Милая, нарисуй сердечко…

— Милая, нарисуй сердечко.        Маленькая девочка широко распахивает ярко-зелёные, почти изумрудные глазки, излучающие детскую наивность. Неусидчиво ёрзает на стульчике, отчего на самого нежного оттенка розовом платьице появляются ломанные складки. Одной рукой крепко прижимает к себе плюшевого мишку, чуть меньше ее самой, чтобы тот не упал на холодный пол. Девочка поворачивается к листочку и неумело, но очень уверенно обхватывает маленькими пальчиками карандашик.        Самый яркий из всех красных, лежащих перед ней, с давно сточившимся кончиком.        Малышка ставит им точку и медленно ведёт одну линию, подобную месяцу на звёздном небе, выпрямляя ту внизу.        Грифель со скрипом ровно плывет по блестящей бумаге.        Затем она оставляет его зеркальное отражение и останавливается в точке слияния линий. С улыбкой смотрит на получившийся шедевр.        Мягкая игрушка падает из рук, когда увлечённая искусством малышка опирается свободной рукой на стол, чтобы увеличить силу нажима, едва не разрывающего тонкую бумагу, отчего щёчки вмиг алеют. Длинные золотистые волосы, завитые в аккуратные локоны, спутываются от такой энергичности. Она начинает быстро водить карандашом по листу, выходя за границы, заполняя всё пространство нарисованного сердца.        Ярко красного, неровного, с мягкими толстыми линиями.       

***

       Юная девушка пустым взглядом смотрит перед собой. Приятный кофейный оттенок глаз с вкраплениями янтаря давно смыло частыми слезами, обесцветив радужку до тусклого серого. Сидит так несколько минут, думая о чём-то своём, отдалённом, нервно постукивая ногтем указательного пальца по столу. Темные строгие брюки и пиджак поверх белой рубашки усердно выглажены до последнего миллиметра. Никакая складка не грозит своим появлением.        Наконец обращает взор вниз — к подрагивающему кулачку, с силой сжимающему листок бумаги. Ослабляет хватку и с дотошной аккуратностью разглаживает будущий холст. Заполняет время лишними бесполезными действиями.        Изящная рука с тонкими пальчиками хватается за первый попавшийся карандаш. Простой грифельный. Кончик его наточен так, что можно воткнуть человеку в рёбра и достать до настоящего сердца.        Существует ли оно вообще?        Резко тряхнув головой откидывает выбившиеся из едва ли не черного цвета строгого каре прядки, закрывающие обзор.        Первая линия тонкая, едва заметная, но ровная и непрерывная. Она плавно огибает правый желудочек, идёт вниз, проходит через второй и обрисовывает левое предсердие. Рука не дрогнула. Левая легочная артерия тянется под изогнувшейся толстой дугой аортой и стремится проскользнуть под верхней полой веной, незаметно перетекая в правую артерию.        Вот так. Реалистично, следуя всем законам анатомии.        Спустя несколько секунд добавляется ещё пара клапанов и несколько лёгочных вен. Девушка равнодушно следит за движениями своей руки, не проявляя особого интереса к процессу.        Слишком пресно.        Всё ещё острый грифель оставляет после себя ровные штрихи под идеальным углом в 45°. Где-то линии незаметно сближаются, усиливая тон, а затем отдаляются подобно одноимённым зарядам.        Последний штрих. Пытка окончена.        С тем же равнодушием и холодной пустотой она встаёт со своего стула и уходит, оставив на столе мятый листочек с реалистичным человеческим сердцем.        Бесцветным, тусклым, с идеально ровными острыми линиями.        Милая, нарисуй сердечко…