Запах и вкус мандарин

День. Дорога. И такси. В машине сидит парень и со скукой смотрит в окно, иногда следя за проносящимися пейзажами или же дорогой, которую только едва видно из окна. Казалось бы: солнечный и светлый день, тепло, хорошо, птички поют, все прямо-таки радует жизни. Но ведь нет. Связующий сейчас слишком зол и огорчен собственным проигрышем, чтобы замечать все прелести за окном. Сейчас единственное, чего ему хочется, так это приехать домой и завалиться в кровать без сил. И желательно выплакаться, раз уж такое дело. -Чего такой грустный? - вопрошает водитель, заглядывая в окно заднего вида, дабы посмотреть на своего пассажира. Вот только Ойкаве ни капли отвечать и не хочется. Нет у него желания общаться с незнакомым человеком, а уж тем более посвящать его в свои проблемы. Так что в ответ он лишь промолчал. А мужчина оказался довольно понятливым и тактичным, а потому и сам больше не лез с расспросами. Но так даже лучше. Наконец оторвавшись от окна, Тоору откинулся на спинку сидения, после чего прикрыл глаза и постарался уснуть. Удалось ему это не сразу, но парень все же смог погрузиться в сон. Спал он относительно спокойно. Даже после такого проигрыша ему не снились рожи ни Тобио, ни Ушикавы, что не может не радовать. Он бы так, наверное, и проспал всю дорогу, но проснулся из-за того, что почувствовал как падает. И нет, это не то самое чувство, когда во сне кажется, будто ты падаешь, а потому просыпаешься. Он действительно полетел вперед, но вовремя открыл глаза и выставил руки вперед, уберегая себя от удара об переднее сидение. Ойкава даже не сразу понял, что вообще происходит, но, придя в себя после потрясения, осознал, что машина гонит с огромной скоростью. -Эй, а нельзя ли ехать в соответствии с ограничениями? - с явным недовольством и почти крича, обратился связующий к водителю, но тот даже глазом не повел, - Мужчина, я сейчас позвоню полицию, если вы не будете соблюдать скоростной режим! - в ответ снова ничего, - Не игнорируйте меня! Через несколько секунд, поняв, что ответа он все равно не дождется, Ойкава снова откинулся на спинку сидения и, схватив телефон из кармана, стал набирать номер полиции. Он говорил серьезно, нечего. Когда на том конце сняли трубку и Тоору уже стал объяснять всю ситуацию, машину тут же выбросило на встречку. Водитель постарался вернуться на свою полосу или хоть как-нибудь избежать столкновения с другими автомобилями, но они все равно врезались в какую-то машину и вылетели в кювет, несколько раз перевернувшись. Ойкава давно уже выронил из рук телефон, когда человек на другом конце тщетно пытался добиться от него ответа и стал заметно нервничать. Связующий чувствовал ужасную боль во всем теле, в крови была большая часть некогда светлой олимпийки. Тоору старался не потерять сознание, иначе боялся, что тут же и умрет. Но веки стали заметно тяжелеть. Парень слышал, что вокруг машины уже собралась толпа народу и говорила вразнобой, их голоса смешивались в кашу, в которой можно было едва ли что-то разобрать. Последнее, что увидел Ойкава, так это то, что лобовое стекло машины было практически полностью в чем-то красном. Кровь, наверное. А еще дворники, как ни странно, работали. "Интересно получается.. - подумал связующий, уже теряя сознание, - Почему же они.. Кровь не размазывают?.. " *** Он не знает, сколько времени прошло, прежде чем он снова сумел открыть глаза. В них тут же ударил яркий свет. Тоору видел все вокруг себя только какими-то отрывками, кусочками.. Это странно. Но людей в масках и халатах, склоняющихся над ним и, кажется, куда-то бегущих, он мог разглядеть. -Ч-что.. со мн-.. -Он очнулся! -Тише, все будет в порядке, не волнуйся, - пыталась успокоиться его какая-то девушка своим ровным и мелодичным голосом. Можно подумать, что от этого сейчас ему станет лучше. Но Ойкава тут же почувствовал, что снова отрубается. *** Темнота. Пожалуй, единственное, что он видит. Просто-напросто непроглядная тьма, сквозь которую можно разглядеть разве что собственные руки на расстоянии двух сантиметров от глаз. Что же это за место такое? Неужели он умер и направляется прямиком в ад? Возможно и так. Невыносимой боли он больше не чувствует, да и в принципе сейчас мало, что ощущает. Должно быть, это так странно. И пошевелиться он не может. Будто тело сковали тысячи огромных и невероятно тяжелых цепей. Он хочет выбраться отсюда. Покинуть эту чертову темноту. Он не хочет умирать. Он еще слишком мало сделал в этой жизни, слишком мало прожил и повидал. Постойте-ка.. Кажется, что-то он все же видит. Свет? Неужто и впрямь умер? Но свет отдаляется, снова оставляя его в этой одинокой тьме. Кажется, он что-то слышит. Только не может понять, что именно. Просто что-то пикает. Он чувствует, что приходит в сознание. Вот только глаза открыть не может. Перед ним все еще кромешная тьма. Сквозь боль он поднимает руки, дабы дотронуться до своих глаз. На них какая-то ткань. Он пытается снять ее, но, кажется, у него обмотана ею вся голова. Он опускает руки. Начинают проявляться какие-то воспоминания о произошедшем. Авария, кажется.. Значит, он, вероятнее всего, в больнице. Так вот, что это за пикающий звук. Прибор, говорящий о том, что у него все еще есть пульс. Значит, он все же жив. Хоть какая-то хорошая новость. Он слышит звук открывающейся двери и мгновенно поворачивает на него голову. Какое-то время снова продолжается молчание, после которого он слышит крик. -Он очнулся! Доктор, скорее! Он пришел в себя! - кричал очень даже красивый и мягкий голос девушки, после чего были слышны шаги или даже бег. Ойкава не успел разобрать. Больше он ничего не слышал. Только, разве что, собственное дыхание и уже успевшее надоесть пиканье прибора. Спустя где-то минуту снова шаги. Кажется, вокруг него скопилось сразу несколько людей. Они что-то говорили о его состоянии. Вот только сам Ойкава не мог выдавить из себя и ни звука, пусть и хотел очень даже многое спросить. -Ты был в коме целых шесть дней. Как себя чувствуешь? - спрашивает у него мужской голос, когда все остальные люди уже покинули палату. -Паршиво.. - откровенно отвечает Тоору, еле вытянув из себя хоть это, но далее постаравшись выдать побольше информации, - Все тело..ужасно болит..а голова..будто сейчас..расколется.. -Не удивительно, - не менее откровенно отвечает ему врач, - Но даже так, тебе крупно повезло выжить. Водитель погиб на месте и- -Сынок! Сыночек мой! Тоору! - прервал его женский голос, явно принадлежащий матери связующего, - Дорогой мой! Как хорошо, что ты проснулся! Мой золотой, как я волновалась! - почти кричала женщина, упав на колени и расцеловывая руки парня. -Мам.. -Извините, я пыталась сказать ей, что в палату нельзя, но она меня не слушала, - начал говорить еще один женский голос, владелица которого, видимо, только вошла. -Ничего, пусть, - ответил ей врач, после чего показал жестом, дабы та ушла. Девушка последовала указанию, - Извините, что прерываю, - обратился он уже к матери с сыном, - Но я вынужден кое-что вам сообщить. -Да? - спросила женщина, все еще стоя на коленях и не выпуская из рук ладонь сына. -Ваш сын получил большое количество как незначительных, так и серьезных травм. Среди них переломы ноги, бедра, пары ребер и прочего. Но больше всего ударов пришлось на голову. Довольно сильное сотрясение головного мозга как следствие. Но есть кое-что еще, - произнес он последнее куда мрачнее, нежели все остальное, после чего негромко прокашлялся, - В связи с последней травмой произошло полное отслоение сетчатки обоих глаз. Мы пытались сделать хоть что-то, но операция не дала никаких результатов. Боюсь.. Ваш сын теперь не сможет видеть. -Что?.. - в унисон и с одинаково ужасающимся тоном произносят оба Ойкавы. -Вы, должно быть, шутите, - с сумасшедшей улыбкой говорит Тоору, пытаясь сесть, - Быть того не может, чтоб я ослеп. Не говорите глупостей! Это невозможно! -Сынок.. -Сожалею, но это так. Единственное, что можно сделать, так это операцию по полной замене глаз. Но она очень дорогостоящая, и доноров сейчас нет. К сожалению, других вариантов предложить не могу.. После этого в палате какое-то время продолжалось гробовое молчание. Видимо, все, даже врач, пытались хоть как-то осмыслить эту информацию. Но первым все понял как раз сам Тоору. -Уходите, - тихо, но четко сказал парень дрожащим голосом, - Уходите оба. Уйдите. -Сынок, я.. -Уйди, мам, пожалуйста!.. - повторяет Ойкава куда реще и громче, уже практически плача и умоляя. Женщина с сожалением смотрит на сына, когда и на ее глаза уже наворачиваются слезы, после чего последний раз целует его ладонь и, в конце концов, встает на ноги и медленно покидает палату. Ее примеру следует и сам врач, оставляя, наконец, парня наедине со своими мыслями. Он четко осознает, что это конец. Даже если ему говорят, что шансы, пусть и незначительные, но есть, он понимает, что это все. Это конец. Конец всем его перспективам и мечтам. Будто он не знает, как проходит весь этот процесс донорства. Сначала, будь добр, накопи да принеси много денежек, потом подожди, пока где-нибудь да найдется донор, готовый отдать тебе свои глаза, а вот только потом операция. И еще не факт, что эти чертовы глаза приживутся. Лучше уж сразу сдаться и научиться жить без зрения, чем так. А еще было бы лучше, если бы он и вовсе погиб в этой аварии. Какой смысл ему жить, ничего не видя? Правильно. Никакого. Именно сейчас Ойкава как никогда чувствует себя жалким и таким безнадежным.. Хорошо, что он больше не увидит своей чертовой рожи. Хоть какая-то польза от слепоты. Почему водитель, из-за которого он пострадал, умер на месте? Почему он просто не может прикончить его собственными руками?! Это нечестно! Это несправедливо! Это отвратительно! Как же он ненавидит всех и вся в этом мире! Как же он ненавидит чертово такси! Ноги его больше там ни в одной жизни не будет! Чтоб оно разорилось в крах! От таких мыслей по щекам Тоору уже вовсю текли слезы. И даже повязка, уже полностью мокрая, их не останавливала. Сейчас ему просто нужно выплакаться, чтобы больше никто не увидел его слез. Чтобы он никогда не показался еще более жалким, чем является на самом деле. *** За окном просто прекрасная погода. Прямо-таки радует все и всех на этом свете своим теплом и легким, прохладным ветерком. Слышится пение птиц, которые, видимо, радуются такой погоде. Оно и неудивительно. Кажется, что весь мир становится прекраснее. И все же, отчего так тошно? И радоваться отнюдь не хочется. Сколько дней уже прошло? Четыре? Или шесть? Хотя.. Это ведь и не имеет особого значения. Ведь Ойкава все еще не видит. И даже с кровати встать не может из-за переломов. Со дня, как он очнулся, он больше не позволял пускать к себе никого, даже маму. Только, разве что, врача. Остальных гнал громкой бранью. Не хочется ему никого даже ощущать рядом с собой. Пусть к чертям катятся, если он им так нужен. Внезапно раздается стук в дверь. -Могу я войти? - спрашивает голос врача, на что Тоору, как и всегда, отвечает молчанием. В его случае, это означает согласие, так что врач входит в палату, - Твое состояние уже стабилизировалось. Как себя чувствуешь? -Точно так же, как и в день, когда в себя пришел, - паршиво, - довольно грубо отвечает Ойкава, даже головы не поворачивая в сторону врача. -К тебе посетитель. Представляется твоим другом. Можн- -Имя, - перебивает парень мужчину, таки соизволив обратить на него свое внимание. -Говорит, Иваизуми Хаджиме. -Пускайте, - без колебаний отвечает Тоору, на что врач кивает и пускает в палату, так называемого, посетителя, а сам удаляется, оставляя товарищей наедине. Какое-то время в помещении продолжается неловкая тишина. Никто из них не решается хоть как-то начать разговор - боятся болтнуть лишнего. Но первым просыпается Хаджиме. -Привет, - говорит он своим обычным тоном, полным серьезности. -Привет, - отвечает связующий, уже начиная жалеть о том, что разрешил его пустить, - Чего пришел-то? -Поговорить, - отвечает Иваизуми, подходя к кровати Тоору ближе, а после усаживаясь на стул рядом с ней, - Мы начали переживать, когда ты после отборочных не пришел на тренировку. А на следующий день тренер сообщил, что ты попал в аварию и находишься в коме, - начал парень свой рассказ, попутно очищая от кожуры один из мандаринов, которые купил для Ойкавы, - Все газеты и телевидение Мияги прогудели о том, что "Лучший связующий префектуры попал в аварию и сейчас находится в больнице в тяжелом состоянии". Будешь? - спрашивает Хаджиме, протягивая к товарищу руку с долькой мандарина. Тоору только по запаху понял, что ему предлагают, так что в знак согласия немного приоткрыл рот и почти сразу почувствовал на языке знакомый вкус. -Приятного аппетита. -Спасибо, - невнятно отвечает Ойкава. -Так вот. После этих пары дней больше никто не сообщал о твоем состоянии, да и вообще никакой конкретной информации не было. Вот я и решил навестить тебя, узнать, как чувствуешь себя. -Чувствую себя хуже некуда. Куча переломов, сотрясение мозга и прочее, - серьезно и даже немного зло, отвечает Тоору. -Понятно. Он хочет упомянуть и насчет своего зрения, но не решается. Почему-то ему становится страшно от одной мысли о том, как Ас может отреагировать на эту новость. Негатива сейчас ему явно не нужно, ведь Хаджиме, можно сказать, - единственный человек, которому он доверился и впустил к себе в палату, позволил своему товарищу увидеть себя таким. Таким.. Беспомощным. -Ива-чан, - обращается капитан к своему другу, после попытавшись привстать на локтях, но, к сожалению, безрезультатно, - Что ты скажешь команде? - спрашивает Ойкава, очевидно, больше не зная, о чем им вообще можно поговорить. -Так и скажу: дурак Мерзекава, как и всегда, угодил в неприятности. Только и всего, - отвечает Иваизуми в своей обычной манере, отворачивая голову в сторону выхода, чего Тоору, соответственно, не видит. -Фу, какой ты грубый, - по-детски насупившись, произносит Ойкава, сквозь боль скрещивая руки на груди и, соответственно, стараясь не показать этого Хаджиме. -Заткнись, Мерзекава, - отрезает Ас, уже почти готовясь замахнуться на друга, но сдерживаясь. -Хватит меня уже так называть! -Тебе подходит. -Ива-чан!! - обиженно кричит Тоору, после, чисто на ощущениях, ударяя Иваизуми по руке ладонью. Они снова замолкают. Казалось бы, Ойкава только отвлекся от своих чертовых проблем и травм, как им стоило замолчать. Тоору отнюдь не хочет снова погружаться в свои мысли, которые не приносят ему ровным счетом ничего хорошего. Эта тишина заставляет его думать. Нет, вынуждает. Думать о том, какой же он жалкий, беспомощный, ни на что не способный после этой аварии. Хаджиме просто не знает кое о чем важном.. Тоору мысленно уже успел пообещать себе, что, как минимум, пока на ноги не встанет, ничего ему не скажет. А может и дольше. А пока старается вести себя, как и обычно. Дабы его дорогой собеседник пока ни о чем не догадался раньше времени. -Еще хочешь? - спрашивает Иваизуми, протягивая к Ойкаве еще одну дольку мандарина. -Угу, - мычит связующий в ответ, после чего получает свой небольшой презент. И снова тишина. Она уже стала порядком раздражать обоих парней, но при этом никто не торопился ее прервать. Либо не знали, что сказать, либо думали о своем. Только вот оба на могут понять, о чем думает их собеседник. -Что у тебя за повязка на глазах? - вдруг задает Иваизуми вопрос вслух, хотя этого отнюдь не хотел. "И вот нужно же было тебе об этом спросить.. " - думает Ойкава, который уже выдохнул с облегчением, когда его друг об этом ранее не упомянул. -Да так, по мелочи. Если не заметил, то у меня вся голова перемотана, - тут же решил упрекнуть Тоору, дабы постараться как-то перевести внимание Хаджиме с его глаз. -Заметил, - коротко отвечает Ас, после чего вновь замолкает. Далее, в абсолютной тишине скормив весь оставшийся мандарин Ойкаве, Иваизуми покинул палату и направился домой, перед тем попрощавшись со своим сокомандником. Тоору снова остался один. В этом одиноком помещении, где и так не желал никого видеть. Хаджиме был единственным, кого он пустил, но.. Почему? Он и сам на этот вопрос не может дать ответа. Наверное, это было спонтанное решение. Но Ойкава, как ни странно, не жалеет об этом. И не потому, что Иваизуми угостил его фруктами. Тогда почему? Он не знает.. Еще какое-то время размышляя об этом, Тоору уснул. И снились ему отнюдь не самые хорошие сны.. *** -Наконец-то, боже, - тихо бурчит Ойкава себе под нос, будто рядом с ним никого нет, вставая на ноги. Только что он впервые за столь долгое время встал с кровати. Да, пусть с костылями, но все же. Он так давно не ощущал твердого пола под ногами.. Сколько времени прошло с момента аварии? Месяц? Полтора? Два? Ойкава давно потерял счет, а как-то узнать возможности почти нет. Да и ему это ни к чему.. Смысл следить за календарем, если ты все еще слеп? Правильно. Для Тоору нет смысла. Пусть врач и говорит дату каждый день, но парень всегда заставляет себя забыть о ней как можно скорее. И у него это вполне выходит. С головой у него почти порядок, так что и эту убогую перемотку у него убрали. Но повязка все еще остается.. Маму с последней их встречи он пускал только пару раз. Каждый раз женщина плакала.. Ойкаве несомненно жалко свою мать, но сам он уже давненько не плакал.. Видать, слезы уже устали течь по щекам. Иваизуми с прошлого раза приходил лишь единожды. И то их разговор не отличался какой-либо информативностью. Как и было всегда, впрочем-то. Тоору знает, что Хаджиме придет именно сегодня. Не то чтобы знает, но он в этом уверен. Внутри что-то подсказывает. Сегодня Ойкава планирует рассказать ему.. -Как себя чувствуешь? - спрашивает врач спустя какое-то время у своего пациента. -Мне кажется, что вы спрашиваете это чисто из вежливости, - произносит Тоору, после оборачиваясь на мужчину, - Ведь и сами знаете ответ, не так ли? - спрашивает он совершенно без улыбки, чуть склоняя голову на бок. -Как всегда паршиво, да? - вздохнув, с мягкой улыбкой, догадаться о которой Ойкава может лишь по голосу, говорит врач. -Да. Как всегда паршиво, - твердо отвечает Тоору, в конце утвердительно кивая, после чего снова отворачивается в сторону окна. -Но, судя по результатам анализов и прочим показателям, тебе уже куда лучше. Думаю, скоро тебя можно будет выписывать, - произнес врач, глядя на какой-то листок у себя в руках, а после переводя взгляд на спину парня. Ойкава молчит. А что ему можно или нужно сказать? То, что он рад? Да нет, он ни черта не рад. Сказать, что это хорошо? Нет, это ужасно! С чего бы ему это говорить?! Именно поэтому он многозначительно молчит, наверное, даже не подавая хоть каких-то признаков заинтересованности в этом разговоре. Вообще. Врач так же молча уходит, вновь оставляя Ойкаву одного. Признаться, на данный момент одному ему оставаться куда лучше. Во-первых, потому, что его никто не видит. Во-вторых, не приходится ни с кем разговаривать. Второго, к слову, хочется больше всего. Почему бы во время аварии какой-нибудь штуке не отломиться и не проткнуть ему горло? А лучше голову или еще чего, чтобы шансов выжить не было. Почему он сам на переднее сидение не сел, чтобы, как и водитель, погибнуть на месте? А еще лучше, чтобы он не садился в такси, а подался домой на автобусе или любом другом транспорте, и сейчас бы не думал о шансах смерти в прошлом и попытках в будущем. Прерывая его размышления, в дверь палаты кто-то стучит, после чего дверь, судя по звуку, отворяется, и этот "кто-то" заходит внутрь. Молчит. -Ходишь уже, смотрю, - произносит такой знакомый голос, после чего шаги его источника приближаются в сторону Ойкавы, - Как самочувствие? - спрашивает Иваизуми, останавливаясь чуть позади Тоору. -Бывало и лучше. "Всегда было лучше" -Ясно, - кратко отвечает Хаджиме, затем делая еще пару шагов вперед, таким образом полностью поравнявшись с Ойкавой. Молчит. Значит, на него не смотрит, иначе бы спросил про повязку. Наверняка смотрит в окно. Ойкава тоже хочет увидеть пейзаж.. Передвигая костылями, Тоору подходит к окну, после чего на ощупь открывает его. Ставит один костыль рядом, далее опираясь лишь на один, наполовину высовывается из окна, полной грудью вдыхая свежий воздух, а после громко выдыхая, когда на его лице появляется улыбка. Давно он, кажется, не улыбался.. -Хорошая погода, да? - спросил Ойкава своего друга, видимо, только по ощущениям догадавшись, какая вообще обстановка на улице. -Да, - коротко отвечает на его слова Иваизуми, подходя чуть ближе. Какое-то время они молчат. Снова. В их разговорах так много долгих и неестественных пауз, что это уже начинает не то что раздражать.. Оно начинает пугать. -Что за повязка? - спрашивает Иваизуми, таки обратив на нее внимание, после чего улыбка Тоору быстро и стремительно угасает. "Хорошо же разговор начали.. " -Ну.. - неуверенно тянет Ойкава, хотя основательно подготовился к этому разговору, поворачиваясь к окну спиной и опираясь локтями о подоконник, - Дело в том, что.. - нет, он не может сказать, - Из-за множества ударов головой во время аварии.. - нет, прекрати, пока не поздно! - Сетчатка обоих глаз полностью отслоилась и.. - ну все, уже поздно, теперь уж, будь добр, скажи, не струсь, - И я ослеп. Совсем, - о боже.. Иваизуми какое-то время молчит. Видимо, пытается переварить только что полученную информацию. Тоору может понять, а потому ждет молча, направляя голову в предположительную сторону Хаджиме, будто смотря на него. -Не верю, - твердо заявляет Иваизуми, что, учитывая его тон, спорить с ним мало бы кто решился. Но не Ойкава. -Не веришь?.. - переспрашивает Тоору куда мрачнее, после чего, схватив оба костыля, подходит к Хаджиме, - Не веришь, да?! - повторяет он уже зло и раздраженно, скаля зубы, - Можно подумать, я вот так легко в это поверил! Но я лично убедился, что совсем не могу видеть! Совсем!! Мне говорили, что можно вернуть зрение только заменив глаза на донорские. А их нет, понимаешь?! Нет их! Все! Конец спектакля, занавес, аплодисменты! Спасибо за внимание! Не забудьте оставить положительный отзыв, блин! - почти кричал Ойкава, от злости даже схватив одной рукой ворот толстовки Хаджиме. -Ойкава, успокойся.. - спокойно говорил Иваизуми, аккуратно взяв за запястье Тоору, пусть в его голосе и читались какие-то нотки испуга. -Не могу, Ива-чан, не могу! - говорил Ойкава, только сильнее сжимая воротник одежды Хаджиме, - Ты ведь не веришь мне, так?! Ну так посмотри на мои глаза, посмотри! - заявил он, после отпустив Иваизуми и резко сорвав с глаз повязку, затем в мгновение открыв веки. Ничего не видит. Как и ожидалось.. Иваизуми молчал, не говорил ни слова, чем только больше пугал и одновременно злил Ойкаву. Тоору направлял взгляд в примерную сторону Хаджиме, сильно сведя брови к переносице и не прекращая скалиться. -Ива-чан, не молчи.. Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста.. - уже жалобно произнес Ойкава, но все еще с нотками злости, снова хватая друга за ворот, - Опиши мои глаза, как они выглядят? - снова более мягким тоном сказал он. Слышно, как Иваизуми нервно сглотнул. -Они.. - начал говорить он едва слышно, - Полностью черные. Радужка полностью черная. Я будто в непроглядную тьму смотрю, - произнес Хаджиме немного шокированным и одновременно напуганным голосом, больше даже не пытаясь убрать руку друга от своего ворота, дабы таким образом даровать себе свободу. -Врач почти так же говорил, - ответил Ойкава, отпуская Иваизуми, а затем снова натягивая повязку на глаза, - Эта чернота - признак того, что этот участок глаза больше не способен воспринимать и передавать световые импульсы в мозг. Отслоение сетчатки может развиться по-разному. Чаще всего из-за уже присутствующих до этого заболеваний в роде миопии. Но также может появиться и из-за травм. В частности, ударов головой. Но удар, чтобы поспособствовать отслоению, должен быть довольно большой силы, например, при падении с высоты, производственных травмах или же, - Тоору делает паузу, вздыхая, а затем отворачиваясь к окну, - Дорожно-транспортных происшествиях. Ойкава молчит. И Иваизуми это пугает. Он хочет что-то сказать, но не находит,что именно, а потому решает молчать. Успокаивать или утешать его ни к чему - не каждый день все же зрение теряет. Все равно не сработает. -Иди домой, - говорит Ойкава, снова наполовину высовываясь из окна, - Незачем тебе со слепыми водиться, - произносит он даже как-то.. Грустно? Хаджиме молча разворачивается, после чего подходит к выходу из палаты, но останавливается. -Есть зачем, - говорит он, затем открывая дверь и покидая помещение. Ойкава хочет что-то сказать, но его друг уже уходит. Тоору молча закрывает окно и садится на кровать. Он медленно поднимает руку и чуть касается пальцами повязки. -Ива-чан.. - шепотом называет он имя друга дрожащим голосом, едва сдерживая слезы. *** Обычный день. Самый обычный. Парень быстрым шагом движется по тротуару с пакетом фруктов в руках, пропуская очередную тренировку. Да, Иваизуми теперь с легкостью может назвать себя подлым и безответственным. Но, на его взгляд, Ойкава важнее. Он стал наведываться к связующему чуть ли не каждый день, должно быть, неосмысленно желая улучшить если не физическое, то хотя бы моральное его состояние. Может быть, это вряд ли получится, но, как говорится, попытка не пытка. Он стучится в дверь палаты, которая стала ему почти родной, после чего аккуратно входит внутрь и застает удивительную картину: Тоору идет без костылей и пытается не обо что не споткнуться, а рядом стоит женщина, готовая в любой момент, если что, поймать парня. -Здравствуйте, - говорит Иваизуми, проходя внутрь и закрывая дверь. -Ива-чан! - радостно отзывается Ойкава, поворачивая голову в его сторону, после начав вышагивать ему навстречу. Неуверенно, неуклюже, немного глупо. Словно ребенок, пытающийся научиться хорошо и быстро ходить. Он вытягивает руки вперед, дабы ни на что не наткнуться. Но, кажется, обо что-то все-таки спотыкается и летит вперед. Хаджиме едва успевает поймать его под руки, а после поставить обратно на ноги. -Смотри-ка, я делаю успехи! - с улыбкой хвастается Ойкава, едва ли не подпрыгивая на месте от радости. -Дурак Мерзекава! - недовольно отзывается Иваизуми, чуть толкая собеседника в плечо. -Ива-чан!! - как и всегда, с претензией зовет его Тоору. -Здравствуй, Иваизуми-кун, - говорит женщина с мягкой улыбкой, подходя к сыну, - Как давно мы с тобой не виделись, я даже узнала тебя не сразу. Ойкава много чего рассказывал о тебе. Ты, кажется, с младшей школы мало изменился. В плане характера. -Ну мам! Женщина тихонько смеется, после чего берет сына за ладонь, а другой рукой - за плечо и садит его на кровать. Они разговаривают. Все втроем. Давно ли Ойкава мог так искренне, радостно улыбаться и смеяться? Должно быть, очень. Сам Иваизуми видел его таким разве что несколько раз. Его улыбка почти всегда наигранна и фальшива. Надменна и величественна. Как у короля. Хотя.. Он определенно и есть Король. По крайней мере, был.. До недавнего времени. -Тоору, мне нужно поговорить с тобой, - вдруг неожиданно мрачно говорит женщина, грустно глядя в пол. Иваизуми хотел тихо выйти, дабы не мешать матери и сыну в их личном разговоре, но его остановили слова женщины. -Останься, Иваизуми-кун, я тебе доверяю, - после такого парень просто не может уйти, - Тебя ведь скоро выписывают, а я работаю на двух работах и днем, и ночью, чтобы закопить тебе на операцию. Понимаешь.. Я не смогу ухаживать за тобой из-за занятости. Извини, сынок.. Мне придется нанять сиделку или что-то вр- -Это не обязательно, - как отрезает Ойкава, вновь приняв удручающий вид, - Я сам могу о себе позаботиться. То, что я слеп, еще ничего не значит. -Ну пойми же ты, дурачок! Я не смогу оставить тебя одного просто потому, что у меня сердце и душа не на месте будут. Я же беспокоюсь о тебе, сынок.. - она ласково погладила парня по волосам, - А так хоть как-то спокойнее будет.. -Извините, но, - совершенно беспардонно вклинивается в разговор Хаджиме, - С ним мог бы быть я. -Ива-чан?.. -Нет-нет, что ты, Иваизуми-кун. Ты ведь и сам еще ребенок. А как же твое обучение? Тренировки? Родители?.. -Я живу один под попечительством формального опекуна, так что все нормально, - снова говорит он твердо, хотя и сам не до конца понимает почему так делает, - Что же касается обучения, то.. Ойкава ведь все равно будет ходить в школу. Мы в одном классе. Тренировки не так важны. Женщина какое-то время молчит, то ли сочувственно, то ли благодарно глядя на Хаджиме. После переводит взгляд на сына, а затем и вовсе опускает глаза в пол. Видно, размышляет на этот счет. -Нет, Иваизуми-кун, - довольно тихо говорит женщина спустя какое-то время, - Я не хочу, чтобы ты ухаживал за Тоору. Не подумай, это не из-за того, что я тебе не доверяю или думаю, что ты не справишься, нет. Просто не хочу обременять тебя. Ты ведь и сам еще ребенок.. - говорила она, не поднимая глаз, виноватым голосом. -Я понимаю, но все же настаиваю на своей кандидатуре. Я не возьму с вас денег - они мне ни к чему. Просто позвольте помочь вам и вашему сыну. Мы с Ойкавой знакомы с младшей школы, я знаю все его повадки и прихоти. Прошу вас, - к концу речи Хаджиме поклонился поклонился в пояс матери Тоору. -Нет. Нет, Иваизуми-кун. Я не смогу позволить. Встань прямо, - немного строже ответила женщина. Хаджиме послушно выпрямился и больше не сказал ни слова на этот счет. Ойкава, в свою очередь, все это время лишь слушал диалог матери и друга, не решаясь вставить в него хоть одно свое слово. *** На улице довольно ветрено. Да и в целом как-то холодает, хотя, казалось бы, зима давно прошла, а вслед за ней наступила весна, принеся с собой тепло и радость. Иваизуми пытается зарыться лицом в воротнике куртки, дабы спрятаться от несильного, но пронизывающего ветра, но безуспешно. А вот его спутника это нисколько не волновало. Ойкава шел с высоко поднятой головой, точно так же, как и было всегда. Будто он вовсе и не терял зрение и прямо сейчас уверенно смотрит вперед. Все же к этому нелегко привыкнуть.. К тому, что теперь капитан волейбольного клуба старшей Аобаджосай.. слеп. -Ива-чан, помедленнее, - окликает парня Ойкава, крепче вцепившись в его руку и сильнее опираясь на трость, - Я не успеваю за тобой, - произнес он как-то неловко, опустив голову вниз. -Угу, - только услышал он в ответ. Ойкава чувствует, как ему в лицо дует слабый, холодный ветер, но вот прятаться от него не спешит. Он хочет впитать в каждую клеточку своей кожи незабываемые ощущения от каждого прикосновения, каждого дуновения ветерка, каждого лучика солнца, каждой капельки дождя. Ногами он ощущает под собой твердый асфальт, слышит, как в него с каждым шагом врезается конец трости. Слышит шелест листьев, тихое и отдаленное пение птиц, чьи-то голоса, даже дыхание своего спутника, и свое тоже. С каждым вдохом он улавливает приятный запах свежего воздуха, чувствует слабый аромат одеколона Хаджиме. Странно, что раньше он всего этого просто не замечал. И очень печально. -Я все не могу понять, - начал говорить Ойкава полушепотом, опустив голову, будто смотря под ноги, - А чего ты возишься с таким, как я, а? - ну вот, снова он за свое, молчать надо было, идиот. -Прекрати задавать такие вопросы, Дуракава, - своим обычным серьезным тоном ответил Иваизуми. -И тем не менее, каждый раз ты отвечаешь точно так же: просишь не спрашивать о таком. Вот и весь диалог, - с еще большим количеством грустных ноток в голосе произнес Тоору. Иваизуми, как и обычно, промолчал. Ойкава тоже затих. Они так и шли по относительно небольшой территории больницы молча, пока и Хаджиме не решился задать вопрос. -А вот я не понимаю другого: почему ты сразу же отказался от помощника? Знаешь же, что.. - он не смог договорить, так как невольно в этот момент посмотрел на друга, который очень внимательно слушал его, подняв и повернув голову в его сторону, и пытался не стараться разглядеть выражение его глаз сквозь темные очки, из-за чего тут же отвел взгляд. Но разумеется Ойкава знает. Знает, но вслух этого никто не скажет. Тем более Иваизуми. Знает, что жалок и беспомощен, что слаб и неволен, что просто устал. Знает, но.. не скажет, не признается. -А вот я не понимаю, как тебе удалось уговорить маму на твою кандидатуру. Ее же черт переспоришь, - усмехнувшись, озвучил Тоору эту фразу, вместо своих мыслей, слабо улыбнувшись. -Даже если бы она продолжала отказывать, то я бы не остановился. Но и ты, как такового, особого противоречия не высказывал. Если бы ты был категорически против, то я бы прекратил. Но я все же добился своего, - даже с долей гордости произнес Хаджиме. -Пусть на это и потребовалась неделя? -Пусть на это и потребовалась неделя. Ойкава тихо хихикнул, а после снова замолк. Выражение лица у него задумчивое, грустное. Это видно, будь он хоть в очках, хоть с повязкой, хоть направляя свой незрячий взгляд черных глаз на него. Пусть Тоору и старался, но пытаться повторять свои прежние поведение и эмоции до аварии у него получалось довольно плохо. Он все равно уже вел себя не так, как раньше. Не так много шутит, улыбается куда фальшивей, чем раньше, не показывает свой излюбленный жест "мира" и вообще не говорит ни слова про волейбол. Теперь для него это больная тема, и Иваизуми его понимает, а потому так же не заводит разговора на этот счет. Ойкава и так сам не свой, пусть не так хорошо с ним знакомому человеку будет этого не особо заметно. А вот Хаджиме это четко видит. -Ива-чан, - снова довольно робко позвал Ойкава своего собеседника полюбившимся прозвищем, - А ты уверен, что это хорошая идея? -М? Что именно? - немного озадаченно спрашивает Иваизуми. Ойкава резко отпускает руку друга и останавливается, опустив голову. Хаджиме остается только стоять рядом. Тоору дрожит. -То, - начинает он дрожащим голосом, сжимает кулаки с огромной силой, что ногти больно впиваются в кожу, - То, что ты хочешь так нянчиться со мной.. Иваизуми не знает, что ответить. Молчит. И этим только больше заставляет Ойкаву нервничать и дрожать. Хаджиме подходит к другу ближе, а после заключает в свои объятия. -Хорошая, - он прижимает Ойкаву к себе немного сильнее, - Я уверен. Тоору всхлипывает, старается не заплакать, не показать свою слабость. Только лишь неуверенно отвечает на объятия друга. Тепло. Несмотря на холодный ветер, "Ива-чан" действительно очень теплый, а потому Ойкава обнимает его чуть крепче. Это ли ему было нужно так давно? Скорее всего. Приятно. Так, что хочется расплакаться прямо у него на плече, высказать все, что он думает об этой чертовой жизни. Но нельзя. Он сам себе запрещает это делать. И оно, возможно, даже к лучшему. -Пойдем внутрь. Ты холодный, - почти шепотом говорит Иваизуми, все еще не отпуская Ойкаву. Тоору слабо кивает. Хаджиме прерывает их объятия, а после Ойкава вновь берет его под руку, и они продолжают путь в противоположную сторону. *** "Почему так до жути холодно?" - вновь задается этим вопросом Ойкава, после чего медленно встает с пола и, пытаясь держаться за стену руками, предпринимает попытки выйти из комнаты. Он еще не может привыкнуть к дому Иваизуми. Не будь он слеп, то сделал бы это в несколько раз быстрее, а так.. -Ива-чан! - окликает он друга, уже выйдя из комнаты, а следом за его голосом доносятся приближающиеся быстрые шаги. -Что такое, Дуракава? - спрашивает Иваизуми своим обычным голосом, но в нем можно различить нотки беспокойства. -Почему так холодно? - жалобно спрашивает Тоору, сведя брови домиком и полностью игнорируя обзывательство со стороны друга, - Я чувствую, как превращаюсь в ледышку.. -У тебя может быть озноб, - произнес Хаджиме в ответ, взяв в руки ладонь Ойкавы и "измеряя" ее температуру, - Ты не заболел случайно? -С чего бы мне болеть?! - возразил парень, выдергивая свою руку, а после прижимая ее к себе, - И хватит уже вести себя со мной как мамочка! Я не маленький уже! -Слушай, как думаешь, может, тебя к неврологу или психиатру сводить, а? - все так же спокойно ответил Иваизуми, - А то ты и впрямь как истеричка. -Ива-чан!! - обиженно кричит Ойкава, а сквозь очки не видно его грустных глаз. И правда.. Чего это он на него взъелся?.. Может, просто не привык к такой опеке и заботе со стороны друга? Вполне возможно. Но с каждым таким размышлением ему все больше кажется, что это по какой-то другой причине. Или же причинам. -Извини.. - куда тише спустя какое-то время молчания говорит Тоору, опускает голову. -Ничего такого. Не извиняйся, - отвечает Иваизуми и берет парня за локоть, затем ведя за собой, - Но согреть тебя все же нужно. И не смей сопротивляться - все равно не получится. Ойкава и не думал даже. Просто послушно шел за Хаджиме. Иваизуми привел Тоору обратно в комнату, после чего достал из шкафа довольно большой плед и аккуратно накинул его на плечи друга, затем прямо таки закутывая его в ткань. -Так лучше? - спрашивает он, все еще немного придерживая края пледа. -Да. Спасибо, - тихо и дрожащим голосом отвечает Ойкава, опустив голову. Хаджиме осторожно приобнимает парня за плечи и садит на диван. -Слушай, так может все-таки расскажешь поподробнее, что произошло в той аварии? Я не полностью доверяю прессе, - говорит ас, явно стараясь подбирать слова, чтобы не навредить состоянию друга еще больше. -Нет. Вернее, нечего рассказывать, - Ойкава отворачивает голову от одноклассника, а после медленно снимает очки и кладет их рядом, - Авария как авария, ничего ведь особенного. Только жалко, что то, что я увидел последним, не было чем-то действительно важным и стоящим. Он замолкает. Эта пауза продолжается еще какое-то время, пока Иваизуми в полной мере осмысляет сказанное. -Ты в будущем еще много чего увидишь, я уверен, - почти шепотом произносит Хаджиме, положив ладонь на плечо Тоору. На эти слова Тоору лишь кивает. -Не факт. Иваизуми хочет возразить, но не может. -Давай-ка спать? Если уж ты так сильно хочешь пойти завтра в школу, - сказал он спустя пару минут. -Ага, - Ойкава снова кивает. Хаджиме помогает ему дойти до ванны, почистить зубы, умыться и переодеться, после чего укладывает спать. "Спокойной ночи" - бросает он почти шепотом, затем ложась рядом с другом на двуспальную кровать. "И тебе" - отвечает Тоору, зарываясь в одеяле. Оба спустя какое-то время засыпают. Но Ойкаве снится отнюдь не приятный сон. Будь он слепым с самого рождения, то, разумеется, видел бы сны, состоящие целиком и полностью из звуков, запахов и прочих ощущений. Но он получил травму, а потому отчетливо видит картинки. Как его раз за разом сокрушает в матче Ушиджима, заклятый враг с самой средней школы, а затем и Кагеяма на пару с рыжим коротышкой, первый из которых в прошлом был его кохаем, которого он сам обучал искусству позиции связующего и зверским подачам. Как же сильно он ненавидит этих троих.. Но сейчас это чувство увеличилось раз в тысячу, ведь у них осталась возможность играть и делать все, что он пожелают, самостоятельно. У них осталась возможность видеть. Тоору снова просыпается в холодном поту, со слезами на глазах и с прерывистым дыханием. Вслед за ним просыпается Иваизуми и пытается его успокоить. Кажется, он привык к его постоянным кошмарам и ночным истерикам из-за них. Дает другу выпить холодной воды, сидит рядом иногда в обнимку почти до самого утра, утирая с его лица слезы. Кажется, он и сам скоро искренне возненавидит аса и связующего-первогодку. На утро у Ойкавы снова нет настроения. На нем словно лица нет, пусть это и неудивительно. Но даже так Иваизуми помогает ему собраться в школу. Тоору действительно хочет посещать уроки, либо же это его хитрый способ попасть в волейбольный клуб. Но Хаджиме не против. -Ива-чан, ты же помнишь? Ты обещал отвести меня в клуб, - Ойкава чуть улыбается, надевая очки. -Помню, Мерзекава. Если обещал, значит отведу. Думаю, наши будут рады встрече с капитаном. -Наверное, - его улыбка становится грустной, Тоору опускает голову. Но уже через пару секунд он получает нехилый удар в плечо. -Э-эй! Ива-чан, за что?! - недовольно завопил шатен, схватившись за ушибленное место. -Меньше глупостей говорить будешь, - строго ответил Иваизуми, засунув руки в карманы, - Конечно они будут рады тебя видеть! Что еще за сомнения, а?! - он немного злился на друга. -А кому нужен слепой капитан?! - куда громче крикнул Ойкава с жалостью в голосе, сведя брови домиком. Хаджиме и сам замолк. Он что, не собирается бросать волейбол? С такой-то травмой? Как физической, так и моральной. Все еще хочет показать, что лучше остальных? Какой же он все-таки.. -Дуракава, - только выпалил Иваизуми, после чего взял ключи и перекинул сумку через плечо и подал другу вторую, что принадлежит Тоору, - Пошли уже, а то опоздаем. Он взял связующего за руку и повел к выходу, после чего они направились в школу. Ойкава на улице всегда брал Хаджиме под руку. Так было меньше шансов с чем-либо или кем-либо столкнуться. Но Иваизуми и не сопротивлялся. В школе все смотрели на парня с нескрываемым интересом, некоторые даже с шоком. Они о чем-то шепотом переговаривались между собой, глядя на этих двоих косо. Может, все же хорошо, что Тоору этого не видит? Их учителя искренне посочувствовали ему. На уроках они сидели рядом. Ойкава не мог конспектировать материал, так что ему оставалось только слушать и вникать так. Вместо него это делал Хаджиме. Он помогал другу ходить по коридорам, пообедать, с кем-то пообщаться. Постоянно был рядом. Кажется, теперь он больше похож на телохранителя. Но вот, когда уроки закончились, им следовало пойти в клуб. По Тоору было видно, что он очень взбудоражен этим походом, на его лице так и сверкала улыбка. Когда они зашли в спортзал, остальные уже были там. Это было понятно по стуку мячей и скрипению обуви о пол. -Ойкава-сан! - тут же раздалось по всему помещению, следовало команде только заметить своего капитана. Они тут же сбежались к нему, желая знать, что же все-таки произошло. Тоору же им все рассказал. Не в таких подробностях как Иваизуми, конечно. Исключительно в общих чертах. Но даже так они прекрасно поняли, что произошло, а потому активно подбадривали своего капитана, как это делал всегда он сам. Ойкава мог только благодарить их за это. Жаль, что он совсем никому не может сказать, что же у него на душе на самом деле.. *** -Ай! - раздается короткий звук по всему залу сквозь громкие удары мячей. -Попробуй еще, - говорит парень спокойно, подавая другу упавший на пол мяч, на что тот уверенно кивает. Ойкава пробует снова. Пробует просто кинуть мяч в стену и элементарно поймать его. Упражнение примитивное для обычных людей. Но для, скорее всего, бывшего связующего это довольно сложно. Мяч падает на пол каждый раз. А Иваизуми, вместо того, чтобы тренироваться с остальными, стоит рядом с другом и всячески помогает ему, пусть тот и пробовал гнать его прочь. -Получилось! Ива-чан, ты же видел? У меня получилось! Я поймал мяч! - радостно заговорил Тоору, повернувшись к Хаджиме и прижав мяч к себе, словно что-то очень ценное. -Видел, Дуракава, видел.. - ответил Иваизуми, непроизвольно ласково улыбнувшись. Ойкава продолжил бросать мяч в стену. И теперь у него действительно стало получаться ловить его. На его лице была искренняя, радостная улыбка. Казалось бы, он радуется такой очевидной мелочи. Словно маленький ребенок. -Пойдем, Ойкава. На сегодня достаточно, - спустя какое-то время произнес Хаджиме. -Нет, Ива-чан! У наших ведь тренировка еще не кончилась! - тут же возразил Тоору в своей привычной манере. -А для тебя хватит. Мы ведь завтра еще придем, - продолжает уламывать. -Но Ива- -Пошли, - чуть грубее сказал Иваизуми, схватив Ойкаву за руку и потащив его за собой, - Ты и так притащил меня сюда хитростью. -Неправда!! - он продолжал упираться, стараясь вырвать свою ладонь из рук друга. -Правда. Не сопротивляйся, а то мне придется тащить тебя на руках. Как тогда, когда ты перетренировался, и у тебя заболело колено. Да так, что ты сам даже стоять не мог. Хочешь? Парень притих. Иваизуми даже остановился, чтобы обернуться на него. Ойкава смотрел в пол. Колено все еще болит. А после аварии только сильнее. Он периодически просыпается из-за болей, но старается сдерживаться, чтобы не заскулить на всю квартиру. Другу же он ничего на этот счет не говорил. Не вовремя он вспомнил ту травму. -Все хорошо? - осторожно спросил Хаджиме. -Да. Пошли уже, - Тоору все еще не поднимал глаз. Иваизуми лишь согласно кивнул, после чего взял ладонь друга покрепче и повел в сторону раздевалки их волейбольного клуба. На следующий день они и вправду снова пришли на тренировку. На этот раз Ойкава старался делать верхнюю передачу в стену, пока отходя от нее не особо далеко. И, вроде как, получалось у него неплохо. Тело все же помнит, что делало на протяжении долгих лет тренировок. Не зря же он в прошлом лучший связующий префектуры, да?.. -Ива-чан, - почти шепотом произносит Тоору, а после замолкает, ожидая ответа друга. -Чего? -Иди пока потренируйся с другими. Я сам справлюсь, - на лице Ойкавы была грустная улыбка, он опустил глаза в пол. -Нет. Я одного тебя не оставлю. -Иди. Чего тебе стоит? Хоть один раз нормально потренируйся. А я пока поработаю со стеной в одиночестве. Давай, давай. Хаджиме задумался. С одной стороны, что может случиться с Ойкавой в зале? Теперь более, что он сам всегда будет недалеко, как и остальные. Тем более, что он сам его отпускает. С другой же, неправильно как-то получается.. -Чего застыл, Хаджиме-чан? Иди уже, - с добродушной улыбкой произнес Тоору, что вывело Иваизуми из мыслей. -Заткнись, - бросил он недовольно, после чего развернулся и стал медленно отходить, - Но это первый и последний раз, ясно тебе?! -Да-да, конечно. Признаться Иваизуми сообразил не сразу, но вскоре до него дошло, что.. -Ойкава назвал меня по имени?.. -А? Чего там бормочешь, Иваизуми? - переспросил Матсукава, стоящий рядом с парнем и, соответственно, услышавший его слова. -Да так. Ничего, - коротко ответил Хаджиме и посмотрел в ту сторону, где должен быть их драгоценный капитан. Он действительно все еще был там. Стоял, делал передачу, никого не трогал. А ведь сейчас он мог бы раздавать пасы направо и налево.. Так, не время об этом думать! При этой мысли Иваизуми сильно ударил себя по щекам, что товарищи от испуга чуть вздрогнули. Не хватало еще ему самому расклеиться. Тогда всякому спокойствию и психическому здоровью Ойкавы точно каюк. Именно поэтому нужно собрать силы в кулак и не ныть. Держать мысли и эмоции под контролем и все будет в порядке. Наверное.. -Ива-чан, можешь оставить меня одного? Пожалуйста, - попросил Тоору уже когда они были дома с грустной улыбкой на лице. -Зачем это? -Просто немного хочу побыть один. Ты же со мной круглые сутки рядом, дай небольшую передышку. Хаджиме недоверчиво посмотрел на друга. Видел бы он это сейчас, то наверняка бы что-нибудь возразил или упрекнул его за такой взгляд в своей обычной манере. -Ладно, - ответил Иваизуми, после чего вышел из комнаты. Ойкава еще несколько секунд смотрел в ту сторону, откуда донесся звук закрывающейся двери. После он медленными шагами добрался до дивана и сел, снял злосчастные очки. Из его глаз тут же полились слезы. Много. Невероятно много. Он плакал. Старался делать это тише, чтобы друг его ни за что не услышал. Утирал мокрые дорожки с лица рукавом, прикусывал губу до невероятной боли. Лишь бы не завыть, не заскулить, не закричать от боли, несправедливости, досады и горя, собственной немощности и жалости. Почему он никак по-другому не может выпустить свои эмоции? Что там люди обычно делают в таких ситуациях? Режутся? Да он даже этого сделать не сможет. Нет ни острых предметов, ни возможности. Он все равно ничего не увидит. Суицид? Да, но каким образом? Он ведь вену не увидит, узел не завяжет, таблетки не найдет, до крыши не дойдет, а в ванне и вовсе один не останется. Потеря зрения лишила его даже возможности избавиться от мучений и обрекла на сплошные страдания. Разве что с окна спрыгнуть.. Если головой вниз, то высоты четвертого этажа вполне хватит.. И он не собирается оправдываться перед собой за такие мысли! Ему надоело, что он ничего не может по глупой случайности, а Ива-чан носится с ним, как с маленьким ребенком, пока его мама без отдыха работает, чтобы накопить на его операцию. Хотя, какая к черту случайность?! Виноват тот водитель, что превысил скорость, и точка! А вообще, что он сам делает?! Целое и жалкое ничего, правильно! Ну так и зачем ему продолжать напрягать двух дорогих ему людей, если он может избавить от этого и их, и себя? -Ойкава, все нормально? - доносится голос из-за двери, на что Тоору мигом вытирает все слезы и пытается сделать голос как можно тверже. -Да, все в порядке. Еще немного, пожалуйста, - произнес он почти не дрожащим голосом, а после звуков отдаляющихся шагов и вовсе сполз на пол. И так, стоя на коленях и нещадно рыдая, он приходил только к одному максимально простому выходу из этого жизненного конфуза. Нужно закончить это жалкое зрелище. *** С того дня Ойкава все чаще просил оставить его одного. Честно говоря, Иваизуми это очень сильно настораживало, но и воспротивиться он не мог. Этот дурак ведь не покончит с собой, не так ли?.. Да ну, нет конечно, глупости какие, с чего бы ему? По крайней мере, Хаджиме надеется на это. Так же к ним раз в неделю приходит мама Тоору, всегда приносит что-нибудь вкусненькое, в том числе и молочный хлеб, который так любит ее сын. Иваизуми не останавливал ее. В конце концов, это все-таки его мама, а он всего лишь друг. Естественно, им нужно встречаться. Она не говорила об этом сыну, но сказала ему: такими темпами ее работы, на операцию она накопит очень нескоро. Женщина чуть ли не впадает в отчаяние, уже не зная, как ей поступать. Хаджиме и сам бы пошел на работу, или даже на несколько, лишь бы помочь ей, но не может. Ведь, кто тогда будет присматривать за Ойкавой? Он дал его матери обещание, что как-нибудь, но поможет ей с деньгами. Честно говоря, он откладывал на учебу, но зрение его друга куда важнее, как ему кажется. Но его мама всячески отнекивается, говоря, что пусть он лучше прибережет их, она сама со всем справится, он и без того слишком много делает для них и прочее. Иваизуми сделал вид, что прислушался. В этот выходной день ничего не предвещало беды. Интригующее начало, пусть и немного лукавое. Ойкава убедил друга выйти на прогулку и уйти гораздо, гораздо дальше, чем обычно. По пути он попросил Иваизуми купить чего-нибудь перекусить, а Хаджиме ничего более не придумал, кроме как купить фруктов. Поэтому они шли по тротуару, Тоору как и всегда держался с другом под руку, пока тот тщательно чистил ему мандарины, которые резко стали сильно симпатизировать Ойкаве со времен его пребывания в больнице. Он говорил, что, раз он не может видеть, то может чувствовать и ощущать. А мандарины со своим сильным ароматом и кислым вкусом ему идеально в этом помогают. Иваизуми не до конца понимает друга, по все же старается. Во время прогулки Хаджиме заметил два силуэта, идущих к им навстречу, но значения этому не придал. Обычные люди идут по своим делам, ничего такого. Ага, как бы не так. Вернее, так, но не совсем. Не обычные люди. Иваизуми решил проигнорировать их присутствие, чтобы лишний раз не волновать Тоору. Но те сами заговорили, проходя мимо. -Ойкава-сан, - окликнул его парень, после чего связующий, услышав знакомый голос, остановился. -О, Тобио, какая встреча, - натянув улыбку, произнес Тоору и повернул голову в сторону собеседника, - Что-то не слышно давно про Карасуно. Далеко прошли на Национальных? -Ну, это.. -Да ладно, не утруждайся. Мне все равно не интересно. Пойдем, Ива-чан, - обратился он к другу, после чего сделал пару шагов, но его снова остановил знакомый голос. -Мы слышали про вашу травму, - заявил сокомандник Кагеямы пониже ростом, - Как вы себя чувствуете? -Слушай, коротышка, - улыбка мигом сошла с лица Ойкавы, - Не думаю, что ты действительно хочешь знать, как я чувствую себя НА САМОМ деле. А как бы вы себя чувствовали, если бы из-за одного жалкого человека вы лишились чуть ли не смысла своего существования, а? - он отпустил руку Иваизуми, после чего медленно снял с себя очки и вновь посмотрел в приблизительную сторону собеседника, - Хотите знать каково это - больше не видеть? - Тоору ласково улыбнулся, а его глаза приобрели доброе выражение, пусть это больше походило на ехидничество, - Так я вам отвечу: это просто отвратительно! Отвратительно ничего не видеть! Отвратительно понимать, что ты больше ни на что не годен и являешься лишь обузой! Отвратительны вы! Отвратителен весь этот мир! Вся эта чертова жизнь! Все это. Просто. ОТВРАТИТЕЛЬНО!! Уже через секунду Ойкава понял, что сорвался и сказал лишнего. Но извиняться не собирался. Он проморгался, чтобы не заплакать, после чего надел очки, отвернулся и сильно прикусил губу, вжался в собственные плечи, ссутулился. -Идите, - сказал двум первогодкам Хаджиме, а затем они с другом двинулись дальше. Их собеседники также пошли от них в противоположном направлении. По Ойкаве было видно, что у него сильно испорченное настроение. Будто он расплачется прямо здесь, на улице. Иваизуми понятия не имеет, что ему сказать, а потому молчит. Спустя пару минут он достает из кармана еще одну мандаринку, немного очищает ее и подносит к носу связующего. -Хочешь? - спрашивает он совершенно спокойным голосом. -Ага, - кивает Тоору и меньше чем через минуту получает свою заветную дольку. Спустя недолгое время связующий сам попросился домой. Хаджиме не мог ему отказать, а потому они двинулись в обратном направлении. Тоору держался за него куда сильнее, чем обычно. Так, будто боится потеряться не только в городе, но и в жизни. Сбиться с пути и больше никогда его не найти. Он схватился за друга и второй рукой, Иваизуми чувствовал, как его ногти почти впивались в кожу даже сквозь одежду, но ни слова не сказал, не издал ни звука. Он знает, что сделает только хуже. -Можно я останусь один? - спросил Ойкава, стоя в дверном проходе комнаты. -Можно, только недолго, хорошо? - ответил ему Хаджиме. Тоору согласно кивает, а после запирается в комнате. Иваизуми быстро переодевается и идет на кухню. Его другу сейчас действительно необходимо побыть одному, обдумать все хорошенько, может, выплакаться. Но он все же старается прислушиваться. В случае чего. Внезапно он замирает. Думает, не ослышался ли. Но, поняв, что все правильно расслышал, быстрым шагом направляется в комнату, где остался Ойкава. Звук открывающегося окна. Хаджиме почти ломает замок, пока судорожно пытается открыть запертую дверь. Благо, она поддается. Буквально вбежав в комнату, он видит действительно завораживающую картину, которая была бы таковой где-нибудь на обложке журнала: на оконной раме стоит фигура высокого парня на полусогнутых ногах, ветер медленно развивает его густые и красивые волосы, солнце обрисовывает его грациозный силуэт. Он медленно оборачивается, обращает взгляд своих пустых, черных, невидящих глаз на него, из них текут ручьем слезы. Внезапно он улыбается. "Прощай, Ива-чан" - произносит он едва слышно, но четко, ласково, а после не задумываясь делает шаг вниз.. Иваизуми не понял, как в одно мгновение оказался у окна. Очнулся лишь тогда, когда упал на пол, крепко держа друга за торс, упирался головой в его спину. Успел.. -Зачем?.. - спрашивает Ойкава одними губами, - Почему ты спас меня?.. Зачем, Ива-чан?! Зачем ты остановил меня?! Заче-е-е-ем?! - он стал судорожно кричать, сжимая руки Хаджиме, царапая их, неистово плача. -Затем, что ты - мой друг, - нежно ответил Иваизуми, чуть отсаживаясь, а затем положив голову Тоору к себе на грудь, прижав его, как родного сына, и ласково поглаживая по спине. -Неправда! Я ничтожество! Я ни на что не годен после этой аварии! Я обуза! Признай это, Ива-чан! Зачем тебе такой, как я?! Какая тебе с этого выгода?! Мама платит тебе, чтобы ты за мной ухаживал?! Так ведь, Ива-чан?! Это ведь правда?! Отвечай честно!! - Ойкава продолжал кричать и плакать, с огромной силой сжимал футболку Хаджиме, пытался вырваться. -Нет. Просто ты дорог мне, вот и все. -Неправда.. -Правда, Дуракава. Чистая правда.. - парень чуть улыбнулся. Ойкава плакал. Очень громко. Выражал все, что в нем накопилось. Крепко обнимал Хаджиме, вжимался в него, боялся отпустить. Порой что-то говорил ему сквозь плач и крики, тот не останавливал. Они сидели в таком положении на полу до тех пор, пока Тоору не успокоился, после чего сразу же уснул. Иваизуми аккуратно переложил друга на кровать и укрыл одеялом. -Спи спокойно, дружище, - шепотом произнес Иваизуми, невесомо поглаживая парня по волосам. *** Темнота. Пожалуй, это единственное, что он видит. А чувствует лишь пустоту. Но уже через несколько секунд эти ощущения и видения испаряются, будто их и вовсе не существовало. Вместо этого ему в глаза слепит солнце, из-за которого не хочется открывать глаза до сих пор. Он чувствует тепло по всей спине, такое приятное и знакомое отнюдь не каждому человеку. Чужая рука приобнимает его за талию, а в позвонки упирается чужой лоб. Он все же открывает глаза и тут же встречается с лучами солнца, которые так долго и упорно заставляли его это сделать. Парень недовольно щурится и накрывает лицо рукой. Спать уже не хочется, но будить человека у себя за спиной тоже. Поэтому он продолжает мирно лежать. Спустя не такое долгое время позади него таки раздается некое шевеление и тихое недовольное бормотание. Чужая рука начала понемногу его отпускать, но все же вернулась на прежнее место. -Спишь? - тихо спросил Иваизуми, все еще не шевелясь. -Нет, - отвечает ему парень, а после только сильнее прижимается к его спине. -Опять кошмары? - задал он новый вопрос, положив ладонь на руку собеседника. -Ага, - довольно тихо произносит Тоору и чуть отстраняется, - Хочешь, чтобы я отпустил тебя? -Нет, все в порядке. Можешь еще поспать. -Х-хорошо.. - Ойкава вновь закрывает глаза и вскоре погружается в сон. Хаджиме все еще не убирает руку и едва поглаживает пальцами кожу на ладони Ойкавы. Его и самого стало снова клонить в сон. Иваизуми прикрывает глаза и, кажется, сам не замечает как через какое-то время засыпает. Сколько парень проспал времени неизвестно. Из царства Морфея его вызволяет звонок в дверь. Хаджиме медленно и неохотно открывает глаза и начинает задумываться о том, как бы ему встать и не разбудить Ойкаву. Иваизуми аккуратно убирает его руку со своей талии, после чего осторожно буквально сползает с кровати и идет открывать дверь, сонно потирая глаза. -Здравствуй, Иваизуми-кун, - на пороге стоит мама Тоору. -Здравствуйте, - немного вяло отвечает Хаджиме, - Проходите. Женщина незамедлительно заходит в квартиру, парень закрывает входную дверь, и они вдвоем проходят на кухню. За столом они садятся друг напротив друга. -Извини, я, наверное, разбудила.. -Все в порядке. -Тоору еще спит? -Ага. Может, чай? -Не откажусь. Иваизуми тут же встает и разогревает чайник, после наливает кипяток в кружку. По кухне в скором времени разносится сладкий аромат чая с какими-то примесями. Что-то вроде корицы. -Спасибо, - благодарит женщина, принимая в руки кружку с напитком, после ставит ее на стол и греет руки о горячие стенки посуды. -Вы хотели о чем-то поговорить? - напрямую спрашивает Хаджиме. -Да, - собеседница мягко улыбается, - Мне удалось наконец собрать нужную сумму на операцию. -Что? - удивленно переспрашивает Иваизуми, немного вскакивая со стула, - Т-так быстро? Но как? -Мне выдали большую премию на основной работе. И старшая дочь активно помогала. Поэтому вот так.. -Это же отличная новость. Думаю, Ойкава обрадуется, - искренне улыбаясь, сказал Хаджиме. -Безусловно, - женщина кивнула и улыбнулась еще шире, - Спасибо и тебе, Иваизуми-кун. Даже не знаю, что бы мы делали без твоей помощи. -Пустяки, поверьте. -Ну какие пустяки? Ты нам так помог. Как тебя отблагодарить? -Не стоит. Это правда меньшее, что я мог сделать. -И все же, - она встала из-за стола, после чего поклонилась Хаджиме в знак благодарности, - Спасибо, Иваизуми-кун. На это парень лишь шокировано раскрыл глаза. Его благодарят за то, что он всего лишь приглядывал за другом? За надоедливым, навязчивым, вредным и просто парнем-придурком. Это ведь.. Не стоит того. Женщина спустя несколько секунд выпрямилась и посмотрела на парня уже с нежной улыбкой, словно на родного сына. Казалось, будто каждая черта ее лица так и говорила: "Спасибо". А он даже как-то и ответить не может.. -Ива-чан, - доносится негромко из комнаты, а за голосом следует некое шевеление в комнате. -Проснулся, наверное. Пойду проверю, - словно самому себе сказал Хаджиме, на что получил одобрительный кивок, а после удалился в комнату. -Ты чего? - спросил Иваизуми, увидев как Ойкава сидит на кровати, обнимая свои колени. -Я.. Я испугался, что тебя не оказалось рядом.. - дрожащим голосом ответил Тоору и положил голову на ноги, пряча лицо. -Не волнуйся, я здесь и все время был дома, - Хаджиме сел на край кровати. В ответ Ойкава тихо угукнул и сел на край кровати рядом с другом. -К нам твоя мама пришла. Пойдем к ней на кухню, - Иваизуми осторожно взял Тоору за руку, после чего они встали с кровати. Подойдя к столу, Хаджиме подал Ойкаве его очки и они направились на кухню. -Доброе утро, сынок, - женщина встала из-за стола и подошла к парням. -Доброе, мам, - Тоору улыбнулся. После они все вместе сели за стол и стали не спеша пить чай со вкусностями, которые купила Ойкава. Они разговаривали о чем угодно, вели милые беседы, но насчет операции речи не заводили. Может, оно и к лучшему. В воздухе вновь стала ощущаться приятная, семейная атмосфера. Она чувствовалась словно в самых недрах души, отчего по всему телу разливалось теплое чувство. Лично Иваизуми обожает такие моменты, когда просто общаясь можно ощутить искреннюю заботу, любовь между друг другом. Как настоящая семья. -Сынок, мне нужно тебе кое-что сказать, - с улыбкой произнесла Ойкава спустя недолгое время тишины после их приятных разговоров. Тоору заметно напрягся. -Твоя операция, - женщина негромко вздохнула, - Мне наконец удалось накопить деньги на нее. На лице Ойкавы-младшего появилось и застыло искреннее удивление. Какое-то время выражение его лица оставалось неизменным, а в помещении воцарилось молчание. -Ура, наконец-то! - Тоору вскочил со стула с радостными криками, - Теперь осталось только дождаться донора и все! Я снова смогу видеть! Ива-чан, я наконец-то смогу снова видеть! - парень встал из-за стола, после чего быстро и на ощупь подошел к матери и сел перед ней на колени, обнял за талию и уткнулся щекой в ее одежду, - Мамочка, я тебя так люблю! Ты у меня самая лучшая! -И я тебя люблю, сынок, - ответила ласково женщина и погладила Тоору по волосам. Глядя на эту милейшую сцену, Иваизуми невольно улыбнулся. Сразу ведь видно - настоящая семья, тут и сказать больше нечего. Но в материнских глазах так и видна усталость. От этой мысли улыбка почти сошла с лица. В этих глазах можно увидеть все те невзгоды и сложности, через которые прошла эта женщина ради своего любимого и родного сына. Единственного. Ее недосып из-за огромного количества работы, ее беготня и хлопоты, переживания, слезы, может, даже мольбы богу. Но, безусловно, все оно того стоило. -Ива-чан, - голос Ойкавы вывел Хаджиме из недолгих раздумий, - И тебе большое спасибо. Ты мне очень помог. -Не за что, - Иваизуми пожимает плечами. В конце концов, они почти прошли это вместе. Как семья. *** Буквально через пару дней после довольно радостной новости, Тоору, его мама и Хаджиме вновь оказались в больнице. Но теперь уже не по столь плохим и тревожным причинам. Ойкаве лишь нужно было сдать некоторые анализы и провести полный осмотр глаз. Во время всего этого он находился в палате. Его мама продолжала работать, а Иваизуми - приглядывать за ним. В целом, все осталось по-старому, только помещение немного сменилось. Палата была другой, пусть для самого Тоору разницы не было, а вот лечащий врач остался тот же. Ойкава и сам понемногу стал становиться веселее, счастливее. Хотя, казалось бы, совсем недавно он пытался покончить с собой.. Но это в прошлом. По крайней мере, Хаджиме на это надеется. -Ива-чан, о чем задумался? - спросил Тоору, чуть дернув друга за рукав толстовки, и немного наклонил голову в бок. -Да так, ни о чем, - Иваизуми ласково улыбнулся, посмотрев на Ойкаву. Тоору совсем как ребенок. Особенно после "того" случая. Не отходит от Хаджиме ни на шаг, в большинстве случаев, когда находится рядом с ним, старается взять за руку. Когда же Ойкава не обнаруживает Иваизуми поблизости, то его начинает окутывать тревога, страх, неспокойствие. Ему без друга искренне некомфортно. Это как раз Хаджиме хочет исправить. Старается почаще куда-либо уходить, с каждым разом чуть увеличивая время своего отсутствия. Тоору должен привыкнуть, что Иваизуми будет с ним рядом далеко не всегда. В конце концов, у них наверняка будут разные пути после его операции, поэтому ему нужно учиться самостоятельности. Хоть даже моральной. -Врач не приходил, пока меня не было? - задает вопрос Хаджиме, подавая Ойкаве очередную дольку мандарина. -Не-а, не приходил. Ива-чан, я гулять хочу, - протянул Тоору жалобным голосом. -Ты же и сам прекрасно знаешь, что какое-то время тебе лучше не выходить на улицу. -Знаю, - Ойкава недовольно надулся, опустив голову вниз. И правда, как маленький. Несмотря на случившееся, остается таким же капризным. Раздражает ли это Хаджиме? Нет. Абсолютно нет. -Ничего, вот скоро я снова смогу видеть и буду делать все, что захочу! - гордо заявил он. -Не сомневаюсь, - хмыкнул Иваизуми в ответ. Тоору медленно вынул ноги из-под одеяла, после чего сел на край кровати недалеко от друга. -Ива-чан, дай руку, - он протянул ладонь. -Зачем это? -Просто дай руку! Хаджиме с подозрением положил ладонь на руку Ойкавы. Тот стал на ощупь подниматься по его руке, прикасаясь почти к каждому ее участку, и за пару секунд добрался до лица Иваизуми, положил ладони на его щеки. Он попытался предположительно посмотреть другу в глаза, но, честно сказать, определил их местоположение немного неправильно. -Ива-чан.. А ты знаешь, что я очень сильно хочу увидеть после операции? - Тоору чуть улыбнулся. -Что же? - Хаджиме ухмыльнулся уголками губ. -Твои глаза, - с еще более воодушевленной улыбкой ответил Ойкава. -Ну, думаю, у тебя это получится, - Иваизуми пару раз погладил собеседника по мягким волосам. После этого оба замолчали. Тоору все еще держал ладони на щеках друга, пытаясь хоть визуально определить, где находится каждая его часть лица. Через короткое время он опустил одну руку, а пальцами второй нашел губы Хаджиме. Прежде он никогда не обращал на них внимания, а сейчас даже увидеть не может. На ощупь они довольно мягкие и нежные. Странно, что сам их обладатель никак не препятствует действиям Ойкавы. Тоору оставил большой палец на его нижней губе, а уже спустя пару секунд стал медленно приближаться, прикрывая глаза. И дураку понятно, что он собирается сделать. Но, как бы странно то ни было, Иваизуми отнюдь не противился, а наоборот - так же подался вперед. Они уже смогли почувствовать дыхание партнера, их губы были совсем близко, но.. резкий звук открывающейся двери заставил обоих в один миг отпрянуть друг от друга, а Ойкава с перепугу аж толкнул Хаджиме в лоб и отвернулся. Несколько секунд молчания воцарилось в палате. -Помешал? - спросил голос врача, решившего зайти так не вовремя. -Нет. -Да.. - недовольно пробурчал Тоору себе под нос, надувшись и скрестив руки на груди. -Кхм.. Готовы результаты анализов, - сообщил доктор, чуть кашлянув в кулак, - Но прежде мне бы хотелось узнать о твоем самочувствии, Ойкава Тоору. Все так же паршиво? - мужчина подошел к ним ближе. -Да, но было бы лучше, - тем же тоном ответил Ойкава. -Ну вот и славно, - врач улыбнулся в ответ, - И так, теперь к результатам анализов. Все, как и предполагалось, отлично. Следовательно, как только у нас появятся донорские глаза, то мы сможем тут же сделать тебе операцию. Но есть одно но. -Какое же? - спросил Тоору, начиная немного нервничать, и тут же схватился за руку Иваизуми. -Не волнуйся, ничего такого. Просто до этого момента тебе необходимо находиться в больнице. Глаза - это довольно, извиняюсь за такое выражение, "скоропортящийся" орган. Уже через сутки после смерти, так сказать, хозяина они ни на что не годны. А провести операцию необходимо уже в течение двух часов после извлечения. Так что.. Боюсь, тебе пока придется быть здесь. -Я понял. А можно вопрос? -Да, конечно, задавай, - врач чуть улыбнулся. -Можно мне выйти на улицу? -Хм.. Думаю, что лучше тебе это сделать завтра. Сегодня довольно прохладно. -Хорошо, спасибо. После этих слов мужчина покинул палату. В воздухе повисла какая-то неловкая тишина. Кажется, оба парня о чем-то задумались и отнюдь не хотят выразить свои мысли вслух. Но уже через пару минут Ойкаве очень надоедает это молчание. -Поцелуемся? -Нет. -Ну Ива-ча-а-а-ан.. *** Для Ойкавы не очень свойственно спать настолько много. Все это время он старался придерживаться своего обычного режима, но в последнее время.. Да, определенно, в палате ему слишком скучно, чем было бы дома. Но Иваизуми для того здесь и находится почти круглые сутки. И, вследствие этого, понял, что с ним определенно что-то не то. Тоору спит почти постоянно. И это даже не преувеличение. Он засыпает примерно в девять или десять вечера, а просыпается только примерно к двум часам дня. Пропускает завтрак таким образом, обедает, какое-то время может поговорить с Хаджиме, а после снова засыпает на несколько часов. Позже ужинает и снова спит. И так каждый день. Ойкава определенно не болен, медсестра специально по просьбе Иваизуми его осмотрела. У Хаджиме в догадках только одна причина. Он снова начинает отчаиваться. Донора нет уже больше месяца. Доставка с других районов Японии - просто не вариант. В таком случае остается только ждать. Тоору снова утрачивает свою живость и детское капризничество. Улыбка на его лице, как и раньше, появляется гораздо, гораздо реже. Кажется, он просто устал ждать. Устал бороться. Ему надоело надеяться на лучшее, а потому он просто тихо сидит в уголке, когда по ночам ему продолжают сниться кошмары, и каждый раз он с испугом вскакивает с койки, пытаясь позвать и найти Иву-чана. Именно из-за этого Иваизуми вынужден каждую ночь проводить в палате рядом с Ойкавой, а вот днем уже и уходит куда-то, пока Тоору спит.. Не то, чтобы его это сильно затрудняет, нет. Он за все это время привык. Просто беспокоится. Очень сильно беспокоится.. -Тоору, спишь? - совершенно неожиданно даже для самого себя спрашивает Хаджиме. -Нет, - тихо доносится в ответ. Иваизуми встает со стула, что находится у окна, и усаживается на край кровати Ойкавы. -Повернись хоть ко мне, а то и так слишком долго в форме калачика валяешься, - с легкой строгостью произносит Хаджиме, на что Тоору послушно переворачивается на другой бок. -Чего? - он открывает глаза, пусть до сих пор ничего и не может ими увидеть. Иваизуми какое-то время молчит. Собирается с мыслями. Все это время Ойкава терпеливо молчит, направляет взгляд своих пустых, черных глаз на него. -Я понимаю, что ты устал, - начинает Хаджиме со вздохом, смотря куда-то вниз, - Что тебе надоело ждать. Ты хочешь поскорее снова увидеть мир. Но это не повод погружаться в отчаяние, - Иваизуми поворачивает голову в сторону Тоору, - Мы вместе будем ждать столько, сколько потребуется, понял? Даже думать не смей о том, что на всю жизнь останешься незрячим. Как и о попытке суицида, - он взял ладонь Ойкавы в свои и крепко сжал, - Ты будешь видеть, понял меня? - Хаджиме особенно выделил слово "будешь". Тоору улыбнулся. -И где же ты раньше был со своими ободряющими речами? -Готовился к этой, - Иваизуми ухмыльнулся в ответ, - Итак, ты меня понял? Ты справишься с этим. Если угодно, то МЫ справимся. -Понял, - Ойкава чуть кивнул и сел рядом с другом, - Послушай, Ива-чан. А ты можешь сфотографировать мои глаза? Чтобы потом я посмотрел на то, какими они были, м? -Хм, думаю, смогу, - Хаджиме достал из кармана телефон и включил на нем камеру, затем осторожно взял Тоору за подбородок и направил его голову в нужную сторону, - Так, сиди смирно и не моргай, - сказал он, после отпустив Ойкаву и быстренько сфотографировав его глаза. Снимок оказался удачным. Иваизуми сделал еще парочку и выключил камеру. -Постой, Ива-чан. Сделай еще снимок, где мы будем с тобой вдвоем, - попросил Тоору с улыбкой и состроил щенячью мордочку. -Ладно, ладно, - в его голосе даже было слышно, как он закатил глаза. Ойкава придвинулся к другу поближе и приобнял его одной рукой за плечи, а второй показал знак "мира" и улыбнулся. Хаджиме сделал снимок. -Теперь доволен? -Доволен, Ива-чан, - улыбнувшись шире, ответил шатен, - Кстати, мне показалось, или ты назвал меня по имени? -Что? Когда это? -А когда спросил, сплю ли я, - его улыбка переросла в ухмылку. -Не было такого, - строго ответил Иваизуми. -Было, было! - Тоору тыкнул его куда придется. Попал в руку. -Заткнись. Теперь в голове у Хаджиме дилемма: лучше, когда Ойкава так бесит, или когда спит? Но она быстро заканчивается выбором первого варианта. *** Ойкава отчаянно пытается видеть. Пытается увидеть хоть что-то. Знает, что не сможет, но все равно зачем-то пытается. Несмотря на свою огромную сонливость последние месяца два, он не может спать, пока рядом нет Иваизуми. Словно чувствует, даже сквозь сон, что тот уходит по каким-то своим надобностям, просыпается, зовет его, но ответа не следует. Уснуть он больше после этого не может, а потому безмолвно лежит на спине и всячески напрягает глаза, чтобы увидеть больничный, наверняка белый, потолок. Но каждый раз у него не выходит. Хотя, он сам этому не особо-то и удивляется. Глупо надеяться на подобное. И, что самое плохое, это время длится дольше всего. Кажется, будто время вокруг замедлилось в несколько сотен, а то и тысяч, раз, что он лежит на спине уже долгие, долгие годы. Но резко это чувство проходит, словно кто-то вернул время в его прежнее, правильное течение. И Тоору знает кто это. Ива-чан. Но он все не приходит и не приходит.. Учитывая, что врач приходил совсем недавно, то на улице уже начинает темнеть. Может, Иваизуми решил переночевать у себя дома в кой-то веке? Но он бы тогда наверняка предупредил Ойкаву. Хотя.. Вероятнее всего, что ему просто надоело возиться со слепым. Это не очень-то удивительно. Но от этой мысли у Тоору невольно потекла слеза. Слеза искренней грусти и тоски. Пусть на лице и была улыбка. -Ойкава! - крикнул знакомый голос, когда дверь резко открылась, и Тоору от испуга вскочил на кровати, - У нас появились донорские глаза. Нужно делать операцию, - со счастьем в голосе и немного сбившимся дыханием сказал доктор. -А Ива-чан?.. - робко спросил Ойкава, понимая, что, скорее всего, не сможет никуда пойти без него. -Я не знаю где твой друг, честно. Думаю, ты сможешь увидеться с ним после операции. Нам пора, Ойкава. Это первый и единственный шанс за все это время дать тебе зрение. Пойдем же, - врач подошел к его кровати и положил руку ему на плечо. Но Тоору не встает. То ли ему некомфортно, то ли просто не хочется. Казалось бы - он столько времени так мечтал снова увидеть мир благодаря чужим глазам, а сейчас.. Но он знает, что надо. Минимум, чтобы перестать быть для всех обузой и наконец зажить самостоятельной жизнью, максимум - вернуться в волейбол. Ойкава медленно поднимается на ноги, после чего врач ведет его в неизвестном направлении, все еще держа за плечо. Если судить по ощущениям, то мужчина ниже его примерно на пол головы. Забавно, что он замечает это только сейчас. Уже через довольно короткое время Тоору ложится на операционный стол. Его несколько трясет от волнения. Ему на лицо одевают специальную маску, таким образом вводя организм в сон с помощью наркоза. Ойкава почувствовал большую сонливость, которой не сопротивлялся, и совсем скоро уснул. После этого он мало что помнит. Ему даже не снилось ничего толком. Хотя Тоору был наслышан об удивительных историях того, какие сны люди видели под наркозом. Когда Ойкава полностью пришел в сознание, то тут же постарался открыть глаза, но не смог этого сделать. Судя по ощущениям, на них снова была повязка, хотя больше это походило на бинт. Он пролежал так какое-то время, но вскоре решил подать голос. -Здесь есть кто-нибудь? - Тоору рассчитывал, что его вопрос прозвучит куда более четко и ясно, чем было на самом деле. Но даже так на его слова откликнулись. -Тоору, сынок, все в порядке? Как ты себя чувствуешь? - заговорил знакомый и родной голос, и его обладательница взяла ладонь Ойкавы в свои руки. -Нормально, - едва заметно пожав плечами, ответил Тоору. -П-подожди, я позову доктора, - затараторила женщина, после чего выбежала из палаты. "Что ж.. По крайней мере, все не так уж и паршиво.." - подумал Ойкава и едва заметно улыбнулся. *** -Я могу поздравить тебя, Ойкава Тоору. Все показатели и анализы в норме, ты перенес операцию более, чем отлично. Думаю, через денек-другой уже сможешь заново увидеть мир. Какие у тебя эмоции? - доктор говорил с улыбкой и это было слышно. Не было другого желания, кроме как отвечать ему так же приветливо. -Я рад таким новостям. Больше пока ничего сказать не могу, - Ойкава неловко улыбнулся и почесал затылок. -Чудно. Ну, я, пожалуй, пойду, - после слов мужчины по палате раздались шаги, которые направлялись к двери, затем доктор покинул помещение. Тоору лег на подушку лицом к потолку и стал размышлять. Размышлять о том, насколько изменился мир вокруг, пока он сам не мог его рассмотреть. Думал о том, как теперь будут выглядеть его глаза. Ведь наверняка тех выразительных карих глаз уже не вернуть, да оно и ни к чему. Ойкава представлял, как он сможет снова играть в волейбол и осуществить свою давнюю мечту. Конечно, школьным соперникам он утереть нос уже не сможет, но, тем не менее, они могут позавидовать его будущим успехам. Теперь-то все точно не должно пойти по наклонной. -Иваизуми-кун к тебе не заходил, сынок? - спрашивает женщина, в то же время очищая для сына мандарин. -Не-а, - Тоору отрицательно махнул головой, - Ты не знаешь, где он запропастился? Я не видел его со дня операции.. -Хм.. Он, вроде, говорил, что поступил куда-то, из-за чего не сможет приходить к тебе слишком часто. -Насколько я знаю, он хотел поступать в Токио. Неужели отказался от этой затеи? "Из-за меня?.." -Может и так. Я тоже его уже где-то неделю не видела. Уже два дня прошло после того, как Ойкава очнулся от наркоза, а Иваизуми с тех пор так и не пришел. Неужели и правда бросил друга на произвол судьбы?.. Хотя Тоору признает, что его способен вытерпеть далеко не каждый, но ведь он обещал.. "Мы вместе будем ждать столько, сколько потребуется, понял?" -Понял, Ива-чан, понял. Если ты меня не бросил, конечно.. - Ойкава зарылся пальцами в собственных волосах, которые, к слову, стали длиннее за такое долгое время, прикрывая ладонью один глаз, после чего повернулся на бок, лицом к окну, и постарался уснуть. *** Тоору сидит на краю кровати и болтает ногами то ли от нетерпения, то ли от волнения. Его немного бросает в дрожь, а в ногах застыло какое-то непонятное чувство, которое к тому же отдает в сердце. Он слегка прикусывает нижнюю губу, стараясь утихомирить неведомую тяжесть в животе. Ладно, он признает - слишком волнуется. Сегодня как раз тот день, когда он сможет наконец-то видеть. И, спрашивается, чего тогда волноваться? Ответ прост: а что, если не увидит? Если что-то пойдет не так, и он так и не сможет ничего рассмотреть? Видя переживания сына, сидящая рядом женщина берет его за руку. На несколько секунд это помогает, и Ойкава прекращает трясти ногами. Но новая порция пробежавших по телу мурашек заставляет его снова погрузиться в прежнее состояние. Раздается стук, а затем и звук открывающейся двери. -Доброе утро, Тоору, - доносится знакомый голос врача, - Ну что, как себя чувствуешь? Как настроение? - по его словам слышно, как он улыбается. -Чувствую себя нормально. Настроение то же, - ответил Ойкава, сжав руку матери чуть покрепче. -Это хорошо. Ну что, готов увидеть мир? -Более чем, - на губы Тоору наползает улыбка. -Ну вот и славно. Давай помогу тебе снять бинты, - мужчина положил что-то на стол, после чего отрезал чем-то, по звуку похожим на ножницы, какую-то часть бинта и стал довольно быстро его разматывать. Все это время Ойкава продолжал держать маму за руку. -Скажите, а Иваизуми Хаджиме не приходил? - с надеждой и грустью в голосе спросил Тоору. -Нет, - спустя пару секунд ответил доктор и наконец закончил с бинтом, - Подожди, не открывай пока глаза, - он подошел к окну и задвинул шторы, после вернулся к своему пациенту, - Так, теперь медленно открывай один глаз, - прозвучало размеренным голосом. Ойкава послушался и сделал так, как ему сказали. Он медленно поднимал мышцами веко правого глаза и, пусть и довольно размыто, но уже стал различать фигуру в белом халате. Улыбка сама лезла на его лицо с такой силой, что ее трудно было сдержать. Поэтому спустя пару секунд Тоору перестал ей сопротивляться. -Хорошо, теперь второй, - сказал врач, после чего Ойкава повторил все то же самое с левым глазом, - Отлично. Сколько пальцев я показываю? -Четыре. -Верно. Доктор спрашивал что-то еще, но Тоору некогда было его слушать. Он осматривался по сторонам, впитывая в себя каждый цвет предметов, каждую ниточку на постельном белье, каждый мелкий рельеф на немного неровных стенах и каждый миллиметр, как он и предполагал, белоснежного больничного потолка. Он наконец-то смог увидеть своего лечащего врача. Он был не то чтобы высокого роста, немного полного телосложения, на его глазах были очки с черной прямоугольной оправой, довольно сильно выделяющаяся щетина, а так же в некоторых местах седые, но красиво уложенные волосы. Все это приводило его в крайнее восхищение, что было трудно описать словами даже у себя в голове. Он мог только широко улыбаться. После Ойкава перевел взгляд на маму. Он очень соскучился по ее прекрасному лицу, пусть она и умела показывать свою любовь без ласкового выражения глаз и мягкой улыбки, так что тоже рассматривал ее очень долго. Вот только.. Она была довольно исхудавшей. Раньше он этого не замечал через прикосновения ее ладони, но стоило ему об этом подумать, как Тоору сразу ощутил, что пальцы и запястье у нее куда тоньше, чем раньше. Несмотря на ее прежнее выражение глаз, под ними были крупные и яркие синяки. Да и вид у нее то ли уставший, то ли сонный. Улыбка Ойкавы как-то поубавилась, а на лице уже так и рисовалось искреннее сочувствие. Она тоже смотрела на него все это время, так что только успокаивающе провела по ладони сына, всем видом показывая, что все более, чем хорошо. -Тоору, - почти пропел доктор, щелкая пальцами около ушей Ойкавы, - Вы меня слышите? -Ээ.. Да. -Но не слушаете. -Извините, - произнес Тоору, нечаянно перебив врача, который хотел сказать что-то еще. Мужчина еще провел небольшое количество мелких тестов, чтобы оценить уровень зрения своего пациента. Но прижились глаза хорошо, это видно. -А я могу посмотреться в зеркало? - с сияющей улыбкой спросил Ойкава. -Да, конечно, - доктор слегка кивнул и вынул из кармана небольшое зеркальце, которое, по всей видимости, таскал все это время с собой, после чего передал его в руки парня. Тоору мигом принял предмет, открыл крышку и принялся рассматривать свои новые глаза. Но его улыбка быстро погасла, глаза расширились, а лицо стало передавать эмоцию испуга. Он быстро поморгал раз десять, когда почувствовал, что в горле першит, а нос начинает больно щипать. -Скажите, Камоку-сенсэй.. А кто был моим донором? - Ойкава нервно сглотнул и перевел взгляд на мужчину. -Простите, что не сказал вам раньше, но.. Вашим донором стал Иваизуми Хаджиме, - он стыдливо опустил глаза и чуть нахмурился, - Он намеренно попал в аварию и скончался в скорой помощи. Мне жаль.. В этот момент сердце Тоору пропустило удар. Испуг сменился диким ужасом, а на глазах выступили слезы. -То есть, как?.. - дрожащим голосом выдавил из себя Ойкава, после чего опустил голову, медленно вцепился пальцами в волосы. Ему что-то говорили, но он уже толком не слушал. Только пялился в пол. Когда же осознание настигло его в полной мере, он сильно зажмурился и пронзительно закричал. Громко. Настолько, что, наверное, сюда бы сейчас вся больница сбежалась, если бы могла. Мама и Камоку-сенсэй пытались его как-то успокоить, но их слова просто заглушались криками, так что в этом просто-напросто не было толку. Слезы стекали по его щекам и капали на пол градом. Он уже почти метался в истерике или припадке. Из его криков можно было разобрать только изредка громко проскакивающее "Ива-чан". Неизвестно каким образом, но старшая Ойкава сумела заключить сына в крепкие объятия, пока он продолжал безостановочно рыдать. *** -Как он мог? - Тоору задает этот вопрос почти в сотый раз. Голос у него севший и сильно хрипящий, очевидно, он его просто сорвал. Ойкава лежит головой на коленях своей матери, обнимая руками колени и стеклянными глазами глядя в пустоту, пока она продолжает его нежно поглаживать по волосам. Сейчас, признаться, как раз-таки не хочется ничего и никого видеть. -Как он мог, мам?.. - снова спрашивает Тоору дрожащим голосом, больше прижимая к себе колени и грозясь снова расплакаться, - Это ведь из-за меня.. Из-за меня он не смог нормально жить. Из-за меня так закончил свою жизнь. И все ради чего?.. Ради того, чтобы отдать мне глаза?.. - Ойкава не сдержался, и по его лицу снова потекли слезы. -Думаю, он сделал это ради тебя, - мягким голосом произнесла женщина, особенно выделив слово "ради", - Все же Иваизуми-кун любил тебя. Вы с ним с детства дружили, ты был дорог ему. -Мое зрение не стоит его жизни. На это женщина ничего не ответила. Но оно и к лучшему. Сейчас голову Тоору заполняло слишком много мыслей, что ему бы и самому не хотелось отвечать ни на чьи слова или же слушать их. Они с Иваизуми Хаджиме дружили с самого детства. Ойкава отлично помнит, как они вместе ходили гулять, как Ива-чан смеялся над ним, когда у него не получалась подача, и мяч просто падал ему на голову. Помнит, как он помогал ему справиться с давлением со стороны Ушикавы и таланта первогодки Тобио. Как пытался образумить его и заставить хоть немного жалеть себя и не переутруждаться. Как тащил его на руках до медпункта, когда его колено впервые заболело настолько сильно, что он не мог самостоятельно встать и идти. Как взял на себя ответственность за его опеку и самостоятельно за ним ухаживал, терпел все его выходки и выполнял каждую просьбу. Как почти поцеловал.. И как, в конце концов, покончил с собой, чтобы отдать ему глаза.. Тоору понимает. Понимает, почему Ива-чан так сделал.. Должно быть, будь он сам на его месте, то поступил бы точно так же. Но сам Ойкава этого не заслужил.. Он выколет себе эти глаза к чертовой матери!! Нет.. Так нельзя. Тогда жертва Иваизуми ради или из-за него, это уже не так важно, ничего не будет стоить, тогда пропадет даром. Ойкава не хочет так.. Он сохранит их. Сохранит так, как хотел бы охранять самого Иваизуми. Но, как бы там ни было, его самого уже не вернуть. Да, убиваться - определенно не самое лучшее решение. Тоору всегда знал, что смерть - это абсолютно нормальное и естественное явление. Он четко понимал, что когда-нибудь кто-то из его близких - мама, сестра, племянник, друзья - точно умрет. Но не так.. Не таким образом, не при таких обстоятельствах, не по этой причине. Не так скоро.. И не Ива-чан.. *** -Возьми, Хаджиме говорил нам, чтобы мы отдали это тебе, Ойкава-кун, - произнесла женщина, передавая относительно небольшую коробку парню. Тоору в ответ кивает и берет ее в руки. Она не особо тяжелая. При любом движении слышно, как что-то бьется о стенки картона изнутри. Честно, ему уже не терпелось открыть ее. Иваизуми не было на этом свете уже около двух недель. За это время Ойкава успел достаточно наплакаться, а потому рассчитывал, что хотя бы вскрытие коробки у него получится провести без слез. Но какова была реальная вероятность этого? Он и сам понятия не имеет. Тоору вернулся домой, пусть и намеревался прежде побывать в квартире Хаджиме, в которой они жили только вдвоем достаточно длительное время. Сделает это в следующий раз. Он искренне надеется, что сможет это сделать. В зеркала он, к слову, старается смотреть поменьше. Ойкава по-прежнему не привык к тому, что вместо карих на него смотрят глаза, в которых он раньше почему-то никак не мог разглядеть тех великолепных темных изумрудов, или густого покрова летней травы, или гладкую поверхность тихого и мелкого болота, или.. в общем, того, что отчетливо видит сейчас. Можно ли и эти впечатления считать посмертным подарком? Возможно, но сам Тоору это принимать не хочет. Оказавшись в своей комнате, которая, на удивление, не была засорена огромным слоем пыли, в полном одиночестве, Ойкава готовился открыть коробку. Сердце отчего-то быстро забилось, а в теле появилось странное чувство. Он уже испытывал его перед тем, как в первый раз открыть глаза после операции. Его проблематично описать, но похоже на то, будто вся ваша жизненная сила внутри ваших тел - это канаты, а неведомая сила волнения и печали тянет их куда-то вниз, пытаясь вытащить из вас через стопы, а в особенности канат, прочно закрепленный на сердце. Преодолев это чувство, Тоору открыл коробку, и до него тут же донесся отчасти неприятный запах картона. На дне он мгновенно увидел телефон Иваизуми. Он захотел первым делом осмотреть его, но воздержался, поскольку кроме него было что-то еще. Вторым, что привлекло внимание, был конверт. На остальное содержание коробки он пока решил не отвлекаться и достал сначала его, затем аккуратно открыл. Внутри него было письмо. Ойкава сразу узнал почерк Хаджиме, пусть и не видел его несколько месяцев. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, он начал читать. "Я не буду начинать с сопливых слов, Дуракава, так и знай. Просто уточню: прямо сейчас ты спишь на своей больничной койке прямо передо мной, когда я только-только оформил документы на донорство, - Ойкава поднял глаза, пытаясь составить хронологическую последовательность, после чего продолжил читать, - Просто хочу сказать, что это было мое решение. Меня не заставляла ни жалость к тебе, ни фальшивый героизм. Этих чувств попросту нет. Буду говорить начистоту: приглядывать за тобой было чертовски сложно. Ты капризный, своенравный, эгоистичный и просто бесячий меня парень, - Тоору нахмурился и надул щеки, но, прочитав дальше, наоборот, улыбнулся, - Но и обузой ты не был. Вдолби прямо сейчас это в свою пустую голову. Мы дружим с тобой с детства, и ты всегда был таким, так что это уже привычка, - далее шло зачеркнутое предложение, которое Ойкава, как ни старался, не мог разобрать, но Иваизуми, видимо, специально оставил все как есть, - В коробке, которую тебе должны передать мои родители вместе с этим письмом, есть мой телефон. Он без пароля, я не настолько жестокий. Можешь облазить там все, разрешаю. Еще там лежат пластыри и тейпы, чтобы ты хоть как-то заботился о своем здоровье, потому что я уверен в том, что ты захочешь вернуться в волейбол. Я положил свои оставшиеся деньги. Можешь потратить их так, как хочешь, мне без разницы, - Тоору тут же проверил содержание всех этих предметов и нашел еще несколько их детских фотографий, брелок в виде волейбольного мяча и предметные тетради с конспектами последних тем школьной программы, когда он уже был слеп. На его глаза начали наворачиваться слезы, - К слову о деньгах. Твоя мама не получала большой премии. Я подговорил ее начальника выдать эти деньги ей, потому что напрямую она не принимала. Можешь что угодно про меня думать, только ей об этом не говори. Она хорошая женщина. Береги ее, чертов засранец. И свою сестру тоже. В коробке наверняка будет лежать что-то еще. Так, по мелочи. Не знаю еще, что конкретно. Если хочешь, можешь забрать мой плед, мои родители против не будут. Что же хочу сказать в завершении.. Ты хоть и бестолковый, часто раздражаешь и прочее, но ты был и останешься моим хорошим другом. Или, может, больше чем другом, я не разобрался до конца, - это предложение тоже было зачеркнуто, но на этот раз Тоору сумел-таки его прочесть, - Просто продолжай жить. Не оглядывайся на мою смерть. Можешь хоть ночами рыдать, но из окна больше даже не пытайся спрыгнуть. Но и не убивайся сильно. Я не стою твоих слез. Короче, будь собой, гребаный Ойкава Тоору. Надеюсь, встретимся мы еще очень не скоро." На этом письмо закончилось. Ойкава несколько раз перечитал его, осмотрел весь листок, конверт, содержание коробки, но не нашел больше ни одной строчки, ни одного слова, ни одной буковки от Иваизуми. Только сейчас он действительно заплакал. Отложил письмо подальше, чтобы не намочить его собственными слезами, и закрыл лицо руками. -Ива-чан.. - снова произносит он, поднимая голову наверх и уставившись в потолок, пока слезы его текли по щекам и капали на одежду и пол, - Ты просто.. дурак, - Тоору улыбнулся, а после медленно опустил голову. Вскоре он смог успокоиться. За эти две недели у него и так достаточно болели глаза. Ойкава снова осмотрел содержимое переданной ему коробки. Оно осталось прежним. Теперь он решил осмотреть телефон Хаджиме. Он и правда был без пароля, так что Тоору без проблем заглянул в него. На обоях главного экрана тут же высветилась его, Ойкавы, фотография. Здесь он был в волейбольной форме старшей Аобаджосай, улыбался, смотрел то ли хитрым, то ли игривым взглядом и показывал свой излюбленный жест "мира". Тоору не помнит этой фотографии, но больше его удивляет, что такой, как Хаджиме, поставил именно ее на обои. Ойкава не хочет задумываться над этим, чтобы не раздувать пламя своей тоски по другу, а потому просто нажимает на значок галереи. Почему именно на него он не знает. Но среди последних фотографий он нашел только несколько, где был запечатлен он сам, будучи спящим. Естественно на больничной койке. Далее было фото вместе с Иваизуми. То, которое Тоору сам просил его сделать. На нем Хаджиме улыбался.. Он делал это довольно редко, и Ойкава успел соскучиться по его улыбке за все это время, а так он может посмотреть на его, кажется, счастливое выражение лица. Тоору широко улыбается, хотя на глаза снова начинают наворачиваться слезы. Он быстро моргает несколько раз и продолжает просмотр. Следующей была фотография, так же сделанная по его просьбе. Здесь он приблизил собственные глаза. Черные. Как ему и говорили до этого. Не очень смешно пошутив у себя в голове про три стадии своих глаз, он продолжил листать фотографии. Остальные были более старыми. Некоторые он видел и до этого. Просидев так какое-то время за телефоном друга, он положил его обратно в коробку. После Ойкава еще раз перечитал письмо, аккуратно сложил его по уже сделанным сгибам и вложил обратно в конверт, затем - в коробку. Он закрыл ее и прижал к своей груди, будто обнимая. Так он просидел еще какое-то время. *** Идет дождь. Со временем он перерастает в сильный ливень. Многие люди на улицах ускорили свой шаг до бега, чтобы поскорее добраться до дома. Да, уже вечер и многие из них наверняка спешат с работы. Они оглядываются на молодого человека, который идет не торопясь, размеренно, промокая полностью, потому как не имеет при себе зонта и не пытается спрятаться от ливня даже под собственным пиджаком или спортивной сумкой. На лице его только грусть и тоска, он не отрываясь смотрит на асфальт под своими ногами. Но никто к нему не подходит, не предлагает помощи, не окликает, ничего. Конечно. Кому нужен сумасшедший незнакомец? Парень сам не замечает, как добирается до своей квартиры. Он привычно запирает входную дверь на замок изнутри и неприязнью снимает насквозь промокшие кеды. Проходит вглубь квартиры, оставляя за собой мокрые следы. Снимает костюм прямо перед входом в ванную комнату и небрежно кидает его в ванну. Туда же бросает сумку, взяв ее содержимое, чудом сухое, в руки. Далее идет в комнату. Оставляет вещи на кровати, берет из шкафа полотенце и оставляет его на своих волосах. Затем возвращается в ванну. Там кидает промокший костюм в стирку, а сумку весит сушиться. Принимает душ. Затем возвращается в комнату. Берет пульт от телевизора и нажимает на кнопку включения, после неаккуратно кидает его на кровать. Он идет на кухню, достает из холодильника мандарины и моет их под краном. Вместе с ними возвращается в комнату. Вновь открывает шкаф, берет оттуда плед, садится на кровать и закутывается в него с головой, невзирая на влажные волосы. Попутно начинает очищать фрукты от кожуры, а его собственные мысли пытается заглушить голос из телевизора. "Вы только посмотрите какую атаку провел наш связующий, Ойкава Тоору!" -Повтор вчерашнего матча? - спрашивает Ойкава будто у кого-то другого, хотя на деле задает этот вопрос себе, поднимая глаза на экран. Далее он не слушал, только смотрел. А еще мысленно благодарил операторов за то, что особо не снимали его крупным планом. Спустя одну съеденную мандаринку, Тоору, нахмурившись, выключает телевизор и остается наедине с собой и сладкими плодами. Он просидел в полнейшей тишине до тех пор, пока от всех мандарин не остается только кожура. -Фу. Вкус не тот, - фыркает Ойкава и падает на кровать, затем заворачиваясь в плед с головой. Он прикрывает глаза в попытке уснуть. Не получается. Он привык, что больше не видит той тьмы, открывая глаза. Лучше бы он видел именно ее, но слышал бы знакомый голос, ощущал бы прикосновения слегка шершавых ладоней, чувствовал бы родной запах одеколона и дешевого шампуня. Но.. нет. Сколько лет уже прошло? Четыре? Или все же пять? Тоору откровенно не хочет задумываться, потому что: какой в этом смысл? А плед все еще такой же теплый. И душа все такая же больная. Как бы ни старался, он.. не смог его отпустить. -Не понимаю я, Ива-чан, - произносит Ойкава шепотом, после переводя взгляд на потолок, - Почему мандарины больше не такие, как раньше? Все за это время понял: почему сидел со мной, почему терпел меня, почему не оттолкнул меня тогда, почему беспокоился обо мне, почему отдал мне свои глаза.. Даже почему дворники тогда, в машине, кровь не размазывали. Потому что кровь была на внутренней стороне лобового стекла.. А этого все никак не пойму. На этом его односторонний диалог окончился. Все это время он обошел множество магазинов, пробовал множество видов и сортов мандарин, но ни один из них, ни одна малейшая долечка не оказалась настолько же вкусной и с настолько же сладким ароматом, как раньше. Ни одна. Этого он не мог понять. Запах и вкус мандарин без Хаджиме.. совсем не те. Не родные. Не нужные никому, как и он сам.