Янтарный сосуд

Белоснежная россыпь волос скатилась на тонкие плечи, заботливо спрятала аккуратное личико со всех сторон за собой. Упала водопадом на спину, укрывая, точно одеялом. Словом, старалась защитить все. Защитить все, кроме того места, что уже было главной мишенью. Кроме места, что уже было грубо пробито то ли быстрой пулей, то ли проколото злостным кончиком кинжала. Бледные губы с отливом живой вишни мелко подрагивали, будто вот-вот хотели уронить слово или хотя бы вздох. А может, это ощущение складывалось сугубо из каких-то особых взглядов. Если посмотреть, то губы постепенно дрожали все меньше, но противу этому и плечи, и грудь, и тонкие запястья начали мелко дрожать. Неужели ей холодно? Да. Ей ужасно холодно. Но не потому что на её и без того светлую макушку падают мелкие снежинки. А лишь потому, что она чувствует, как сквозь все её тело проходит холод всей ситуации. Должно быть, это очень печально… В такой момент ее окружает пустота. Да, именно пустота. Не важно где бы она была сейчас, но это место, словно особое пристанище в такие переломные моменты, где бывали все, но также нет никого. Беспомощная и бледная дева склонилась чуть ниже вперёд. Костяшки длинных пальцев побелели давно, словно она отмыла руки в муке. Сладковатая кровь выделялась на фоне этого необыкновенным образом. Сердце. Лишь осколки этой весёлой игрушки были зажаты у неё в руках. Лишь их она старалась спрятать от голодной темноты вокруг. Лишь о них она думала минутами, часами, днями. Лишь мечтала о том, что все станет как раньше. Что время пожалеет её, обернет все назад, указав на прошлые ошибки. Она все наивно верила и ждала этого. Она не могла понять точно, что же больнее: ощущать ту остроту в кончиках пальцев, когда они с особым усилием стараются подействовать на стеклышки или же просто опустить свой взор разок на эти перемазанные осколки. Казалось бы, теперь в душе у нее бездонная дыра, пожирающая изнутри своим горем. Но почему же тогда до сих пор по телу бегут искринки ядовитого электричества, заставляя вновь и вновь с насилием чувствовать себя живой? Любовь родила в ней это все, но покинув, не захотела решить судьбу своего дитя. Сжимая в руках что-то, ей оставалось лишь бесконечно молча оставаться на холодном полу. Да и был толк подавать голос? Разве услышит здесь кто-то хотя бы шепот? В гремучей темноте только она сама определяет время. Может, поэтому люди и боятся таких простых вещей? Боятся, что они здесь навсегда. Страдания порождают другие. Но и радость жизни исходит от них же. Как правильно понять, какому человеку ты должен с почтением преподнести свою хрустальную драгоценность? Как угадать, что в следующее мгновение она не улетит в стену, рассыпаясь на миллион таких же ярких, но уже мёртвых осколков? Сейчас девушка не понимала ответ. Она не понимала всех, она не понимала себя.