Жасмин для Танабаты

Чашка вывалилась из тонких пальцев, опрокинулась на одеяло. Химура Кеншин сидел все так же - прислонившись к стене, только дышал теперь глубоко и ровно. Голова безвольно свесилась на грудь, и тень от яростно-рыжих прядей укрыла заострившиеся черты. Сендзо задумчиво поизучал его от дверей. Никакого намека на давешний яростный фиалковый взгляд - видимо, он смыт подсыпанным в воду совершенно безвкусным зельем, хотя торговец почти не сомневался: Химура достаточно хитер, чтобы догадаться. Со свечой в вытянутой руке он осторожно подобрался к спящему, потянулся убрать упавшие на лицо волосы. Свет замерцал, скругляя резкие черты. Сендзо подцепил чашку двумя пальцами, пристроил на столик, потом присел на краешек кровати и потыкал узника пальцем в плечо. Никакой реакции. - Ах, вот и славно, - пробормотал он. - И правда - не все ж должно идти через пень-колоду. - Готов? Быстрый взгляд в сторону дверей, где привалился к косяку помощник: - Да, Йошида-кун. Спит, как дитя. Милый сердцу образ, не находите? Мужчина покрупнее отлип от двери: - Спорим, ты не повторишь это, когда он проснется. - Он меня уже ненавидит, - спокойно ответил Сендзо. - Подозреваю, что любые действия с моей стороны едва ли изменят его отношение. Йошида передернул плечами и отвернулся, не добавив ни слова. Торговец пошел к выходу. Еще раз замер, напоследок окидывая комнату взглядом... И все же... запер за собой дверь. На всякий случай. Береженого бог бережет. Они прибыли в осакский порт сильно заполдень, а причалили тогда, когда солнце золотой дорожкой по волнам спешило за горизонт. Портовая жизнь била ключом, и, пока решался вопрос с переправой на берег, Сендзо внимательно изучал толпу рабочего люда на предмет выявления потенциальных проблем. Они будут ждать темноты, чтобы избежать любых посторонних глаз: осакскую полицию, несомненно, уже упредили, однако подтвердить или же опровергнуть это мог только один человек. Глаза торговца вонзились в толпу в поисках полицейского в форме - ага! - он прищурился: действительно, какой-то офицер пробирался к нанятому Сендзо суденышку. - Проблемы? - поинтересовался стоящий за спиной Йошида. Сендзо помотал головой: - Нет. Если б полиция нас вычислила, тут сейчас был бы целый отряд, - губы дернулись в лукавой улыбке. - Тем не менее, полагаю, нам несут дурные вести. Йошида посмотрел на него с недоумением, потом опять повернулся к шагающему к ним по пристани офицеру. Добравшись, до трапа, тот многозначительно уставился на Сендзо, и торговец обреченно вздохнул. Приподнятая в знак приветствия фуражка продемонстрировала прячущуюся под ней копну упрямых каштановых волос. - Вам разрешено проследовать в порт. - Слушаемся, Ямато-сан, - Сендзо сдержанно кивнул. - Кстати говоря, уж не вы ли будете досматривать наш груз? Или же вы пришли с иными вестями? Ямато приподнял брови. - А у вас есть груз, который необходимо досмотреть? - А как же, - Сендзо заулыбался. - Правда, на этот раз он слегка пострадал, однако же ценность от этого не упала. Может, продолжим дискуссию внутри? Йошида, пригнувшись, уже нырнул каюту и теперь придерживал дверь, чтобы и остальные могли последовать за ним. Ямато вошел последним. Дверь бесшумно прикрылась, и столь же бесшумно легла на стол форменная фуражка. Цепкий взгляд скользнул по перебинтованной руке Йошиды, прежде чем снова вонзиться в торговца. - Вы наследили в Токио. - Удача от меня слегка отвернулась, - мягко поправил Сендзо. - Исходя из полученных донесений, не могу согласиться с подобной формулировкой, - холодно возразил Ямато. - Вы в курсе, что ваши описания имеются уже в каждом участке в Осаке и Киото? Еще повезло, что телеграмму принял именно я, в противном случае в порту вас поджидал бы наряд полиции. - Я ценю ваши хлопоты, однако, Ямато-сан, согласитесь, в подобном повороте событий нет ничего неожиданного. - Тем не менее, у нас появились сложности, - полицейский нахмурился. - Необходимо было прикончить всех обитателей того додзе в ночь, когда вы взяли Баттосая. Вам ничего не мешало. Сендзо раздраженно фыркнул. - При всем уважении, Ямато-сан, мои дела с вашими никоим образом не пересекаются. Договор был заключен не с вами, а с Баюши-саном, и я - торговец. А не убийца. ...Вроде вас, - мысленно присовокупил он, будучи достаточно умным (или же чрезмерно трусоватым), чтобы удержаться от произнесения этого вслух. - Если собираетесь придираться к проделанной работе, боюсь, придется напомнить вам, что именно вы и посоветовали Баюши-сану меня нанять. И ежели вы пришли сюда исключительно для того, чтобы жаловаться, то не смею вас больше задерживать. - О, так значит вы - не убийца, - насмешливо заулыбался полицейский. - Что-то не было заметно, когда вы пытались прикончить Занзу, а ваши подельнички - прирезать ту девку с мальчишкой. ...Ах, вот, значит, что именно он пропустил... Сендзо развернулся, встретившись с равнодушным взглядом Йошиды. ...А он-то все гадал, где тот размозжил себе палец. Какое это, должно быть, унижение для мужчины - проиграть женщине и ребенку... По-совиному похлопав глазами, он снова обернулся к полицейскому. - Не путайте вынужденную необходимость со свободно принятым решением, Ямато-сан. И потом, за действия своих людей я едва ли несу ответственность. В каюте повисла пауза, нарушаемая доносящимися снаружи портовыми звуками. Наконец, Ямато пожал плечами: - Эта девица Камия со своими дружками уже на пути в Киото. Едва они прибудут, как сразу же - не сомневаюсь - вступят в контакт с очень м-м... нежеланными для нас людьми. Так что потрудитесь проскользнуть незамеченными. Именно с этой целью я и прибыл сюда - обеспечить прикрытие в порту и транспортировку, - он потянулся за фуражкой. - Как там Баттосай? - Совершенно безобиден, - приятно улыбнулся Сендзо. - Он, конечно, ранен, как я уже упоминал, однако в настоящий момент - никаких хлопот. - Сомневаюсь, что Баюши вообще обратит внимание на его состояние, - буркнул, открывая дверь, полицейский. - Главное - чтобы Баттосай мог шевелить языком, все прочее не имеет значения. Я вернусь через час после заката. Будьте наготове. Не добавив больше ни слова, полицейский ушел. Сендзо нахмурился ему в спину, затем недовольно уставился на Йошиду. - Итак, что еще ты мне не рассказал? Тот тускло улыбнулся, не отрывая взгляда от своей руки: - Ничего. Сендзо не сомневался, что он врет, однако, по большому счету, ничего другого от Йошиды ожидать и не приходилось: тот никогда с охотой не шел ни на сделки, ни на компромиссы. Торговец прищурился, прикидывая возможные действия помощника. - Свою кровную месть, будь любезен, придержи до поры, как мы закончим все наши дела. Я доступно излагаю? Улыбка стала шире. - Вполне. Шло время. Суета в порту затихала, и вот, наконец, его покинули последние рабочие. Исчезло солнце, затеплились фонари - день уступил место ясной летней ночи. На палубе моряки затеяли с людьми Йошиды игру в кости, сам Йошида склонился над перилами, глядя в черную воду - ну, или же снова любуясь своей рукой, - Сендзо не мог сказать наверняка. Да, по правде говоря, не больно-то и желал знать. Значит, главное - чтобы Баттосай был способен поддерживать беседу. И только, - он уныло улыбнулся. Он не пропустил вспышку ненависти в глазах Ямато при имени доставленного в Киото "груза". - Похоже, это путешествие должно стать для Баттосая последним... Надо же... Пожалуй, стоит послать веточку жасмина той женщине в качестве соболезнования в связи с его кончиной. И потом, я ведь пообещал, как ни крути... Над опустевшим доком снова зазвучали голоса: возвращался со своими людьми Ямато. Сендзо мгновенно встрепенулся и свистнул: - Пора. Йотаро! Помоги. Йотаро поднялся из круга игроков и следом за хозяином направился в трюм. Итак, все почти закончено, впереди - "сдал-принял" и, что особенно грело, - оставшаяся часть оговоренной суммы. Сопровождаемый Йотаро с лампой в руке, он пересек коридор, зашарил в кармане в поисках ключа. Сверху доносился голос Йошиды - тот командовал, готовясь к высадке. Посыпались, застучали по палубе забытые кости. - Ну вот, осталось чуть-чуть... - бормотал он под нос, отпирая дверь, ведущую в непроницаемую тьму. Принял из рук помощника лампу, качнул ею в дверной проем... Свет выхватил внезапное движение. Полыхнули на бледном лице бешеной синевой и яростью фиалковые глаза, и ужас обуял Сендзо - все, на что достало сил, - выпучить глаза; он даже не сообразил закричать. Когда же спохватился, было уже слишком поздно: левая рука Кеншина взмыла вверх, и на голову торговца с грохотом обрушился стул. Кеншину потребовалась вся его внутренняя собранность, чтобы не сморщиться от вида отразившейся на лице торговца боли – эх, кабы тот не запер, уходя, дверь, удалось бы ускользнуть без лишнего шума. Ничего не поделаешь - обстоятельства сложились иначе, ибо от мысли, что к нему снова будут прикасаться... запеленают в одеяла, ровно младенца, у Кеншина начинало крутить живот. Он знал, что они уже в порту - слышал голоса, деревянное постукивание лодок о пирс. Со всем отпущенным ему терпением ожидал он начала игры, заковав яростное пламя гнева в ледяной расчет и предвкушение мига, когда же наконец раздадутся шаги и за ним придут похитители. Так что отперший дверь Сендзо оказался как нельзя кстати. Стул был хлипким - разлетелся от одного-единственного удара; Сендзо, голося, рухнул на колени, лампа покатилась по полу среди разбитых деревяшек, в которые обратилось единственное оружие Кеншина, - и потухла, погрузив все вокруг в темноту. Кеншин по-прежнему сжимал в кулаке расщепившуюся от удара ножку стула. Торговец начал подниматься, и тогда, перехватив ножку за разбитый конец, он со всех сил, какие только мог собрать, влепил своему похитителю под подбородок. Сенздо стек на пол. Перепрыгнув через тело, Кеншин лицом к лицу оказался со схватившимся за меч ошалевшим от страха юношей. Там, наверху, наверняка все уже услышали и заподозрили неладное... Пригнувшись, он кинулся вперед, ткнув своим немудрящим оружием паренька в живот еще до того, как тот успел замахнуться, и сам подавился воплем, когда тот, всхлипнув от боли, рухнул ему на раненное плечо. Хрустнули стиснутые зубы, когда Кеншин стряхнул мечника на пол, покрепче сжал свое оружие и - до того, как поверженные враги успели бы оклематься, - пронесся по коридору и вверх. Вверх - по лестнице, вверх - быстрее, через ступеньку - вверх, вверх, вверх... У выхода из трюма уже поджидали: ухмыляющийся матрос занес ножищу, метя в лицо, но Кеншин отдернул голову, увернувшись от неуклюжего удара, и вцепился противнику в край хакама, дернув на себя. Вопль - не удержавший равновесие матрос рухнул в темноту трюма. Еще два шага – и вот, впервые за несколько дней Кеншин глотнул свежего воздуха. Быстрый взгляд выхватил из летних сумерек замерших в остолбенении моряков и - у поручней - опытного, судя по всему, мечника, уже вытягивающего из ножен свою катану. Ага: знакомый крайне враждебный ки - несомненно, Йошида. Кеншин склонил голову, оценивая боеспособность противников, когда, наконец-то придя в себя, те с ревом рванулись к нему: нет, не воины - просто поднаторевшие в драках забияки, которых жизнь так ничему и не научила. А вот тому, с мечом, палец в рот не клади. Вот первый оказался рядом с ним: удар ножкой стула по загривку - враг кубарем покатился по лестнице в трюм, Кеншин же тем временем подныривал под мускулистыми руками, уворачиваясь от цепкой хватки. Это не представляло никакой сложности при неуклюжести его соперников: пригибаясь и качаясь из стороны в сторону, он рвался вперед по просоленной палубе меж свитых кольцами канатов - надо воспользоваться преимуществом и атаковать первым. Рука на перевязи жутко стесняла движения, а значит - никаких ошибок, никакой жалости к противнику, никаких впустую потраченных усилий: Йошида и подтянувшиеся ему на подмогу враги уже примеривались, готовясь к нападению. Танцуя меж загребущих лап, он отмахивался намертво зажатой в кулаке деревяшкой - этому в челюсть, а этому по ребрам - и так один за другим. Правда, кому-то повезло – ухитрился накрепко вцепиться Кеншину в волосы и дернул так, что едва не повалил. Кеншин яростно зарычал. Точный взмах, выверенный до миллиметра удар - противник рухнул на палубу, прижимая к разбитой физиономии ладони, обмотанные выдранными рыжими прядями. Не обращая внимание на полыхнувшую свежей болью голову, Кеншин восстановил равновесие, блокировал локтем нацеленный в лицо удар и отступил, косясь в сторону сходней. Если б удалось прорваться в док... там можно будет не сражаться, а просто развернуться и убежать. Он ненавидел подобные решения, однако обстоятельства вынуждали: в лунном свете сверкнул меч - люди Йошиды уже брали его в кольцо, стояли между ним и свободой. Между ним и свободой... Ну, по крайней мере - на пути к свободе. Итак, сначала следовало заняться последним матросом - трое других уже осторожничали, не рискуя соваться. Боковое зрение четко зафиксировало поблескивание меча - Йошида наконец-то сделал первое движение: резкое движение запястья... Ага! Кеншин на мгновение застыл в нерешительности... Свист приближающихся кунаев - и тогда, лишенный любого выбора, он вскинул перед лицом обломок своей деревяшки - хруст, и два из них удачно воткнулись, расщепив ножку стула по всей длине, третий же добрался до плеча - взрезал кожу, проскрипел по кости, прежде чем звякнул об палубу. Мгновением позже, не дав шанса увернуться, последовал удар по голове огромного кулака. Больно - до скрипа зубовного. Ему потребовались все силы, чтобы устоять и успеть избежать второго удара. Быстрый, полный ярости взгляд в сторону - Йошида. Ну, держись. Удар деревяшкой в челюсть "текущему" оппоненту. Готов. - Ты зазевался, уворачиваясь от моего куная, - насмешливо дернул бровью Йошида. - Не самое мудрое решение. Мог бы уклониться от всех сразу. - Поступи я так, ты бы убил одного из своих людей, - рыкнул в ответ Кеншин, чувствуя, как снова сами собой яростно прищуриваются глаза. - И ты сам это знаешь. Двое еще стоящих на ногах матросов опешили. Их неуверенные взгляды обратились к Йошиде. ...Чертовски сильный удар, - он заморгал, пытаясь свести мир в фокус. - Тебе не победить, - спокойно сообщил Йошида, игнорируя на предъявленное ему обвинение. Он сделал шаг, выйдя из круга мечников. - Твоя палка того и гляди сломается. Да если и не сломается - все равно, против меча ему не устоять. Так что сдавайся, пока тебя совсем не искалечили. Победить? Я и не планировал. Глубокий вздох, разворот... Кеншин побежал. Не к трапу, ведущему на пирс, - нет, он рванулся непосредственно к борту, поймав всех врасплох; лишь через какое-то время, очнувшись, Йошида истошным воплем подхлестнул погоню, однако время уже было упущено: поручни - прыжок - и Кеншин приземлился на бушприт. Пристань совсем рядом. Надо только запрыгнуть на высокую стену. Позади яростно ревел Йошида, и его люди наконец-то сообразили, что нужно было делать. Плевать. Будто кошка, Кеншин вскарабкался вверх - еще один отчаянный бросок вперед, чтобы перелететь через воду и забалансировать на камнях: с примотанной к груди одной рукой он не смог зафиксировать приземление, сковырнулся на колени и с трудом поднялся, по-прежнему сжимая в кулаке ножку от стула. Получилось. - Весьма впечатляюще, Баттосай. Кеншин вихрем развернулся к говорящему. Полицейский. Мерцающая в темноте сигарета. На какой-то безумный миг ему почудилось, будто это Сайто. Но голос был иным, да и ростом этот мужчина по сравнению с бывшим командиром Шинсенгуми тоже не вышел. А еще он был не один: полицейского - если, конечно, это на самом деле полицейский, - сопровождали четверо, причем двое из них - с ружьями. Нацеленными на него. - Кабы мы действительно целиком положились на нашего цветочника, ты бы точно удрал, - продолжил новоприбывший. - А теперь давай-ка сдавайся.