старший, поймав взгляд Пака, — Не хочешь встретить Рождество в компании звёздного хоккеиста и его великолепного добермана?       Грудь Чимина наполнилась теплом, а в животе запорхали бабочки.       Он так чертовски сильно влюблён.       — Да, я бы хотел, — кивнул Пак, поджав губы, пытаясь скрыть счастливую улыбку, которая рвалась наружу.       — Хорошо, — довольный ответом кивнул Чон, протягивая младшему свой смартфон, на заставке которого находился Бам, спящий в груде подушек лапами вверх. — Оставь мне свой номер и, эй, должен ли я забрать это к себе домой? — он приподнял пакет с продуктами Чимина, в котором были ингредиенты для глинтвейна. — Мы могли бы приготовить это вместе.       Ладно, Чимин что, находился сейчас во сне?       — Да, мы можем, — смущенно произнес блондин, записав себя как «Пак Чимин» в записной книге старшего. Он вернул телефон хёну, а затем протянул ему поводок с Бамом, который, казалось, не хотел двигаться с насиженного рядом с Налу́ места.       — Я напишу тебе сегодня вечером, — сообщил ему Чон, натягивая поводок. — Ну же, Бам, у меня нет всего времени в этом мире.       Наконец-то сдвинув своего питомца с места, Чонгук схватил пакет с земли и сделал несколько шагов к стоянке, обернувшись.       Чувствуя некий трепет в груди, Чимин поднял свою руку и помахал хёну, слыша, как начал скулить Бам. Когда оба скрылись за машинами, Чимин опустил голову и взглянул на Налу́, что подняла на него свои голубые глаза.       — Теперь-то ты меня понимаешь?

🎄🎄🎄

      — А теперь расскажи мне, что вы собираетесь готовить?       — Ничего вычурного. Мясной пирог и еще несколько блюд.       — Действительно скромно, — хмыкнул Джин в трубке телефона, — он ведь должно быть ест как за двоих?       — Если ему будет мало, то я приготовлю что-нибудь еще, — пожал плечами Чимин, собирая свой рюкзак, в который прямо сейчас запихивал одну из игрушек Налу́.       — А что насчёт тебя? — поинтересовался старший, скрипнув стулом, на котором сидел на кухне, попивая утренний кофе и пялясь в окно.       — Насчёт меня?       — Ты готов?       — Ну, я… вроде бы как? — задумался Пак, чувствуя, как трепещет его сердце лишь от одной мысли, что сегодняшний вечер он проведёт в компании Чонгука.       — Что значит вроде бы? Ты должен быть чист как младенец!       — Ч-чист? Что за… Какого чёрта, хён?! — возмутился блондин, в то время как его щёки налились румянцем.       — Всегда нужно быть готовым к…       — Я и не собирался! Нет, я не…       — Вы оба взрослые мужчины, Чимин-а. Знаешь, искра, буря, безумие, — размышлял Джин, в то время как у Пака полыхали кончики ушей. — Ты должен быть готов.       — Это наша первая встреча, — пробормотал Пак, схватив рюкзак. Он подошел к входной двери, чтобы оставить его на полу, а сам вернулся в гостиную за Налу́. — Я не думаю, что он полезет ко мне в штаны.       — А кто сказал, что это сделает именно он? — наигранно удивлённым тоном поинтересовался Ким, гремя посудой. — Все мы здесь знаем, насколько похотливым становится малыш Чимини, когда выпивает пару коктейлей…       — Заткнись, Джин-хён! Это было один раз и дело до секса не дошло! — теперь полыхали не только его уши, но и шея.       — Верно, потому что мы с Намджуном вытянули тебя из той чертовой комнаты с красным постельным бельём и наручниками, прикрепленными к кровати, — фыркнул старший. — И почему столько возмущений? Тебе было двадцать, а не тринадцать.       — Это всё ещё звучит отвратительно, — скривился Пак, помня, что с того момента пообещал себе много не пить.       Тот парень воспользовался его нетрезвой головой и неизвестно что собирался сделать с ним в этой проклятой красной комнате.       — Так или иначе, — настаивал Джин. — Тебе следует быть готовым к чему угодно.       — Я не собираюсь… У меня уже просто нет времени, — заскулил блондин, шлёпнув по бедру, чтобы привлечь внимание собственной собаки.       Налу́ послушно спрыгнула с дивана и примчалась к своему хозяину, подставляя шею для того, чтобы Чимин защёлкнул поводок.       — Сделай это в клинике. — Что?! Фу, хён!       — Чувствует моё сердечко, что ты упускаешь самое великолепное проникновение…       — Я думаю, что мы должны закончить, — оборвал его Пак, кипя лишь от одной мысли, что Чонгук может быть внутри него. — Счастливого Рождества, хён!       Он не дал Сокджину вставить еще хоть одно слово, моментально отключив вызов и закинув телефон в карман куртки так быстро, будто он обжигал его пальцы.       Однако, по пути на работу, Чимин всё же заглянул в ближайшую аптеку, чтобы купить клизму и специальный раствор, стараясь не смотреть фармацевту в глаза, когда она в шутливой форме поинтересовалась, не нужна ли ему смазка.       Хосок не был удивлён его нервозности, когда тот появился на пороге клиники вместе с Налу́, накручивая поводок на уже почти посиневшую руку. Он успокоил младшего, забрал с собой Налу́ и заварил рамён, принеся тому миску прямо за стойку, мягко поцеловав в макушку.       Он еще вчера рассказал старшему, что Чонгук пригласил Чимина встретить с ним Рождество, и Чон не переставал ворковать над ним, пока тот запинаясь рассказывал данную новость.       Когда спустя два часа, время перевалило за двенадцать, Пак выудил из рюкзака раствор с клизмой и направился в ванную комнату, постоянно оглядываясь назад в надежде, что хён еще долго будет занят своими собственными делами.       Снимая пломбу с раствора дрожащими руками, Чимин схватился за клизму и принялся за дело, пыхтя себе под нос и постоянно прислушиваясь к посторонним звукам, стараясь не стонать слишком громко, пока занимался чисткой.       Процесс медленно затянулся с пятнадцати минут на двадцать, а затем и на тридцать. И когда сил уже почти не осталось, стоять не в самой удобной позе, Пак швырнул клизму в умывальник и замер, как только услышал приближающиеся к уборной шаги.       — Чимин? — постучался в дверь Хоби. — Тебе плохо?       Тихо заскулив себе под нос, натягивая штаны обратно, Пак сдул со лба челку, чувствуя, как горят его щеки.       — Я в порядке. С чего ты решил, что мне плохо? — хихикнул блондин, стараясь звучать непринуждённо.       Младший подошёл к умывальнику, сполоснув сначала клизму, которую оставил на умывальнике, а затем и хорошенько вымыл руки, взглянув на своё раскрасневшееся лицо в отражении зеркала.       — Ты сидишь в туалете весь свой обед, — заметил врач, всё ещё стоя у двери. — Это всё из-за рамёна?       — Фу, нет! — фыркнул Пак, вытерев руки о бумажное полотенце, смятый кусок которого выбросил в урну под умывальником. — С рамёном всё было в порядке.       — Тогда почему ты… — замолчал Хосок, как только блондин открыл дверь прямо перед его носом. — Почему ты такой красный?       — Мне жарко, — отмахнулся Чимин, проходя мимо Чона, чтобы вернуться на своё рабочее место, однако он забыл, что оставил одну из улик на самом видном месте.       — Что за… — послышалось позади него, а затем тишину разорвал свист, вырвавшийся из только что вымытой клизмы. — Пак Чимин!       Когда младший обернулся, то поймал на себе самый вонючий взгляд от своего друга, который с отвращением посматривал то на вымытую начисто клизму, теперь находящуюся в его руках, то на Чимина.       — Хён, — заскулил блондин, широкими шагами направляясь обратно в ванную комнату, чтобы выхватить улику из чужих рук и засунуть её в карман своего белого халата.       — Прямо здесь?       — У меня действительно не было времени сделать это дома, и Джин-хён сказал…       — О-о, Джин-хён, — издал рычащий звук врач, прекрасно понимая, что ни один из советов Сокджина не звучал действительно хорошо. — Я надеюсь, что твои старания окупятся, Чимин-и, иначе я сверну шею Джин-хёну за поданную им идею сделать это здесь.       — Прости, хён, — надул губу младший, выглядя действительно пристыженным. — Я п-просто… я немного на взводе, я…       — Эй, иди сюда, — мягко позвал его Хоби, разведя руки в стороны для объятия, в которые Пак тут же нырнул. Он медленно убаюкивал ассистента, поглаживая ладонью по спине. — Я надеюсь, что это будет действительно хороший член, иначе, ты зря корячился в уборной на своем рабочем месте. Поверить не могу, — фыркнул Чон, мягко отталкивая Чимина за плечи, чтобы увидеть перед собой вновь вспыхнувшее красным от стыда лицо.       — Хён…       — Ладно, всё, — отмахнулся старший, а затем взглянул в сторону вестибюля. — Возвращайся на рабочее место, а затем получи этот грёбаный золотой член Канады!       — Хён! — взвизгнул Чимин, пулей вылетев из ванной комнаты, прикрывая горящие уши своими тёплыми ладонями.       К удивлению Пака, время до трёх часов дня пролетело незаметно.       В пять минут четвёртого, он и Налу́ вышли из клиники, которую остался закрывать Хосок, на прощание чмокнув Чимина в разрумяненные щеки и пожелав удачи.       По дороге до дома Чонгука, Паку нужно было зайти в продуктовый магазин и прикупить фруктов, о чем его попросил хён. Апартаменты Чона находились на Даунсвью Парк. Это довольно недешёвое место, расположившееся напротив одноимённого парка, с уютной пекарней поблизости, в которую, конечно же, Чимин заглянул по пути к старшему.       Прикупив небольшой тортик, который он собирался умять за обе щёки, блондин подошёл к трёхэтажному, стильному дому коричневого цвета, и поднялся по лестнице, постучав в дверь, рядом с которой на кирпичной стене находился номер «201».       Налу́ нетерпеливо завиляла хвостом, когда послышались приближающиеся шаги, а затем дверь резко распахнулась, явив взору самое прекрасное зрелище, которое Чимин когда-либо видел.       Чонгук был одет в мягкий, коричневый джемпер, в то время как штаны были бежевого оттенка в клетку из тонких полос. Его волосы находились в полном беспорядке, словно он только что проснулся, хотя мука на его лице и шее явно говорила об обратном.       — Хён, — выдохнул Чимин, вздрогнув, как только тепло выходящее из квартиры коснулось его замёрзшего носа.       — Чимин-а, заходи, — Чон отступил в сторону, тут же опустив голову и протягивая руки к поводку, чтобы забрать Налу́. — Как добрался?       — Хорошо, — пролепетал блондин, принюхиваясь к сладкому запаху, окутавшему небольшое помещение первого этажа. — Ты что-то начал готовить?       — Э-э, я… попробовал испечь печенье, которое ты мне вручил несколько дней назад, — смущённо пробормотал Чонгук, почёсывая шею сзади. — Но я не уверен, съедобны ли они.       — Что ж, кажется, ты нашёл дегустатора, — хихикнул Чимин и забрал поводок Налу́, чтобы повесить его на вешалку для одежды, рядом со своей курткой. — Где я могу вымыть ей лапы? — огляделся Пак, сделав два шага вперёд.       Он не ожидал, что на самом деле квартира Чонгука будет такой уютной. Стены первого этажа были выкрашены в приятный цвет слоновой кости. Прямо перед ним, спинкой ко входной двери, стоял диван бежевого цвета, а справа от него в том же стиле пуфик, на котором лежала газета и пару журналов. Перед диваном был ковёр, а на нём кофейный столик. Это было прекрасное место для того, чтобы отдохнуть, завороженно наблюдая за огнём, что плясал в камине.       Слева, возле широкого окна, стояла украшенная разноцветными игрушками ёлка, ярко сияя со звездой на верхушке.       Когда Чимин обернулся назад, положив ладонь на спинку дивана, то заметил небольшую кухню белого цвета, что была подсвечена мягким, желтым светом настенных ламп.       — Я сделаю это вместо тебя, — оповестил его Чонгук, направляясь на второй этаж, лестница на который была скрыта за стеной. — Просто взгляни на моё печенье.       Словно не желая признавать свою неудачу в приготовлении мучного, хён скрылся на втором этаже, в то время как Чимин направился к духовому шкафу, заглядывая внутрь. Ему пришлось накрыть рот ладонью, чтобы смех не звучал громко, но вид растекшихся котиков и собачек, что начали пригорать по краям не дал ему поблажки.       Схватив со столешницы прихватки, блондин открыл духовой шкаф и достал противень, разглядывая творение старшего вблизи и пытаясь не задохнуться от смеха.       — Аищ! Ты мог хотя бы притвориться, что всё не так плохо, — заныл рядом появившийся Чонгук с прицепом в виде Налу́ и Бама.       — Прости, хён, — вытирая слёзы, шмыгнул носом Пак. — Оно великолепно.       — Ты провалил свою миссию, Штирлиц, — отмахнулся от него Чон, стягивая с рук Чимина прихватки. — Распакуй пакеты, а я пока что разберусь с этим.       — Нет, правда, — отдышавшись, мягко сообщил Чимин. — Выглядит мило.       В золотистом свете ламп Чонгук выглядел невероятно, довольно улыбаясь от похвалы, и блондин не знал, как долго он продержится, прежде чем вцепится в эти широкие плечи и оставит самый мокрый поцелуй на порозовевших щеках хоккеиста.       Опустив глаза в пол и наконец-то вдохнув немного кислорода, после того, как он задержал дыхание от потрясающей перед ним картины, Чимин схватил пакет, оставленный им на полу, и принялся раскладывать продукты.       — Хён, ты приготовил тесто? — поинтересовался Чимин, оглядываясь назад, после того, как закончил с распаковкой и принялся за приготовление мясного пирога.       — Да, — кивнул Чон. — Оно в холодильнике.       — Отлично, — Чимин взял небольшую кастрюльку, предоставленную ему старшим и поместил готовый фарш внутрь, протягивая руки за луком.       Пока Пак готовил, Чонгук не знал куда себя деть, изредка развлекая собак или поглядывая на симпатичного блондина, суетившегося на его небольшой кухоньке. Он чувствовал как его сердце трепещет от нежности лишь от одного вида Чимина, который хозяйничал в его доме как в своём.       Когда стрелка часов перешагнула за пять часов вечера, блондин попросил старшего нарезать апельсины для глинтвейна, попутно достав из холодильника бутылку вина.       Чонгук послушно снял цедру с помощью тёрки, а затем нарезал апельсин кружочками, один из них протягивая удивлённому Чимину, что послушно открыл рот, смущённо отводя взгляд.       Облизав губы, Пак заметил, как взгляд старшего задержался на его лице дольше, чем следовало бы, что несомненно порадовало его влюбленную задницу.       — Теперь следуй этому рецепту, — скомандовал младший, протягивая Чонгуку свой смартфон.       Следующие десять минут окунулись в полную тишину между ними, сопровождаемую лишь тихим потрескиванием дров в камине и рождественской мелодии из телевизора над ним.       Когда Чонгук покончил с ингредиентами, смешав их в кастрюле вместе с вином, Пак отправил его отдыхать, несмотря на то, что тот дул свои аккуратные губы сидя на диване в гостиной и поглядывая в сторону кухни.       — Прекрати, — не выдержал Чимин, мягко хихикнув.       — Я ничего не делаю, — кисло заметил Чонгук, нагло рассматривая грудь блондина, рубашка кремового цвета на которой была расстегнута на две пуговицы.       — Ты сделал достаточно, — похвалил его Пак, прибираясь на стойке.       — Сожжённое печенье и смешивание глинтвейна не в счёт, — Чон положил обе руки на спинку дивана, продолжая наблюдать.       — Некоторые и этого не могут сделать, — отмахнулся Чимин, развязывая фартук, что предоставил ему ранее хён.       — Я хочу быть более полезным, — сообщил Чон, ковыряясь пальцем в обивке дивана, опустив глаза.       Чимин не понимал, как можно быть таким очаровательным. Он был уверен в том, что под конец сегодняшнего вечера его сердце точно не выдержит.       — Ты был полезным, хён, — не отступал Пак, проведя рукой по светлым волосам. Чонгук поднял голову, навострив уши. — Тесто само себя не сделает.       — Тесто, — фыркнул темноволосый, а затем смущенно улыбнулся, взглянув на младшего из-под ресниц.       Чёрт!       И без того возбуждённый после сегодняшней чистки Чимин, старался часто не смотреть в сторону старшего, изредка похлёбывая глинтвейн во время его готовки. Небольшое опьянение совсем не помогало тому факту, что хён выглядел великолепно, и руки Пака действительно чесались, норовя нырнуть в пушистые волосы и потянуть за корни, наклонив голову хёна в сторону, чтобы крепко поцеловать.       Почувствовав, как горят его щеки, Пак обернулся к старшему спиной и сделал вид, что проверяет, готов ли мясной пирог, что к его удивлению было именно так.       Схватив прихватки, он выключил питание духового шкафа и открыл дверцу, выуживая форму для выпекания с пирогом внутри. Опустив своё творение на подставку под горячее, Чимин дернулся, как только почувствовал тёплое дыхание, коснувшееся его уха.       — Уже готово? — склонившись над младшим, поинтересовался Чонгук, глядя на покрывшийся золотистой корочкой пирог.       — Д-да, — заикнулся Пак, ощущая собственными лопатками чужую, твёрдую грудь.       — Могу я попробовать? — мягко поинтересовался Чон, казалось, подходя ещё ближе.       — Да, — словно попугай повторил блондин.       Мягкий смешок покинул губы хёна, а затем тёплые ладони накрыли бока Пака, нежно сжимая, чтобы отодвинуть потерявшегося в ощущениях Чимина немного вбок.       Пока его сердце словно сумасшедшее билось о грудную клетку, а в животе порхали бабочки, Чимин остекленевшими глазами наблюдал за тем, как аккуратно Чон разрезает пирог, вытаскивая для себя небольшой кусок.       — М-м, потрясающе, — сообщил старший, взглянув в сторону Чимина.       Что-то изменилось в его глазах. Потемнев, они, казалось, пожирали каждую часть его тела, медленно скользя то вниз, то вверх, пока их хозяин медленно пережёвывал пищу.       — Вкусно? — робко спросил Пак, протягивая дрожащие руки к кастрюле с глинтвейном, чтобы перемешать содержимое.       — Очень, — кивнул Чон, заканчивая со своим куском. — Ты должен попробовать.       — Хорошо, — согласился младший, отключив питание у плиты, так как глинтвейн был уже готов. — Вот и всё. Возвращайся в гостиную, я принесу напитки.       Чонгук послушно ушёл, и парень наконец-то вздохнул с облегчением, склоняясь над кастрюлей, держа в правой руке черпачок небольшого размера.       Он выудил из шкафчика два прозрачных стакана и наполнил оба чуть больше чем наполовину, сразу же отхлёбывая из своего, в надежде угомонить трепещущее в груди сердце.       Достав из холодильника уже нарезанные кусочки апельсина, Чимин украсил оба стакана их половинками и повернулся к хёну, который в это время лениво пролистывал каналы по телевизору, остановившись на каком-то рождественском фильме.       Выключив свет на кухне, Чимин медленно подошёл к дивану, опускаясь на мягкую обивку и протягивая один из стаканов старшему.       — Спасибо, — улыбнулся Чон, сразу же сделав глоток напитка.       — Это Один дома? — вскинул брови Чимин, заметив на экране малыша в серой шапке с двумя пакетами, из которых посыпались продукты.       — Да, я могу переключить на Гарри Поттера, если хочешь, — поставив стакан на стол, предложил Чонгук.       Он уже потянулся к пульту, чтобы сменить канал, но тут же был остановлен хаотичным взмахом рук младшего.       — Нет, все в порядке… Эй, — удивлённо взвизгнул Чимин, когда ему в бок ткнулось что-то холодное и влажное. — Бам-и, — схватившись за грудь, выдохнул Пак.       — Где твоя подружка, приятель? — поинтересовался Чон у своей собаки, что придерживал во рту мягкую игрушку в виде тунца.       — Должно быть Налу́ занята тем, что обнюхивает весь твой дом, — хихикнул блондин, опускаясь на ковёр рядом с питомцем, поставив стакан с глинтвейном на кофейный столик. — Как его самочувствие? — поинтересовался Чимин, принявшись поглаживать симпатичные уши добермана.       — Всё хорошо, — хён решил присоединиться к нему на полу, пытаясь вытащить изо рта Бама игрушку, на что в ответ получил игривый рык. — Ты такой жадный, а?       Чимин отодвинулся назад, прислонившись спиной к дивану, пока старший воевал с собственным «сыном», пытаясь вырвать игрушку из пасти. Однако его спокойная идиллия продлилась недолго, так как Бам решил взобраться на него задними лапами, ступая на живот и паховую область.       — О, чёрт, — вскрикнул Чимин, но собаке показалось это забавным, так что выплюнув игрушку на пол, доберман начал игриво тянуть за воротник его рубашки, расстегивая при этом пуговицы.       — Бам, эй! — забеспокоился Чон, подрываясь со своего места, чтобы оттянуть пса.       Так как собака продолжала играть с одеждой Чимина, который перевернулся на живот, прикрывая свою оголенную грудь, Чонгуком было решено оттаскивать самого Пака, а не питомца.       Схватив старшего за талию, темноволосый одним рывком поднял блондина на ноги, который тут же взвизгнул из-за смены положения и тёплых рук, что прижимали его к чужому телу.       — Бам, место! — скомандовал Чон, часто дыша в макушку блондина.       Доберман, казалось, выглядел обиженным, разворачиваясь к ним задом и направляясь к лестнице на второй этаж. Не прошло и пару секунд, как они оба услышали довольный лай Налу́ и топот собачьих лап.       — Я надеюсь, что там нет ничего дорогостоящего? — тихо спросил Чимин, подняв голову и взглянув чуть правее.       Он старался дышать ровно, несмотря на то, что широкие ладони хоккеиста всё еще лежали на его животе.       — Нет, там… только спальня, — выдохнул Чонгук, вперившись взглядом в оголенную грудь Чимина. — Мне очень жаль.       — Перестань, — отмахнулся Пак, мягко обхватывая чужие ладони своими, чтобы убрать их со своего тела. — Он просто хотел поиграть.       — Он чуть не раздел тебя, — усмехнулся Чонгук, почёсывая затылок и наблюдая за тем, как Чимин застегивает одну пуговицу за другой.       Оставив две верхние пуговицы расстёгнутыми, Пак схватил стакан со стола и плюхнулся обратно на мягкую обивку дивана.       — Налу́ действительно повезло, — заметил Чимин, глянув в сторону старшего. — Такой настойчивый.       В гостиной повисла мягкая тишина, пока хён потянулся за стаканом глинтвейна, медленно отпивая.       — Хорошо? — поинтересовался Чимин, сделав тоже самое.       — Неплохо, — хмыкнул старший, откинувшись на спинку дивана.       — Я знаю парня, который его приготовил, — игриво сообщил Чимин, вновь делая глоток глинтвейна. — Для всемирно известного хоккеиста он довольно неплох в приготовлении напитков.       С аккуратных губ Чонгука сорвался смешок.       — Должно быть этот парень приложил все свои усилия, чтобы произвести на тебя впечатление, Чимин-а.       Рука Пака со стаканом замерла возле его рта, когда губы образовали маленькую букву «О».       Должен ли он подыграть?       — Зачем ему это делать? — смущенно хихикнул Чимин и опустил стакан, совсем перехотев пить.       Лицо Чонгука в одно мгновение стало серьезным, и по спине младшего пробежался холодок.       — П-почему ты так смотришь? — прошептал Чимин, медленно плавясь на своём месте.       — Потому что ты симпатичный, — выдал Чон, а перед глазами у блондина фейерверки и бабочки в животе.       — Я симпатичный?       — Да. Почему ты… что за?! — взмутился темноволосый, когда на него налетели сразу две меховые туши, которые пытались поделить между собой чёртову игрушку тунца.       Чонгук, который чуть не разлил глинтвейн себе на штаны, поставил стакан на столик и вывернулся так, чтобы обнять Налу́ руками и утянуть к себе на колени, выступая в борьбе за игрушку на стороне бордер-колли.       — Бам выглядит обиженным из-за того, что ты не в его команде, — усмехнулся блондин, отпив ещё немного глинтвейна, прежде чем отставить стакан.       — Я всегда буду на стороне слабого пола.       — Так ты джентльмен, хён? — мягко поинтересовался Чимин, взглянув на старшего, чьи волосы переливались золотом в свете камина.       — Моя мать меня так воспитала, — гордо заявил тот, выпятив грудь. — И она… что это за запах? — нахмурился Чон, взглянув в сторону кухни.       Принюхавшись, Пак не почувствовал ничего странного. В гостиной лишь витал запах приготовленного ранее мясного пирога, который он, кстати, так и не попробовал.       Чимин в недоумении взглянул на Чонгука, который выжидающе смотрел на него.       — Запах победы! — выпалил Чон, набрасываясь на Бама и вырывая у того игрушку под довольный лай Налу́, на фоне того, какой сущий ад творился в телевизоре.       Ошарашенный Чимин начал громко смеяться, удивляясь тому, каким ребёнком внутри может быть Чонгук, выглядя серьёзным на каждом своём матче.       Он ведь был обычным человеком, и наблюдая за ним вблизи в такой интимной обстановке, Чимин влюблялся в него ещё больше.       Удивительно, что вся нервозность, которую он испытывал перед тем, как сюда прийти, испарилась, и то ли этому был виной алкоголь, то ли очаровывающая аура Чон Чонгука, что успокаивала его душу словно колыбельная перед сном.       — О боже, я будто бы милю пробежал, — пожаловался Чон, через несколько минут борьбы с собаками, забираясь обратно на диван. — Теперь твоя очередь их развлекать, — передал эстафету старший, вручая в руку младшего мягкого тунца.       — О нет, я не… Налу́! — взвизгнул Чимин, когда его собственная собака вцепилась в его руку. Швырнув игрушку куда подальше, Пак взглянул на свой указательный палец и зашипел, когда из небольшого пореза показалась кровь. — Чёрт!       — О! — Чонгук тут же оказался рядом, выглядя обеспокоенным. — Она тебя укусила?       — Нет, это из-за ярлыка на игрушке, — заскулил Пак, поднимая взгляд раненого щенка на хоккеиста.       — Подожди тут, я принесу аптечку! — приказал старший, тут же поднимаясь с дивана и направляясь в ванную комнату, как понял блондин, скрываясь за белой дверью справа от входной.       Налу́ и Бам в это время вернулись на второй этаж, оставив Чимина в полной тишине с ворохом мыслей в голове, включая ощущение смущения, ведь не прошло и трёх часов, а он уже успел пораниться и побеспокоить Чонгука.       — Ты в порядке? — словно из неоткуда появился Чон с маленьким чемоданчиком в руках.       — Д-да, я просто… это ерунда…       — Давай я посмотрю, — темноволосый аккуратно взял Чимина за кисть, медленно перевернув ладонь, чтобы разглядеть неглубокий порез, из которого уже перестала идти кровь. — Нужно обработать.       Чимин не стал спорить, с трепетом в груди наблюдая за тем, как хён заботится о его пальце, сначала промывая порез раствором, а затем наклоняясь, чтобы подуть. Его губы вытянулись, обдувая пальцы Пака теплом и по спине блондина пробежался холодок.       Возможно, это всего лишь он был так увлечен моментом, почувствовав, что находится в какой-то сопливой Рождественской комедии, в которой популярный хоккеист страны заботится о его пораненном пальце, но судя по взгляду Чонгука, чьи тёмные глаза взглянули на младшего из-под ресниц, момент волшебным казался не только ему.       — Я должен отдать должное твоей маме, хён, — прошептал Чимин, увлеченно наблюдая за тем, как Чон заклеивает его порез пластырем с собачьими лапками на нем.       — Она воспитала хорошего сына? — мягко усмехнулся Чонгук, аккуратно опустив руку Пака, принявшись складывать аптечку.       — В точку, мистер центральный нападающий, — подмигнул ему младший, откинувшись на спинку дивана, а затем взглянул на настенные часы. — Думаешь уже пора?       Чонгук проследил за его взглядом, а затем кивнул, поднимаясь с дивана, захватив с собой аптечку.       — Накроешь на стол? Я отнесу аптечку и разберусь с этими двумя, — указал он в сторону Налу́ и Бама, что забились в углу гостиной, все еще пытаясь поделить разорванную почти надвое игрушку.       — Дерзай, я справлюсь, — подмигнул ему Пак, поднимаясь с дивана под звук смешка старшего.       Чимин вернулся на кухню, включив свет, а затем принялся выставлять приготовленные ими двумя блюда на островок. Пирог, имбирное печенье и торт «Рождественское полено», который он купил по дороге к Чонгуку.       Стаканы вновь были наполнены глинтвейном и красиво украшены, когда Чимин тихо ахнул.       — Что? Что не так? — обеспокоенно поинтересовался Чонгук, направляясь к младшему.       — Мы забыли про блины с кленовым сиропом, — надув губу, пробормотал Чимин, а затем обернулся назад, взглянув на плиту. — Как думаешь, мы…       — На самом деле, — прервал его Чонгук, выглядя застенчивым, стоило блондину взглянуть на него, — я был бы не против Корейской еды. Может быть жареный рис с кимчи?       — Но рис нужно готовить сл…       — Я всё подготовил, — нетерпеливый Чон рванулся к холодильнику, вытаскивая один ингредиент за другим, с каждым разом сияя всё больше.       — Тогда почему же ты не сделал его до моего прихода? — прищурился Чимин, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как старший медленно закрывает холодильник.       — Я не очень хорош в приготовлении, как ты мог заметить, — хён взглянул в сторону имбирного печенья, и Чимин усмехнулся, — поэтому понадеялся, что мы сделаем это вместе.       Вместе.       — Конечно, — согласился Пак, чувствуя, как пылают его щёки под пристальным взглядом старшего, что светился ярче звезды на ёлке.       На приготовление блюда, благодаря помощи суетящегося вокруг Чимина Чонгука, ушло не больше двадцати минут. Когда кимчи было нарезано и отправлено на сковороду, старший был проинструктирован и готов к добавке следующего ингредиента, жонглируя небольшими мерками, в которых был сок кимчи и кунжутное масло.       С порозовевшими щеками и довольным гудением, оба парня принялись за ужин, как только основное блюдо, которое так сильно хотел Чонгук, было подано на стол.       Время перевалило за семь вечера, когда в голову в полной мере ударил глинтвейн, а в глазах хёна засверкали вселенные. Чимин поставил локоть левой руки на островок, полностью оборачиваясь к Чону, чтобы послушать очередную историю, случившуюся на матче старшего.       Его подбородок опустился на мягкую ладонь, пока глаза продолжали блуждать по тёмным волосам, искрящимся золотом, по медовой коже, поцелованной отблесками огня из камина, по губам, ярко-красным из-за острой еды.       — Хён? — мягко позвал Пак старшего, ловя на себе заинтересованный взгляд хоккеиста. — Не хочешь потанцевать?       Отложив вилку обратно на тарелку, Чонгук застенчиво почесал затылок, взглянув на младшего из-под ресниц.       — А я… Я на самом деле… Я не умею танцевать, Чимин-а.       Ничуть не удивлённый, блондин тут же спрыгнул с высокого стула, протягивая руку старшему.       — Ничего страшного, я тебя научу.       — Я-я не уверен…       — Ну же, хён. Ты пропускаешь все веселье, — нетерпеливо лепетал Пак, указывая пальцем на экран телевизора, в котором заиграла песня Фрэнка Синатры «Stranger In The Night».       Чонгук оглянулся, остановив свой взгляд на парочках, танцующих возле главной елки Торонто, а затем тихо застонал, опустив взгляд.       — Я запомню этот день, как день моего самого большого позора.       — Ты преувеличиваешь! Это весело! — щебетал Пак, начав мягко покачиваться из стороны в сторону в такт музыки.       — Конечно тебе весело, маленький дьявол, — фыркнул темноволосый, поднимаясь со стула и наконец-то обхватывая собственными пальцами чужую ладонь.       По спине Пака пробежались мурашки, стоило их коже соприкоснуться и закрепиться в мягком сжатии.       Споткнувшись о собственные ноги, Чимин повёл старшего поближе к камину. В место, где всё ещё оставалось довольно большое пространство между камином и кофейным столиком.       — Отлично, а теперь, мистер Чон, звезда Канадского хоккея, вы должны положить одну руку мне на талию, — инструктировал старшего Пак, приподняв правую руку, которая держала чужую ладонь, в воздух для танца.       Чонгук сделал шаг вперёд, аккуратно накрывая тёплой ладонью талию Чимина.       — Так? — мягко спросил хён, казалось, дыша с ним одним воздухом.       — Да, — немного ошарашенный тем, что они стояли так близко друг к другу, пробормотал младший. — А теперь просто покачивайся… из стороны в сторону, вот так.       И пока Чимин старательно демонстрировал свои телодвижения, Чонгук, как примерный ученик впитывал, повторяя всё то, что сделал Пак.       Когда их тела вошли в один ритм танца, а с губ Чона сорвался нежный смешок, блондин поднял голову, щурясь.       — Что? Это было слишком просто, — пояснил хоккеист, перемещая теплую ладонь с талии на поясницу.       — Я же тебе говорил, — ухмыльнулся Чимин. — А теперь поворот.       И следуя своим словам, Пак сделал шаг назад, поднимая правую руку, чтобы покрутиться на месте. Он собирался сделать третий поворот, но его резко дернули назад, прижав к довольно теплому и твердому телу.       С губ блондина сорвался тихий вздох удивления, когда его бедра прижались к чужим, а лоб мягко ударился о подбородок старшего.       — Я не отпускал тебя так надолго, — услышал он шепот в собственные волосы.       Нехотя, но медленно отстранившись верхней частью тела от старшего, Чимин поднял голову, взглянув в тёмные, почти чёрные глаза.       — Хён, — выдохнул он, плавясь от мягкого поглаживания широкой ладони по его напряженной спине.       — Чимин-и, я, — начал старший, закусив губу, а затем словно сдался, опустив голову так, что его нос уткнулся в щеку Пака, медленно вдыхая.       Полностью потерянный в ощущениях блондин закрыл глаза, чувствуя, как колотится в его груди сердце и звенит в ушах.       — Ты? — подбодрил его Пак, мягко перемещая руку на затылок, что во время танца оставалась на предплечье Чонгука. Накрыв теплую кожу ладонью и нежно сжав, он почувствовал, как приоткрылись влажные губы у его щеки.       — Могу я тебя поцеловать? — хрипло, нерешительно.       Без всяких слов, Пак зарылся пальцами в темные и мягкие волосы, а затем медленно повернул голову, натыкаясь собственными губами, на губы хёна.       Когда его язык совершенно бесстыдно пробрался в чужой рот, по дороге облизывая губы, они оба пошатнулись, тихо застонав.       Руки Чонгука тут же нашли путь к тёплой коже Чимина, пробираясь под рубашку и прижимая ближе к своему телу. В то время младший тоже не терял времени, ладонью, которой он удерживал чужую, накрыл шею темноволосого, мягко надавливая.       Прошло не так много времени, когда они наконец-то оторвались друг от друга, жадно облизывая губы и глядя друг другу в глаза. Оба покрасневшие и потрёпанные.       — Ты придёшь завтра на мою тренировку? — выпалил Чонгук, полный надежды.       — Ты приглашаешь меня на свидание? — хихикнул Чимин, мягко покачиваясь из стороны в сторону в объятиях хёна.       — Мн… Да?       — И кто я такой, чтобы отказать звёздному хоккеисту этой страны? — заметил Пак, а затем начал ворковать, как только Чонгук смущенно опустил голову, уткнувшись носом в шею младшего и что-то бормоча.       Кто бы мог подумать, что крошечная влюблённость Чимина сможет перерасти во что-то действительно волшебное в это Рождество.       Ведь он и представить себе не мог, что двадцать пятого декабря, в одиннадцатом часу утра, будет сидеть на скамейке запасных и наблюдать за началом тренировки старшего, который в этот момент разминался вместе со своими товарищами.       Потерев ладони друг о друга, пытаясь согреться в своем небесного цвета свитере, Чимин всё ещё плавал в воспоминаниях сегодняшней ночи, когда Чонгук пошёл провожать младшего до дома.       Он окунулся в то тепло, что все ещё тлело в его груди, когда что-то с грохотом приземлилось на скамью рядом с ним.       — Не скучаешь? — послышался голос рядом и Чимин вздёрнул голову, почувствовав, как улыбка росла на его губах.       — Даже если я скажу, что мне немного одиноко, ты ведь не останешься со мной, — хихикнул блондин, заправив прядь блондинистых волос за ухо.       — Я бы хотел, — улыбнулся Чонгук, протягивая руку, чтобы указательным, холодным пальцем бупнуть по носу Пака. — Но мои товарищи не оценят.       И как-будто в подтверждение словам старшего, его команда начала стучать клюшками по льду, вызывая своего центрального нападающего на матч.       — Ты должен идти, — мягко скомандовал Чимин.       — Ладно, но… — Чон медленно наклонился, коснувшись тёплыми губами губ Пака, что привело блондина в шок, а затем накрыло волной смущения. Однако он не прекратил поцелуй, наоборот, открыл рот, чтобы впустить горячий язык старшего внутрь.       — Эй, Чон! — позвал кто-то из парней, и старший усмехнулся, медленно отстраняясь.       — Это на удачу, — пробормотал он в пухлые губы Чимина, а затем отодвинулся, вставая на ноги и возвращаясь на лёд.       Всё ещё потерянный в пространстве блондин встал на ноги, подходя к стеклу, чтобы заметить с какими широкими улыбками ребята приветствовали своего напарника, кивая в сторону Чимина и похлопывая по плечу.       О чём там мечтал Чимин? О гордости, которую он будет испытывать за старшего?       Что ж, мечты сбываются, ведь в то утро, команда Чонгука выиграла, и старший был втянут в самый крепкий поцелуй, о котором Пак неоднократно фантазировал в своей влюблённой голове.