Кот Шрёдингера

Мидория сладко потягивается, но тут же сгибается пополам от удара локтем прямо под ребра. Бакуго, что шел наравне с ним, сделал это рефлекторно, не задумываясь. Они возвращаются после внеклассной тренировки, которую Бакуго предложил устраивать им время от времени, мучая и себя, и друга до ноющей боли в мышцах. Оба потные и грязные — одноклассники слишком часто видели их в подобном виде, поэтому привыкли. — Каччан, — вымученно мычит зеленоволосый и, не выпрямляясь, бежит под углом на парня, толкая его плечом. Бакуго матерится, но смеется, и Мидория тоже заливается смехом, продолжая держаться за живот. Но Кацуки не останавливается на этом и резко замахивается ногой, собираясь ударить парня под колено, но тот вовремя отскакивает, не используя способность, на довольно большое расстояние. Возмущенный этим сопротивлением блондин бежит на него, это замечает и Мидория, смеется еще громче и удирает от него со всей скорости в общежитие, несмотря на усталость. Они носятся по коридорам первого этажа, мешая своим товарищам отдыхать и заниматься хозяйственными делами. Мидория умудряется обегать всех, не задевая, Бакуго же оставлял за собой сплошной хаос. Провожали их не очень хорошими словами. Их смогли остановить в кухне: как только Мидория вбежал туда, Серо обмотал его своей лентой и подвесил на потолке, придумав нехитрую конструкцию; Бакуго же поймал Киришима, поджидавший там же. Прежде чем последовал взрыв, на кухню забежал Иида, и стоило ему махнуть рукой, как его оглушило не сильной взрывной волной. Не умывшимся и не отдохнувшим Мидории и Бакуго пришлось убирать последствия причуды блондина, который сто раз успел пожалеть о содеянном. Изуку, оттирая холодильник, продолжал улыбаться, иногда кидая на своего друга не очень добрые взгляды. Сейчас они не дрались, но если бы было возможно, они, естественно, продолжили бы. Но проблема заключалась в том, что за их спинами сидел Айзава, который стал свидетелем недавнего их баловства, одного из многочисленных. Эти двое совсем не могли спокойно сидеть, постоянно втягивая друг друга в разборки. Мужчина с собранными в хвост волосами сидел за кухонным столом, в одной руке держа большую фиолетовую кружку с милым котом, а в другой — документы, с которыми ему предстояло ознакомиться. Ему не хотелось напрягать остальных учеников нянчеством с этими идиотами, поэтому он решился сделать это сам, иногда говоря им, где они пропустили пятно, даже когда его там не было. — Успокоились наконец? Мидория и Бакуго встали перед ним, как по струнке, переглянулись и кивнули. — Я больше не буду обижать своего самого лучшего, — начал Мидория, сдерживая ползущую к ушам улыбку, — друга детства. Мы с ним поступили неправильно, нарушив чужой покой. Мы извинимся перед одноклассниками. И Мидория прикрывает глаза, чувствуя, как его прожигают два взгляда. Бакуго положил руку на его плечо, что слегка задымило после этого. Парень даже вздрогнул, распахнув зеленые очи с неловкой улыбкой. — Конечно, — отчеканил Бакуго. — Мы больше так не будем. Мы же лучшие друзья. А друзья иногда ссорятся. — В вашем случае — лаются, — оставил колкое замечание Айзава, осматривая парней с ног до головы. — Умойтесь. После принесите мне 50 аргументов с развернутым ответом: почему детей ограничивают в использовании способностей? — А мы дети? — как бы невзначай цокает Бакуго. — Сто. Последнее слово остается за учителем, так что парни удаляются из кухни, одновременно вздыхая. — Нам их из пальца высасывать придется, — бурчит Кацуки, на что Мидория снова вздыхает, напоминая, кто в этом виноват. — Оба вообще-то накосячили. — Ты первый начал. — Пожал плечами паренек, жуя печенье, которое он стащил с кухни. Бакуго нагинается к его руке и заглатывает оставшуюся часть без должного на то разрешения, поэтому сразу же получает подзатыльник, но все равно улыбается, одним взглядом говоря о том, что если они подерутся, то получат еще одну сотню к имеющимся аргументам. Мидория ускоряется, обижаясь на друга. Он вызывает лифт и в ожидании его прихода съедает припрятанную печеньку, опуская взгляд в пол. На сегодняшней тренировке он успел заметить некоторые изменения за Бакуго, так что ему было над чем поразмышлять вслух, снова нагоняя ужас на окружающих. Двери лифта раскрылись, чего не заметил задумавшийся Мидория, но он услышал быстрые приближающиеся шаги сзади и обернулся. В момент, когда он увидел бегущего к нему Бакуго, чья-то рука накрыла его глаза. Бакуго продолжал видеть перед глазами ту же сцену, что произошла час назад. Двери лифта открылись. В нем мелькало что-то темное и непонятное, расширяющееся на глазах. Оно растягивалось в разные стороны, словно какое-то существо пыталось из него выбраться. Бакуго не мог что-либо сказать, голос застрял где-то в горле. Он понесся со всех ног. Из портала вылез черный человеческий силуэт, с головы которого начали сползать нити, разрываясь и открывая обзор на нечто, что вылазило, протягивая свои руки к стоящему перед этим парнем. Бакуго ошарашенно таращился на копию своего друга, которая наполовину покинула темный сгусток. Он схватил Мидорию, закрыв ему глаза и рот, пересекаясь с Бакуго безумным взглядом. Тело парня в мгновение окутали черные нити… Бакуго схватил рукой лишь воздух. Место, куда с трудом пробивались солнечные лучи через газетную щель на единственном окне, было тесным и холодным. Дверей в комнате не было. Лишь четыре серые стены, стул и кровать. На кровати без сознания лежал Мидория Изуку. Его видок был несколько потрепанным и измученным. Парень начал еще больше вертеться в своей постели, что знаменовало его скорое пробуждение, чего с нетерпением ждала его копия. Второй Мидория Изуку, отличающийся от него более грубыми чертами лица, сидел на стуле напротив паренька. Его волосы были короче, взгляд не выражал каких-либо эмоцией — отличия на лицо. И шрам, тянувшийся от глаза до самой шеи, придающий ему даже некоторый шарм. Он постукивал ногой по полу и вертел в своих руках складной нож, не отрывая взгляд от мальчишки. Мидория окончательно проснулся, но он еще не осознал, в какой ситуации оказался. Ровно до тех пор, пока не увидел себя же. — Изуку, а ты любитель поспать, да? — протянул тот в детской манере речи, склонив голову набок. — Вы… кто вы? — А не очевидно? Я — это ты, а ты — это я. Мидория напрягся. Он встал с кровати, продолжая смотреть на свою копию, сжимая кулаки. Ситуация загнала его в угол. — Хочешь использовать «Один за всех»? — пожал плечами второй. — Ну вперед. Посмотрим, на что ты способен. — Где я? и что тебе от меня нужно? Копия только посмеялась на этот его вопрос. Он встал со стула и накинулся на Мидорию, повалив его на кровать и воткнув рядом с его ухом нож. — Я жажду спасения, герой. Не видишь? Мидория Изуку, ты ведь с детства желал спасать людей, что же изменилось? — Что ты несешь, в конце-то концов? Его копия словно сошла с ума, совершенно не держа себя в руках. Он что-то шептал, гладил Мидорию по волосам и приближался, смотря прямо в его живые глаза. — Скажи, Изуку, тебе что-нибудь известно о квантовом бессмертии? В такую чушь обычно верят подростки. Нет? Не знаешь, надо же, какой ты бестолковый. Мидория столкнул с себя копию, по его телу пробежало пару молний, мгновенно поразимых чужой способностью. Черные нити окутали тело Мидории, притянув его к стене. Он не смог им противостоять, обнаружив их неприятную особенность — блокировка чужой способности. — Мидория Изуку, я ожидал от тебя большего, — недовольно пробурчал похититель, возвращаясь на стул. — Ты как-никак хорошо устроился под крылышком героя номер один. У тебя много друзей и людей, что готовы вылизать твои пятки. — Какое… Но ему не дали окончить свою фразу, покрыв половину его лица черным сгустком, оставив открытыми лишь глаза, искрившихся недобрым огоньком. Мидория умел злиться. — Я не давал тебе слово, дорогой Изуку. Мне вот интересно, а ты помнишь, как тебя окунали головой в унитаз? — Этот вопрос заставил парня вспомнить школьные времена, которые он с трудом пережил, потому-то он и затих, не пытаясь вырваться. — Помнишь. Я тоже хорошо это помню. Неприятно. Но знаешь, каким воспоминанием я наслаждаюсь больше всего? — сладко вздохнул он и запрокинул голову на спинку стула, хихикая в ладони. — Я душу своего друга детства, и он сдыхает в моих руках, как падаль последняя. Мидория вытаращенными глазами смотрел на себя, слыша ужасающий бред в своей жизни. — А у тебя нет таких воспоминаний. Потому что ты его не убивал… своими руками ты его не убивал, но ты убил меня, а значит убил и его. Получается, убийца и не я вовсе, а ты. Треп сумасшедшего, понимаемый только ему. — Мне еще и объяснять это моему бестолковому Изуку, — пересекаясь с ним взглядом, проворчала копия, щуря глаза. — Одноклассники тебя, точнее меня, жестоко булили за нашу с тобой настойчивость пойти по геройскому пути. Я тогда думал, что должен был быть сильнее. Пока не услышал: «Если действительно хочешь стать героем, пойди и спрыгни с крыши. В следующей жизни, можт, и повезет». Неважно. Хотя я думал об этом, как о выходе из ситуации, да, Изуку? Мы с тобой оба были такими наивными… А как же лелеяли Всемогущего, который в день моей смерти сказал, что я не смогу стать героем. Интересно, да? Ты не должен был забыть шаг, разделяющий тебя со смертью. Когда герой ушел, ты вспомнил слова Бакуго и встал на самый край крыши. Было высоко. Люди внизу были такими маленькими. Казалось, я мог раздавить их своим пальчиком. Как же было страшно, черт возьми, а ты взял и прыгнул. Не помнишь? Ну я же умер, а ты сделал шаг, но желание жить бросило тебя назад. Мидория рухнул на кровать, освобожденный от чужой способности. К нему подошел второй Изуку, взявший в свои ладошки его лицо. — Ты убил меня. — Я не хотел… — Ты это сделал, Изуку, сделал! — сорвался тот на крик, и Мидория почувствовал его боль всеми фибрами души. На лицо Мидория капали слезы, скатываясь по чужим щекам. — Мне было так страшно, Изуку. Почему ты не спас меня, Изуку? Почему?! Чужие руки сдавили горло Мидории, вжав его в кровать, но тут же опустились. Копия упала ему на грудь, продолжая рыдать. Парню только и оставалось успокаивающе гладить его по волосам, понимая всю серьезность этой ситуации. — Как ты выжил? — Из меня сделали ному. Я не жилец, Изуку. Чужая дрожь заставляла лишь сильнее страдать сердце Мидории. Ному встретился с ним взглядом и склонился к его лицу, касаясь его губ своими. — Ты спасешь меня, герой? Правда ведь спасешь? — умолял он. Мидория улыбнулся и протянул руку к его лицу, мягко погладив пальцами щеку. И второй Мидория принял эту руку и поцеловал как что-то хрупкое и священное для него. Он упал в чужие объятия, и Мидория полностью отдался ему. Ному поднимает оголенное тело над кроватью, впиваясь ногтями в его бедра и прижимая его спиной к холодной стене, безжалостно трахает. Мидория неровно дышит, не в силах выбраться из чужих рук рычит и закатывает глаза, умирая от тошнотворного наслаждения в своих же объятиях. Он не понимал, какое именно спасение ждал от него он же сам, но и противостоять сам себе он не мог. Но то был совершенно иной человек. Нет, он не был даже человеком. Горячие руки не отпускали его, с каждым разом сильнее насаживая на член. С губ Мидории срывались приглушенные стоны, он крепче прижимал к себе ному, царапая ему спину. Он излился, запачкав свой и его животы. Второй же повалил его на кровать, скрестил его руки и, держа за них на весу, продолжал вбиваться в него. Пот лил ручьями, но он не останавливался. — Изуку… Мой Изуку… Мидория устало прикрыл глаза, чувствуя тепло на своих губах. Ному чмокал его, с сладких уст он переместился на его веснушки, не обделяя ни одну из них. — Мой шрам на лице из-за тебя, Изуку. Так бы у меня тоже остались твои солнечные поцелуи, но, к сожалению, кожу слишком сильно стянуло. И Мидория в ответ поцеловал его шрам, словно выпрашивая подобным образом прощение. Ному так и замер. Мидорию пробудил яркий солнечный свет, что заглядывал в щель между шторками и попадал ему прямо на лицо. Парень пару минут полежал, вспоминая все, что с ним происходило. Некто, очень похожий на него, не выходил у него из головы. Он продолжал слышать его голос в своих ушах — звонкий и очень запоминающийся. Спустя время юный герой ощутил тяжесть на своей руки и обнаружил спящего возле больничной койки друга детства. Бакуго был в не очень удобном положении, но выглядел умиротворенным, сжимая в своих руках руку Мидория, что своим теплом вселяла в него хоть какую-то надежду. Стоило Мидории двинуть ей, как он тут же проснулся, смотря на него своими красными припухшими глазами. — Чертов Изуку, не мог очнуться раньше?! — на автомате выругался Бакуго, утыкаясь в кисть его руки лбом. — Как же я ненавижу тебя… почему от тебя столько беспокойств?! Он скрыл свое лицо, но Мидория приподнял его за подбородок, встречаясь с ним взглядом. Зеленоволосый мягко улыбнулся и провел большим пальцем под глазом друга, стирая слезу. — Спаси меня, хорошо…