Передумай.

— пожалуйста, — шепчет бард, сидя на полу перед парнем, что сейчас пустым взглядом сверлил пространство. казалось, его взгляд был сосредоточен ни на полу, ни на стене, а на случайной точке в комнате. тонкие холодные пальцы пытаются отрезвить, проходятся по икрам, бёдрам, но одежда не позволяет в полной мере ощутить холод. мальчишка всхлипывает, кладет голову на чужие колени и слабо обнимает адепта за бёдра, — пожалуйста, подумай, стоит ли это того. я потерял одного друга, я не хочу потерять и тебя. венти уже захлебывается воздухом вперемешку со слезами, трудно сформулировать мысли, язык заплетается. не каждый день ты слышишь, как близкий человек говорит тебе, что планирует совершить самоубийство. не от каждого ты ожидаешь, что человек говорит это не в порыве истерики. не каждый раз ты понимаешь, что это не фраза, брошенная по глупости. это цель человека. чувство собственной никчёмности переполняет тело, ты понимаешь, что не в силах отговорить человека, но всё равно пытаешься. пытаешься вывести его на диалог, а он молча прожигает взглядом все вокруг, не обращая никакого внимания на тебя. — прошу, сяо, просто поговори со мной, — молит архонт и приподнимается, заглядывая в янтарные глаза. в сердце колет, когда взгляды пересекаются. по щекам текут слёзы, а венти и не пытается их стереть — не видит в этом смысла. аккуратно садится на чужие колени и прикасается к щекам. те, по сравнению с пальцами барда, горят. пока что. в скором времени это тело охладеет, чем вызовет ещё большую истерику. венти снова плачет, пытается быть тише, но громкие всхлипы не дают этому случиться. парень прикасается лбом к голове сяо и поглаживает щеки, закрывая глаза. истерика постепенно уходит, но нагнетающая тишина всё сильнее давит. оба понимают, что они лишь оттягивают момент чьей-то кончины, но не препятствуют этому. венти пытался, но… — я не смогу тебя отговорить, да? — слабый смешок, — тогда… я просто запомню тебя, позволь. видит еле заметный кивок, и наклоняется к чужим губам. скоро и те заледенеют. и накрывает их своими. про себя замечает, что тот даже не идёт на контакт, как было прежде. сейчас не было цели вызвать страсть. была цель насладиться последним моментом. и это удалось. поцелуй не нуждался в ответе. не нуждался в продолжении. не нуждался ни в чём. архонт отрывается, смотря в прикрытые глаза, и, с очередной порцией слёз, обнимает за шею. — я буду скучать. внутри что-то разбилось. второй раз. казалось бы, биться там уже нечему, но, видимо, осталось что-то. каждый день, проведённый в разговорах с самим с собой, сводил с ума. фраза «ты не виноват» звучала чаще, чем хвалебные песни барбатосу. жаль, что она была пустым звуком, жалкой попыткой успокоить сознание, смириться со смертью ещё одного близкого человека. было страшно приходить туда. пустырь ли юэ. почти как и десятки подобных, но в них была существенная разница: небольшое каменное надгробие и потухший анемо глаз бога. венти снова молча плачет, подходит, сжимая небольшой букет цветов цинсинь в руке. тишина так же сильно нагнетает, как и в тот день, но говорить, как прежде, нечего. кладёт букет рядом с камнем и падает на колени, сверля того пустым бездушным взглядом.