Джейс - открытая книга

      Я думал, что это пройдёт.       Нет, я надеялся, что это пройдёт. Что мелкая дрожь в руках обусловлена переизбытком кофе в крови, что частые головокружения появились из-за критически короткого временного сна, что нехватка воздуха — просто последствие загрязнения атмосферы в том районе, где я жил раньше. Я искренне верил, что все мои проблемы связаны с работой и слабым здоровьем.       Потом я заметил, что это происходит в его присутствии, но и к этому был готов. Ведь он — мой путь к признанию, тот, кто поможет мне, наконец-таки, стать кем-то большим, чем просто помощником декана, тот, кто станет моим ключом к успеху. Симптомы ухудшались, но я всё ещё мог найти этому оправдание. Он ведь первый, кто воспринял меня всерьёз, единственный, кто поставил меня как равного себе, тот, кто не смотрел на меня с плохо скрываемым снисхождением, а как на партнёра, коллегу, как на

друга.

      И мне этого было достаточно. Я никогда в этом не признаюсь, но я был действительно счастлив каждый раз, когда мы засиживались допоздна за расчётами, когда мучались с неудачными экспериментами, когда разговаривали ни о чём в коротких перерывах между исследованиями. Я был счастлив.       Но я не мог оправдать всего. Я никак не мог найти причину, по которой моё сердце пропускало удар, когда Джейс закидывал руку на моё плечо, я не мог понять, почему мои мысли путались, стоило ему лишь улыбнуться и взглянуть прямо в мои глаза, почему щёки заливал яркий румянец каждый раз, когда у нас что-то удавалось, и он, от переизбытка эмоций, обнимал меня, крепко сжав в своих руках.       Всё встало на свои места после семи лет совместной работы бок о бок. То был один из вечеров, когда наша покровительница, Мэл Медарда, забирала Джейса на всякие совещания и балы, посвящённые обсуждению чрезвычайно важных вопросов, которые меня ни в коей мере не интересовали. Всё было вполне спокойно, пока мой коллега не ввалился в нашу мастерскую, по пути сшибая мелкие детальки механизмов, которые мы не удосужились убрать ещё вчера, и рухнул на пол, недалеко от стола, за которым я работал. На все мои вопросы и недовольства он ответил молчанием, и я понял, что мне придётся тащить его до спальни, чтобы этот придурок не свалился с болезнью. Очевидно, я понимал, что если Джейс заболеет, то придётся несколько приостановить работу, а этого мы никак не могли допустить.       Собравшись с силами, я попытался приподнять его, игнорируя нарастающую боль в ноге, и, закинув руку Джейса на собственное плечо, поплёлся к выходу из мастерской. Пока мы медленно, но верно шли к его комнате, Талис не подавал признаков осознанности и, в общем-таки, выглядел невыносимо пьяным человеком. Это же подтверждал не самый приятный запах алкоголя, который становился сильнее, стоило ему в очередной раз выдохнуть.       Преодолевая все трудности, я всё же смог дотащить его до кровати и почти сумел аккуратно положить Джейса на неё, но он вдруг приоткрыл глаза, кинул на меня не совсем осознанный взгляд и придвинулся ближе к моему лицу. Я перестал дышать, не понимая, чего мне стоит ожидать, глаза стали шарить по лицу коллеги, а рот приоткрылся в удивлении.       Стоило быть чуточку осмотрительнее.       Схватив меня за волосы на затылке, он прижался своими губами к моим, а пока я осознавал произошедшее, Талис прошёлся своим языком по моим зубам и толкнулся глубже в рот. Пульс начал зашкаливать, зрачки сузились до точки, а лёгкие работали на пределе своих возможностей; адреналин, выброшенный в кровь, позволил бы мне вырваться из его рук и, вдобавок, превратить его лицо в месиво из крови, мяса и костей, но я не хотел.       Вместо этого, я прикрыл глаза и совсем неумело попытался ответить. Наши языки сплелись и я снова задохнулся, пытаясь оставаться в здравом рассудке. Хотя, о каком рассудке могла быть речь, когда я позволял своему компаньону, коллеге, другу, целовать меня, доводить до края лишь от осознания того, что я ему, возможно, симпатичен, возможно, нравлюсь, возможно,

Нужен

      Я оторвался на секунду, чтобы глотнуть воздуха, право слово, лучше бы я этого не делал, как вдруг Джейс произнёс:       — Кейт…       Не раздумывая, я сжал кулак и со всей возможной силы ударил его в скулу, из-за чего он окончательно отключился и свалился обратно на кровать.       Я был шокирован, был обескуражен, не понимал, что произошло. Судорожно поправив волосы, я схватился за трость и со всей возможной скоростью понёсся к выходу из этой чёртовой комнаты. Мысли судорожно носились в голове, воздуха не хватало, а нога болела сильнее обычного, из-за чего каждый шаг ощущался как выстрел.       Зайдя в свою спальню, я захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, тяжело опускаясь на пол. Вздохи стали кратковременными и частыми, а руки сильно сжали кофту в районе сердца. Болело нещадно, я почувствовал, что лицо стало нагреваться, а глаза слезиться. Прикусив губу, я опустил голову ниже, пытаясь сдержать громкий всхлип.       Как же так? Почему? Как я мог? За что? Сотни вопросов и ни одного ответа. В этот момент я понял, осознал, почему симптомы, преследующие меня уже три года, никак не сходились в один-единственный диагноз. Почему нормальный сон не помогал остановить головокружения, а отказ от кофе не убрал дрожь в пальцах. Почему глядя на улыбку Джейса так хочется улыбнуться в ответ и почему я периодически заглядывался на его руки. Всё встало на свои места.       Истерический смешок сорвался с губ, а вместе с ним и пару слезинок, которые я тут же попытался смахнуть, но на их место пришли новые. Я тёр глаза до покраснения, сжимал губы плотнее, поджимал пальцы на ногах, но никак не мог успокоить бушующие эмоции.       Почему? Почему я влюбился в собственного коллегу, почему я так хочу обнимать его, почему хочу, чтобы с губ Джейса, в беспамятстве, срывалось моё имя?       Как же так вышло? Как так получилось, что я не уследил за собственными чувствами? Почему именно в него.       Всю ночь я прорыдал, заглушая всхлипы, на полу собственной спальни, а ближе к рассвету всё же смог подняться, лишь для того, чтобы упасть на кровать и забыться в спасительном сне.       На следующий день, в дверях моей комнаты стоял Джейс и со взглядом побитой собаки, спрашивал, натворил ли он что-нибудь вчера.       В тот момент меня пробрало на истерический смех. Натворил ли он что-нибудь? Нет, конечно, всего лишь вселил надежду на пару секунд, а затем безжалостно растоптал всё, что только можно и даже не помнил этого. Конечно же нет, всё отлично.       Сумев удержать себя от поспешных высказываний, я лишь пожаловался на то, что он был крайне шумным, а он, вздохнув с облегчением, легко посмеялся и извинился, обещая, что этого больше не повторится.       Взглянув на меня повторно, он заметил красноту глаз и, уже обеспокоенно, поинтересовался, что случилось.       Какой же он эмоциональный. По лицу Джейса, будто по книге, можно было прочитать всю гамму эмоций, которую он испытывал. И эта его совершенно не нужная забота, чёрт бы её побрал. Ну как, как в него не

Влюбиться?

      Сумев сохранить лицо, я отмахнулся, сказав, что засиделся в мастерской и не более того, а следом деликатно намекнул, что его прибывание в моей комнате не уместно. Он, смутившись, тут же извинился и выскочил за дверь, громко её захлопывая.       Когда я остался один, я почувствовал облегчение и в то же время горечь. Я хотел от него избавиться и мне его не хватало. Тяжело опустившись обратно на кровать, я прикрыл глаза, пытаясь собраться. Внезапно, я почувствовал жжение в лёгких, а после начал кашлять, прикрыв рот ладонью. Жжение усиливалось, а кашель уже начал причинять боль, как вдруг что-то вылетело из моего рта. Взглянув на руку, всю заляпанную кровью, я тяжело вздохнул и сжал челюсти.       Джейс — открытая книга, которую мне не суждено прочесть.