amor vincit omnia

В столице балы, устраиваемые королём, всегда отличались особой помпезностью и пышностью. На них съезжалась вся чинная знать, все те, кто был удостоен чести быть приглашённым самим повелителем. Капитан Альберих в своё время был частым гостем таких мероприятий, которые чаще всего носили не только развлекательный характер, а предназначались ещё и для установления определённых политических отношений между другими государствами. Молодой синеволосый кавалер выглядел по-своему очаровательно, одевшись в чересчур эпатажный наряд: бутылочный темно-зеленый жилет, поверх которого красовался небрежно накинутый фрак похожего фасона, на голове — широкополая шляпа командира с воткнутыми в окантовку павлиньими перьями, которые радужно переливались в освещении богатых хрустальных люстр, отливающих золотом на мраморные потолки царского дворца. В главном зале сновали группы богато убранных дам и их спутников: впереди, сзади их, тихо переговариваясь и так же в бальных одеждах, входили гости. Зеркала по лестнице отражали женщин в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях. Несмотря на свою опытность, Кэйа всякий раз волновался как в первый: он смотрел в серебристые глади этих отражений и не мог отличить себя от других. Все смешивалось в одну блестящую процессию. При входе вглубь просторного помещения равномерный гул голосов, шагов, приветствий оглушил капитана, отчего его сердце забилось с нарастающим ритмом; свет и блеск еще более ослепил его. Гости, теснясь перед входной дверью, стояли, ожидая государя; Альберих поместился в первых рядах этой толпы. Он слышал и чувствовал, что несколько голосов спросили про него и смотрели оценивающе и не без капли уважения, снисходительности; мужчина понял, что он понравился тем, кто обратили на него внимание, и это наблюдение несколько успокоило его. Командир вскоре нашёл за колонной укромный уголок, заставленный корзинами азалий, и устроился там, чтобы смотреть вслед за танцующими, парящими и невесомыми парами, ведь само празднество только-только начиналось. У одного из окон Кэйа увидел своего давнего знакомого, кто не пропускал ни одного царского бала: облачённый в необычные просторные брюки, уделанный всевозможными рюшечками и кружевами, что совершенно не подобалось мужчине, стоял стройный юнец с косами, звонко и заливисто смеясь, пока вёл светские беседы с пожилым бородатым генералом с орденским бантом в петлице. — Венти! — воскликнул капитан, подходя к нему и дружески опуская руку на плечо, наплевав на все правила приличия, тем самым возмутив старого военного, который тут же, недовольно фыркнув, отошёл в сторону, — Сколько лет, сколько зим! Ну что, какого это, быть на побегушках у самого короля? — Сам-то ты не лучше, — съязвил в ответ придворный, — Барды ныне очень высоко ценятся, мой друг! Вам бы не помешало в таком случае пересмотреть свой род деятельности, — парниша ухмыльнулся и, остановив одного из снующих туда-сюда официантов, разносящих напитки и закуски, ловко схватил с его подноса два бокала красного вина. Кэйе невероятно нравился этот паренёк: жизнерадостный, хоть иногда чересчур вредный, но достаточно сведущий во всём по чуть-чуть, отчего вести с ним разговоры было невероятно увлекательно. Альберх застал Венти ещё совсем мальчишкой, которому было некуда податься и именно благодаря ему второй так неплохо устроился при дворе самого правителя. — Ты случайно не знаешь повод, в честь которого решили провести этот бал? — синеволосый, поправляя пряди своей густой чёлки, скрывающей повязку, спросил это у Венти неспроста: он действительно не знал, почему вдруг король созвал всех его приближённых так внезапно. Ответ не заставил себя ждать: — Ох... К нам приезжает принц из другого королевства, — юноша задумчиво крутил бокал в руках, смотря, как по прозрачным стенкам фужера скатываются бордовые волны вина, — Говорят, будут вести переговоры. — Неужели? Поскорее бы его увидеть, — офицер не на шутку загорелся интересом от таких положений дел... Поэтому ему пришлось покинуть своего товарища, шагнув в толпу и буквально растворившись в ней. Появление таинственного принца не заставило себя долго ждать: придворные лакеи в расшитых золотом красных фраках обратили на себя внимание, громко протрубив в свои карманные трубы, открывая взору публики гостя сегодняшнего торжества. Нежный, будто бархатный, осторожный в движениях, и такой светлый, бледный в лике... Тихой поступью юноша, которому едва можно было дать 18 лет, спустился с лестницы в зал, где его сразу же оцепили пары танцующих, а тот внимательно оглядывал всё вокруг своими любопытными лазурными глазками — новичок, сразу видно. Он был невероятно красив, хорошо сложен, опрятно одет, а вишенкой на торте была его необычная брошь с изображением четырёхконечной звезды, что так выделялась в его воздушном наряде... Кэйа наблюдал за новоприбывшим с особым вниманием, рассматривая даже самую малейшую деталь в этом необычном образе. Ему ужасно не терпелось предложить ему танец, но почему-то в мужчине зародился некий страх, что не давал его раскрепощённой и юморной натуре взять верх над разумом: страх обжечься, повторить судьбу Икара, что так близко подлетел к солнцу и погиб, упав в морские пучины. Солёная волна мурашек обволокла его, когда к нему со спины постучали по плечу, ведь, засмотревшись на то фарфоровое великолепие, он совершенно потерял бдительность. — Господин Кэйа, это ваш шанс! Начинается вальс, попробуйте его пригласить! — Венти с улыбкой лицезрел отчаяние и испуг непоколебимого капитана, — Иначе я договорюсь с королём отстранить вас от службы, проявите своё мужество, — с этими словами юный проказник вприпрыжку ускакал к молоденьким девушкам, что при виде его озорства дружным хором захихикали, а Альберих не смог ничего произнести в ответ. Прозвучали первые духовые аккорды, задающие ритм танцу, и снующие туда-сюда пары сразу же подхватили его, неспеша закружив в такт обволакивающей и чарующей музыке, полностью предаваясь процессу. Мужчина всё с трепетом и волнением высматривал бледного принца в этом шествии, пестрящей грацией, ходя вокруг да около центра оживлённого зала, как вдруг совершенно случайно врезался в одного неприметного блондина... Крепкие руки машинально обхватили талию, подхватывая того, кто потерял равновесие на лету, дабы не произошёл конфуз; Кэйа открыл глаза и только сильнее вжался в молочную ткань удачно сидящего фрака — в его объятьях был тот самый, кого он так хотел отыскать. Звуки фанфар раздавались эхом в затуманенном разуме командира, который так и не хотел отпускать не менее перепуганного Альбедо. — Прошу меня простить за мою неуклюжесть, — усмехнулся белобрысый, отряхивая кафтан от складок, что были образованы сильной хваткой, — Мне стоит быть внимательнее. — Могу ли я подарить вам в качестве извинений танец? — Кэйа, раскланявшись, решил не упускать шанса и, несмотря на всё сильнее разраставшийся в нём страх, протянул ему руку в белоснежной перчатке. Посол мягко улыбнулся и, кивнув в знак согласия, положил свою ладошку на руку к мужчине. Капитан с принцем выделялись из всех танцующих своей элегантностью: Альберих держался гордо и независимо, с расправленными плечами, постоянно одновременно цепко, но с особой нежностью поддерживая партнёра, а блондин хоть и являлся новичком, однако он двигался совершенно изысканно, как пёрышко на ветру. Командир с замиранием сердца прислушивался к благозвучным переборам струн у скрипок, что охотно вели ноги вальсировать самим по себе. Пара молча наслаждалась моментом, ни о чём не переговариваясь, лишь изредка смотря друг другу в глаза. Но, одурманенный Кэйа не заметил того, что уже танцует с другой персоной, когда как его принц исчез так же неожиданно, как и появился. В памяти осталась лишь та четырёхконечная звёздочка, что была подколота над водопадным жабо, лишь эта звёздочка тлеяла в тёмных закромах сознания капитана.