Обновить страницу

«Я заказал вишнёвый лимонад, а вы привезли вишнёвую колу. Гори в аду, доставка!» 19.01.2021 Шура открывает вновь и вновь это сообщение, смотрит на него, на закреплённый один комментарий — там набор бессмысленных смайликов от однокурсницы, что ли, или кто эта Рита, он никогда не мог запомнить всех его друзей. Может, в школу вместе ходили. Или работали на проекте. Она, допустим, рисовала дизайн конструкции, а он её воплощал. Если развернуть всю ветку, можно увидеть и реакцию от доставки: вышколено вежливую, безупречно равнодушную: приносим извинения, вот вам купон на 200 рублей за неудобства. Время отправки 10:53, дата 20.01.2021. Только некому было уже читать и радоваться такой щедрости. Разве что Шуре, обновляющему страницу уже четвёртый раз за последние полчаса. Ничего, конечно, не меняется от бесконечных F5. Не появляется новых публикаций на стене (Дуров, верни!), не выкладываются новые смешные фотографии, не делаются репосты с атмосферной музычкой, которая потом никогда не слушается. Даже аватарка замерла в своей первозданной юности — Глеб там сильно младше, чем Шура его помнит. Не старше двадцати двух, потом он почему-то забил на актуализацию и возможные когнитивные диссонансы людей, не знающих его лично. Колу они, кстати, выпили всё равно. И бургеры все съели. И картоху тоже сожрали, а потом лежали на диване двумя тюленчиками и рассказывали друг другу, как объелись. Немножко поласкались, лениво, зная, что у них впереди ещё множество таких вечеров, чтобы наверстать, заползли под одеяло и заснули. Шура вытянулся во весь рост, а Глеб привычно свернулся клубочком, подкатился Шуре под бок и подсунул одну ладонь под спину, как, впрочем, делал всегда. В планах у них было проспать до полудня, заняться сексом, доехать до зоопарка, встретиться с друзьями и отметить день рождения… Паши? Или Кости? Шура забыл. Шуре было всё равно, кого они пойдут хэппибёздить, лишь бы Глеб улыбался, пьяно пританцовывал и украдкой целовал его в уголок губ, когда все отворачивались. Только утро началось в семь двадцать один. Глеб завозился, дёрнулся сильно, заехал куда-то под рёбра, и Шура проснулся. Хотел проворчать, что не подписывался на садомазо, но вдруг услышал тихое, почти обречённое: — Плохо… Или это сейчас он думает, что сразу обо всём догадался, а тогда только приподнялся на локте, взглянул в побледневшее лицо с какими-то неестественного цвета губами, и глупо переспросил: — Плохо? Потом был звонок в скорую, нервное ожидание, закутавшийся в плед Глеб, дрожь рук, сломанные сигареты, разбитый стакан, потому что надо было дать попить, но не получилось. И очень спокойное, расслабленное, ставшее почти детским любимое лицо, когда врач всё-таки приехал. — Инфаркт нынче молодеет, — сказала женщина с тяжёлым усталым лицом. — Помогите снести носилки. Шура помог. В больницу не поехал, взял номер приёмного покоя, выслушал наставления позвонить часа через три, когда тело уже точно оформят. Отдал документы. И сел за компьютер. И, кажется, так с тех пор и не может перестать заходить на страницу Глеба — как будто в надежде, что всё это только затянувшийся розыгрыш, что вот-вот тот даст о себе знать, запостит новый гневный отзыв — что его не устроит на этот раз, обслуживание в ресторане? качество попкорна в кинотеатре? неправильная размерная сетка? Глеб всегда был скор на расправу, ругал всех и вся за малейшие оплошности, и Шуре доставалось чаще других. Тем утром, вздрогнув от звона разбитого стекла, он инстинктивно вжал голову в плечи, готовясь услышать что-нибудь про рукожопа и наследство дорогой бабушки; но вместо этого получил тихий вздох и еле различимый шёпот: — К счастью. И Шура ждёт. Потому что его счастье — это Глеб. И раз он пообещал, то всё точно будет. F5.