Пожалуйста

Эндрю открыл глаза. Он лежал привязанный к кушетке в каком-то старом разрушенном здании. Он подёргал руками и ногами. Ремни были закреплены слишком сильно, конечности передавливало, поэтому они постепенно синели. Дышать было крайне тяжело. Кашель вырывался наружу. —Прости, это от препарата. — Пруст вошёл в комнату, стуча маленькими каблуками на туфлях. Руки у него были в перчатках. Шаг за шагом он всё ближе и ближе подходил к Миньярду. Запахло ядовитыми химикатами. Белый халат был прямо как тогда, в той психиатрической клинике. В глазах из-за этого рябило. А голова раскалывалась на две части, словно в ней был топор. Хотя, скорее всего, скоро он там и окажется. — Я по тебе соскучился. А ты по мне? — он сильнее натянул перчатку. Словно хотел натянуть её до самого предплечья. — Иди нахуй. — Эндрю сказал это с абсолютно спокойным лицом. Сейчас парень пытался спрятаться в себе, закрыться от предстоящей боли, от предстоящих действий Пруста. — Ну-ну... Я всего лишь хотел протестировать на тебе пару лекарств. Давай начнём с опроса. — мужчина придвинул к кушетке старый стул. Видимо, который был тут до их прихода. —Как ты себя чувствуешь? —Хуёво. —Возможно, это из-за действия лекарств. Ты всё ещё не отошёл от того снотворного. — он записал что-то в блокнот. — Не болел в последнее время? Миньярд молчал. Он хотел чтобы Пруст заткнулся, просто чтобы дал ему поспать. Голова начала болеть ещё сильнее. — Будем считать, что нет. Давай я померю тебе температуру, давление, и по-мелочи. — мужчина вышел, и Эндрю первым делом проверил повязки. Ножи всё ещё были там. Он попытался вытащить один из них, но безуспешно. Врач вернулся слишком быстро. Пруст силком раскрыл Миньярду рот, засунул туда градусник и начал ждать. — 38.8. Болеешь? — он опустил руку на лоб Эндрю. Ненависть прошлась по телу блондина от макушек до пят. Так делал Нил. Нил клал руку ему на лоб, проверяя температуру. И только он имел право так делать. От ощущения чужой руки на теле становилось тошно. Желудок болезненно сжался, и бывший завтрак чуть не остался на кушетке. — Ты... — Заткнись. — прорычал Миньярд. —Эн... Кажется, Миньярд взял очередную вредную привычку у Джостена. Раньше бы Эндрю спокойно бы лежал или же смеялся от боли. Но сейчас его разозлило только из-за голоса, который хотел произнести его имя. Поэтому Миньярд резко повернулся к Прусту и плюнул ему в лицо. Мужчина провёл по щеке пальцами, вытирая с лица жидкость. Глаза его залились кровью, он положил руку на пояс Миньярду. На лице у него появилась сумасшедшая, широкая, как у Чеширского кота, улыбка. От этого зрелища застывала кровь в жилах. — Я думал, мы мило поболтаем. Но, знаешь, развлечься будет с тобой более выгодно. Далее Эндрю помнил только руки... Руки, которые душили его, прижимали к кушетке сильнее, тянули за волосы, жадно хватали за любые части тела... Потом в них появился шприц, который постоянно что-то вкалывал Миньярду. То, от чего было сложно дышать, от чего сердце билось как ненормальное, от чего пот лил рекой... "Пожалуйста" "Прошу" А потом он запомнил ещё одни руки. Знакомые, между пальцами шрамы... Они прижимали его к чему-то знакомому, к чему-то тёплому... Они нежно зарывались в волосы, гладили по щекам, по телу, проверяя раны. Миньярд открыл глаза. Он был в больнице. Рядом сидел Нил. Он знал. Он знал сколько ложек сахара кладёт Миньярд в свой любимый какао. Он знал какую музыку он слушал, какой шоколад любил и какие программы по телеку терпеть не мог. Он знал когда стоит замолчать, а когда, наоборот, сгладить тишину. Но не сейчас. Сейчас он не знал, что делать после всего, что случилось. Сейчас Эндрю лежал перед ним с трубкой во рту на больничный койке и сжимал руку возлюбленного. Миньярд понимал, если отпустит — Джостен будет винить себя. Во всём. Абсолютно во всём, что произошло с Лисами: смерть Сета, случай в психиатрической больнице и то, что происходило в данный момент. Миньярд умирал... Лекарства заставляли его органы переставать работать ... Раны на его руках были хуже, чем у Нила. Эндрю не помнил, что с ним делали, он не помнил, откуда появились эти раны. Он помнил только Нила и его тёплые руки. Эндрю снова открыл глаза...