Сложности совместной жизни

Он проходится по его волосам, слегка оттягивая локоны, вдыхая запах шампуня. Ему нравятся его глаза, руки, даже ноги и ногти на пальцах. Костяшки пальцев было приятно целовать, а желать его - высшая степень любви. Ран был откровенен с собой, когда говорил, что любит его, до беспамятства, до побеления костяшек своих пальцев, и если уж говорить откровения. Он любил его всего полностью. Прошлое у них было довольно сложное, криминальное. Хотя, даже сейчас оно не отличалось от молодости, которую они успешно проживали вместе. Сначала Мицуя никак не хотел идти на контакт, а остальные члены банды тем более не хотели вести светские беседы с врагом. Тогда Ран просто старался обдумать каждый шаг, встречаться случайно в магазинах, говорить, что живёшь тут неподалёку и как сосед, заглядывать иногда. Банда тогда пока не лезла в их отношения, может быть, Майки запретил. Хайтани пытался показать себя с лучшей стороны, даря подарки Мицуе и конечно же, его сёстрам. Младшие девочки сразу же полюбили старшего как своего второго брата, но Такаши всегда оставался для них неповторимым, на первом месте. Он заботится о них давно, поэтому возражений ещё пока не было, и не предвиделось. Такаши с самого начала не хотел верить своему врагу и почти что палачу. Который успешно его долбанул кирпичом по бошке, но это была вынужденная мера, когда-то давно ответил Ран, тысячу раз извиняясь за свои действия. Мицуя не был таким обидчивым человеком, поэтому просто принял на словах, и простил. Хайтани тогда принёс в охапку целый букет роз всяких других разных цветов, за что Такаши все же стесняется вспоминать этот смущающий фрагмент прошлого. А в цветах дело не менялось, все шло своим чередом, на каждом свидании, буквально, Хайтани приносил множество разных цветов, лавандовые, ромашки, тюльпаны и прочие. Мицуя смущался, Мицуя хмурился в ответ, когда на них поглядывали осуждающим взглядом, ох уж эти старые стереотипы. Мицуе до сих пор нравится та игрушка, которая преспокойно валялась у них на кровати, и даже во время секса, всегда была рядом с ними. Мицуе нравится в их отношениях все, - только кроме разборок, зачистки и остального. Такаши не хотел возражать на работу своего парня, даже на стрижку, но вот тут хотел немного полаять на него за отрезанные волосы, которые он с любовью любил заплетать по утрам. Сейчас, хоть Ран и оставался собой, но постепенно менялся. Иногда пропадая нужнее обычного, забываясь, приходя очень поздно. Даже тогда, когда Мицуя от бессилия спал, так и не доработав свою незаконченную вещь на манекене. Хайтани тогда был тише воды, ниже травы, с уверенностью поднимая своего возлюбленного на руки, неся его в кровать, накрывая одеялом, чтобы потом лечь рядом. Вскоре свидания и вовсе сошли на нет, Мицуя был занят своей работой модельером, а Хайтани как всегда пропадал где-то в трущобах города Токио. Честно говоря, Такаши стал замечать как они отдаляются, после стольких лет, даже год после свадьбы, Мицуя чувствовал себя брошенным щенком, но прекрасно понимал, что к чему. Совершенно отрекаясь от своего мужа, погружаясь в свои хлопоты. Сегодня был обычный холодный, морозный четверг, Мицуя был свободен, попивал свой теплый горячий кофе, иногда меняясь на пару с печеньем, дожидался своего ненаглядного. «Снова он пропал на пару-тройку дней» - думает Такаши, вздыхая. Ему надоело жить словно одному в четырёх стенах. Хоть друзья и посещали его, однако даже Хаккай был вообще в другом городе, судя по часовым поясам, у них уже давно глубокая ночь. И сейчас звонить своему другу - не самая лучшая идея. Вместо этого, Мицуя звякнул Сое, можно сказать - своему новоиспечённому родственнику. Потому что только недавно прошла свадьба Риндо и Сои, Такаши на ней был, и теперь частенько звонил младшему Кавата, чтобы поговорить с его мужем, спрашивая куда пропал на этот раз его брат. Даже Риндо не знал ответа, поэтому Мицуя попросту мягко попрощался, желая молодожёнам отдохнуть, а сам сидел и гадал, когда же вернётся его блудный муж. И спустя некоторое время, послышался звук с входной двери и даже тихие маты, насчёт того, что ключ долгое количество времени не вставлялся в замочную скважину. Такаши сделал глубокий вдох, наконец желая нормально поговорить со своим возлюбленным, расставляя все точки над "и". Тем временем Хайтани снял обувь, вешая свое пальто, уже проходя мимо других комнат, заходя на кухню желая утолить жажду, на его удивление, Мицуя сидел там с спокойным лицом, таким же взглядом смотря на своего мужа. Между ними возникло молчание, лишь спустя несколько глубоких вдохов, Такаши начал разговор первым. — Где пропадал на этот раз? — Начал издалека парень с лавандовыми глазами, слегка щуря их, хмуря брови. Ран наконец отмер от стены, проходясь на кухню, доставая стакан, чтобы налить туда воды из-под крана, наконец утоляя жажду, вместе с этим ещё и прочищая горло. А Такаши все это время следил за ним, проницательно и хмуро. — Работал, — неловко отвечает Хайтани, поглядывая виноватым взглядом на своего любимого человека, пока думал, как же подарить новый купленный подарок его солнышку, такому хмурому, которое завело разговор про то, что Ран заводить не хотел. — Это понятно, а остальные часы где просиживал? — Мицуя чувствовал, что его сознание придавалось грустным отголоскам, что Ран нашел себе кого-то другого, а Такаши так, попользовался и бросил на растерзание собственным мыслям. — Ну.. делал работу наперёд, — слегка почесавая затылок, произнёс его непутёвый муж, пробегаясь взглядом по Мицуе, пока не заметил унылое лицо, и поставил себе цель: как только они закончат разговаривать, он обязательно подарит своему любимому человеку подарок, а уже потом он будет обнимать и целовать его, не отпуская из своих рук. Мицуя промолчал, покусывая губу, чтобы в край не расплакаться от того, что даже его любимый человек так общается с ним, совершенно не обращая внимания на их взаимодействия между ними. Поэтому он отворачивается, слегка опуская голову, давая паре слез скатиться с его лица. Хайтани вмиг заметил это, подскочив как ошпаренный, мигом заключая Такаши в объятия. Начиная целовать буквально каждый уголок кожи, шепча неразборчивые извинения, но после того, как Мицуя чуть-чуть успокоился, Ран стал говорить более понятливо. — Прости меня, прошу тебя, солнце мое, я люблю тебя. Боже, ну и дров я нарубил, прости меня. Мицуя слегка улыбнулся, лёгкий румянец появился на его щеках украдкой, пока он за все это время, наконец коснулся рукой его фиолетовых волос, таких коротких, Такаши даже цыкнул, вспоминая длинные волосы, такие густые, покрашенные неправильно, где-то было покрашено, где-то нет. Ран всегда жаловался на своего брата по поводу этого, но потом резко замолк, смотря как Такаши нравились его волосы, после этого, Риндо не давился чаем каждый раз, когда его поминали. — Прощаю. Простые слова, но такие мотивирующие, Ран наконец вздохнул, приподнимая голову Мицуи за подбородок, прикасаясь к губам так, словно спрашивая разрешения. Слегка сминая их, в таком, лёгком и ничего не значащем поцелуе, а Мицуя обвил руками шею своего ненаглядного, обнимая, приоткрывая рот, разрешая войти своим непослушным и иногда язвительным языком. Хайтани как послушная собака обрадовался этому, дай ему уши и хвост и он бы вилял ими из стороны в сторону, но этого пока нет, поэтому радуемся тому, что имеем. Медленно опуская руки к пояснице, которую они сразу же подхватывают, чтобы наконец нормально посадить на стол, Рану стало жуть как удобно, поэтому он с радостью вгрызался в любимые и родные губы, поглаживая бока своего любимого, слегка опускаясь вниз, проходясь руками уже по вставшему члену Мицуи, который ужасно жаждал прикосновений к себе, спустя столько недель. Секса у них не было довольно долго, поэтому останавливаться и речи не было. Мицуя отвечал напористым поцелуям, Мицуя подставлял шею для укусов, Мицуя вздыхал, поочерёдно стоная от таких глубоких отметин, точно останутся небольшие шрамики. Но это их не волнует, Такаши всегда разрешал ему отмечать себя, разрешал ставить отметки, только для того, чтобы видеть как после всего этого гордо чувствовал себя Ран, видя, что в принципе засосы и укусы его родной не скрывал, только если когда приезжала мать, навестить своего сына и дать нравоучения во взрослой жизни. — Давай п-переместимся на кровать, — слегка подрагивая произнёс его любимый, отлипая от напористых поцелуев, пытаясь нормально отдышаться после такого. А Хайтани только дай повод для кровати, как он мигом понесется туда, но кто же знал, что его муж так любит секс Именно в кровати, намного больше, чем на столе или столешнице. В принципе, Мицуя любил простыни больше, так как за них ухватиться хоть можно, а тут стол, поэтому хвататься была возможность только за Хайтани. Выполнив просьбу, по пути столкнувшись со стеной, Ран тихо выругался, наконец кладя свое сокровище на заправленную кровать. Он медленно поглаживал бока, переходя на живот, приподнимая свою же футболку, которая находилась на теле его мужа, за что Хайтани было чертовски приятно, что его любовь всей жизни носит его вещи. Пальцы массировали участки кожи, также быстро покрывались поцелуями, позже залезая под резинку шорт, слегка оттягивая их, замечая, что Мицуя без трусов. — Ты серьезно? — Удивлённо спрашивает Хайтани, смотря на сие Адамова Яблоко. — Более чем. И это ещё не весь сюрприз, который тебе предстоит увидеть, — Мицуя загадочно улыбается. Ран только отвечает ему ухмылкой, полностью стаскивая столь мешающий объект в данное время, выцеловывая бёдра, слегка приподнимая одну ногу, чтобы пройтись губами по любимым участкам кожи, хоть и ноги скрыты обувью, а ноги штанами, даже на них Хайтани оставлял отметины, и на вопрос Мицуи отвечал одним и тем же ответом: «Мне скрывать нечего, я люблю всего тебя». Мицуя закусывал губу, вздыхая от таких приятных касаний, проводящих пальцев по его впалому животу, рукам и даже ногам. В двух словах, Такаши ловил небольшую эйфорию, а когда родные руки коснулись его изнывающего члена, так он вообще впал в транс, видя небольшие звёздочки перед глазами. Ему хотелось большего, почувствовать в себе член непутёвого мужа, наконец ловить кайф от заполненности внутри, радоваться простым поцелуям. Это слишком для него, но однако, как же это приятно. Ран вновь вернулся к его губам, выцеловывая каждый сантиметр, доказывая то, как он скучал по своему возлюбленному. Хайтани честно не хотел отдаляться и его любовь стала не меньше после того как они поженились, младший все время его упрекал. А Ран понимал, за что. Но все же уставший мозг иногда просто выкидывал это из головы, пока совесть мгновенно не просыпалась, не давая ему даже спокойно спать. Рукой он сделал круговые движения вокруг члена, слегка массируя его своими пальцами, а после проводя медленно по стволу так, словно дразня. Ран чмокал его поочерёдно, и вот наконец, стал переходить к более активным действиям, снимая с себя футболку и не забывая снять с любимого тоже самое, он приподнял таз, удивляясь в третий раз за сегодняшний день. — Мицуя. — Я же говорил, — слегка смеясь, произносит его любимое солнце, улыбаясь чуть шире. Оказывается его муж умеет готовиться к таким вот вечерам, за сколько лет понял это Ран, этого достаточно, чтобы вечно удивляться такому ходу событий в голове своего Мицуи. А что именно удивило Хайтани? Так это пробка, которая ни в чем неповинно была засунута в анус, слегка выходя и заходя обратно, из-за того, что очко постоянно сжималось. Значит можно начинать и без подготовки, что ему было как раз на руку, ведь не хочет он тянуть с прилюдиями, милый как никак уже очень долго дожидается. Хайтани с громким хлюпаньем вытаскивает ее оттуда, пока Мицуя протяжно простонал, чувствуя в себе пустоту, но через секунду приходит мысль в голову, что скоро он почувствует любимого человека в себе, спустя столько времени. От этого ему было более чем приятно, и даже небольшое волнение, не препятствие для этого. Находя смазку под волшебной подушкой, что так любил называть Ран, потому что там буквально валялось все самое нужное, ведь однажды после секса, он там обнаружил презервативы, баночку со смазкой и много-много чего интересного. После этого, Хайтани допрашивал Мицую об этом, но тот загадочно отмалчивался, снова захватывая и пленяя его губы в собственный плен. В принципе, по истечению времени Ран сам стал подкладывать туда все самое нужное, ведь как никак, но им действительно все что находилось там - было нужно и использовано по назначению. Будь то молоко, да хлопья. Поколебясь со своими брюками, он наконец их снял, скидывая куда-то на пол, подползая к Мицуе ближе, открывая флакон со смазкой, он чуть выдавил на свой член, проводя и растирая ее по всему стволу, наконец, откидывая ненужную баночку. Приподнимая одну ногу своего мужа, закидывая ее на собственное плечо, Ран припал к губам любимого, не оставляя и выхода на решение ситуации в другую сторону, попытался медленно войти, от чего Мицуя буквально протяжно застонал в поцелуй. Пробка пробкой, но это не сравнится с размерами его любимого Рана. Вскоре, Хайтани удалось полностью войти в столь желанное тело, которое извивалось от постоянных ласк. Ран не терял времени и после пробных толчков, стал вдалбливать Мицую в кровать, оба любили одновременно жёсткий секс, Такаши любил ласки намного больше и когда Ран мало удилял этому внимание, он попросту не давал, отправляя своего мужа дрочить в ванную. Поэтому, спустя столько лет, Хайтани по инстинктам давал много ласк, тянул очень долго и наконец брал своё, когда Мицуя отдавал. Стоны - стонами, позы - позами. Они каждый раз менялись, Мицуя и вспомнить не мог, сколько раз он уже кончил, но наверное достаточно, чтобы упасть и не вставать с постели несколько дней. Его голос уже давно охрип, пока Ран грубо втрахивал его в кровать, которая изрядно уже начала скрипеть под ними. Видимо, Такаши заставит покупать новую, потому что скрипы и прочие звуки иногда раздражали, но не сегодня. Мицуя был очень мягок к своему мужу, не устраивая разные розыгрыши, а просто отдаваясь течению, и конечно же, своему возлюбленному. Спустя ещё несколько минут, Мицуя буквально готов был отрубиться, но он не позволит этому случиться. Поэтому поглядывая взглядом через свое плечо на Хайтани, Такаши замечает, что тот уже на грани. Издавая полу-хрип, полу-стон, Мицуя кончает снова, не забывая произнести его любимое. — Р-ран! — Выкрикивая имя своего мужа, Мицуя ловит очередной оргазм, прогибаясь в пояснице, вжимаясь грудью и лицом в одеяло. — Мицуя! — Следом со вздохом отвечает Хайтани, спустя пару толчков, выходя из своего любимого, кончая ему на спину. Потому что если бы он кончил внутрь, то Мицуя явно трахнул бы ему мозги. Да и тем более, он не хотел загружать ещё более такими проблемными делами своего солнышко. Откидываясь на другую сторону кровати, Ран пытался отдышаться, пока Такаши видимо уже очухался спустя столь короткое время, дожидаясь, пока его муж поднимет свою задницу, чтобы вытереть его спину насухо, да и чуть-чуть одеяло вытереть, чтобы так, на всякий пожарный случай. И когда это было выполнено, Мицуя с огромной усталостью свалился на кровать, под одеяло, прикрываясь, снова находясь в процессе ожидания своего возлюбленного. Вернулся же он с каким-то подарком, хоть Такаши и слышал небольшой шум с прихожей, не догадывался, что это его муж вытащил что-то с сумки. — Это тебе. Подходя неспешно, будто боясь. Ран протягивает небольшой пакетик, с чем-то очень большим содержанием. Мицуе стало интересно и усталость как рукой сняло, поэтому он заглянул в пакет, видя множество подарков. Начиная от: колец, подвесок и даже миленьких носков. Заканчивая всякими сладостями, множество разных напитков и последнее, что он увидел, это плюшевого котика, только тёмного цвета, первый же отличался более фиолетовым оттенком. Мицуя с удивлением посмотрел на своего возлюбленного, а потом с восхищением и радостью накинулся на него с объятьями, застаскивая его обратно на кровать. — Спасибо большое, но не нужно было так много, — со смущанием произнёс парень, уткнувшись в грудь Рана. — Нужно было, потому что ты - *mi corazon, и ещё раз прости меня. — Я догадываюсь, что скрывается под "mi corazon" и я уже простил тебя. — Я извинюсь столько, сколько потребуется, потому что действительно провинился, — Хайтани обнимает Мицую, сжимая в своих объятиях, скрывая от всего мира, от всех других людей, только он и Такаши, больше никто не посмеет посягнуть на его собственность. Они лежали и обнимались, пока на том конце комнаты, включенном экране телефона, пытался дозвониться Риндо до своего брата.