Лучший/худший

И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает и огонь не угасает.

      Холодный воздух пронизывает каждую клетку тела, заставляет поежиться. Оглядевшись по сторонам, Юнги видит лишь толстые стволы деревьев, вздымающихся вверх. Все в округе покрыто густым белым туманом. Мин делает робкий шаг вперед, слыша, как хрустит ветка под его ногами. Он чешет голову, вспоминая, как сюда вообще попал. В голове словно тот же туман. Если вы потерялись в лесу, вам стоит оставаться на месте и ожидать помощи. Но Юнги на помощь никогда не надеялся, поэтому принял решение медленно двигаться. Вокруг ужасно тихо, даже шелеста листвы не слышно. Ветра нет, лишь прохладный, свежий воздух, как после ливня. Мин поднимал покрытую капюшоном голову вверх, желая разглядеть верхушки деревьев, заметить хотя бы одну птицу, но белый смог не давал этого сделать. Юнги не понимал, сколько уже бредет, казалось, что довольно-таки долго. Треск упавших на землю веток так и разносился, пока он не вышел к берегу. Вода словно застыла, волны вовсе отсутствуют. Парень подходит ближе, останавливаясь в нескольких десятков сантиметров от реки. Наклонившись, он видит свое отражение и в голове пробегает мысль, что вода просто замерзла, покрывшись слоем чистого льда. Юнги осторожно опускает руку, чувствуя кончиками пальцев жидкость. Он удивленно выгибает темную бровь, опуская руку глубже и внимательно наблюдая за поверхностью воды, но та не колеблется даже от движений Мина. — Наигрался? — Юнги слышит голос и испуганно оборачивается.       Некто в черной мантии стоит позади. Лицо его полностью прикрыто капюшоном, не давая рассмотреть себя. Юнги поднимается, вытирая мокрую ладонь о рваные на коленях джинсы. Парень ежится, ощущая накатывающую волну неприятного холода, когда незнакомец подходит ближе. Мин ощущает могильный мороз и запах сырой земли. — Кто ты? — голос дрожит, хотя чувства страха нет, Юнги замечает лишь безразличие, словно он под успокоительными. — Я — никто, — некто поднимает руку, обнажая пожелтевшие кости пальцев, и кладет на плечо парня. Мина передергивает, он нервно смотрит на оголенные кости, пока дыхание заметно учащается. — Я провожу тебя в твой новый мир, — он опускает кисть, которая сразу прячется под темной тканью накидки. Некто замирает, кажется Юнги видением, которое вот-вот растворится. Но тот отмирает и направляется вдоль по берегу. — Пошли, нам пора. — Я что умер? — отрешенно спрашивает парень, провожая взглядом смерть, не желая следовать за ним, но ноги непроизвольно начали передвигаться.       Посланник молчит, заходя в деревянную шлюпку, усаживаясь, и ждет действий Мина. Когда Юнги садится на ровную деревянную скамью, лодка поплыла, рассекая гладь воды, превращая в волны. — Почему я умер? — спрашивает он, провожая взглядом удаляющийся остров. Издалека он видел покрывавший большую часть суши туман, из которого загадочно появился Юнги. Но ответа так и не последовало, некто неподвижен, смотрит сквозь парня. — А что это за место? — Чистилище, — голос смерти такой же мёрзлый, как обстановка в том жутком лесу. — И куда я теперь попаду? — попутчик оборачивается, смотря за движением лодки, в какую сторону та повернет. — Скоро узнаешь, — хрипло произносит тот, когда деревянное судно поворачивает налево.       Подплыв к другому берегу, Юнги видит двух демонов. Один из них держит в руках толстые цепи, громко звеня ими, злорадствуя, глядя на парня. Мин сидит в лодке, лихорадочно перемещая взгляд от смерти к крылатым тварям, ожидающим его. — Я-я не пойду, — кричит он, когда осознает все происходящее. Дергается, когда после кивка попутчика к лодке приближаются демоны, скручивая Юнги и надевая на него кандалы.       Они медленно бредут к двум скалам. Один демон размеренно шел спереди, второй плелся сзади, пиная Юнги по тощим ногам. Мин кряхтит, когда падает на песок, чувствуя, как содралась тонкая кожа запястье. — Пошевеливайся, — рычит демон, оборачиваясь к парню.       Юнги неспешно встает, отряхивая джинсы от песка, и продолжает идти, удрученно опустив голову, следуя за сопровождающим. Проходя к скалам, протискиваясь в узкую щель между ними, Мин слышит, как капли громко падают в родник, раздаваясь эхом. Они шли долго, парень изрядно устал, ощущая боль в ногах, ведь кеды натерли пальцы. Юнги болезненно шипит, когда демон снова бьет того по ноге. Они останавливаются, и Мин чуть ли не ударяется лбом о крылатую спину демона. Парень поднимает взгляд и видит огромные черные ворота с замысловатыми выточенными из камня фигурками. Ворота шумно открываются, пропуская нового гостя во внутрь. Лицо обдало жаром. Юнги оборачивается, наблюдая за страданиями людей, варившихся в лаве, стонущих от раздирающей боли. Мина лихорадочно трясет, страх стучит по вискам, заставляет опустить голову, смотреть только себе под ноги. Он напевает песенку про себя, пытаясь отвлечься от криков, но каждый новый скулеж заставляет того дернуться. Юнги приводят в коридор, наполненный людьми, смиренно стоявших в очереди. Коридор казался бесконечным. Когда парень обернулся, демонов уже не было, он остался один в бесконечном потоке душ. Мин всегда думал, что очередь — один из кругов ада, то еще страдание. Время не имеет никакого смысла, когда ты мертв. Юнги запрокидывает голову, наблюдая за тем, как медленно продвигается очередь. Он покачивает головой, задумываясь, почему он все-таки здесь оказался. Мин не верил в бога, никогда не ходил в храмы и с удовольствием шутил на тему религии. Но ничего плохого он не делал. За всю свою не такую уж долгую жизнь он никого не убил, не обокрал, не насиловал. Умышленно он никогда никому не наносил вред. Перед глазами быстро пробегали картинки из жизни, пока еще не забытые. Чего-то настолько ужасного, что он действительно смог бы понять свое пребывание в аду, он не увидел. Юнги продолжает копаться в памяти, вспоминая религиозную школу, которую тот посещал в детстве, лет так в семь или восемь. Нет, он не хотел помолиться, просить прощения и молить о лучшем исходе. Он думал, что поздно это делать у самого порога к дьяволу. Он анализировал, вспоминал семь смертных грехов.

Гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, уныние

Юнги загибал пальцы, покачивая головой своим же размышлениям. Он проходил по всем пунктам, но разве не все люди такие? Самый главный грех в жизни Мина — похоть, распутство, прелюбодеяние. Как угодно назови, смысл будет один. Парень здраво мог отнести себя к нимфоманам. Он любил секс и ему всегда было мало. Он не цеплялся за кого-то одного, не хотел строить семью, ему нравилось экспериментировать и быть в постоянном поиске. Поиске того самого идеала, который долго формировался в подсознании Юнги. Пока размышлял, он и не заметил, как оказался первым в очереди. Самым комичным для Мина было бы оказаться снова в конце, будто это некая нескончаемая карусель. Но стоявший у дверей демон, затягивает на лице парня темную ткань, погружая взгляд в темноту, и заводит его в кабинет. Толкнув к стулу, демон кланяется перед сидевшим за столом дьяволом и спешно выходит.  — Итак, — пальцы бегают по картонным папкам, — Мин Юнги.       Юнги ничего не видит и сосредотачивается на других органах чувств. Он слышит только чарующий голос напротив и треск горящих деревьев. Мин еще не привык к омерзительному запаху серы повсюду. Кисти болели от тяжести кандалов, кожа вокруг покраснела. Он слышит шелест бумажных страниц, хмыканье дьявола. Ему казалось, что тот сейчас одобрительно покачивает головой. Раздается громкий щелчок пальцев, и повязка исчезает. Лисьи глаза с прищуром открываются, пытаясь привыкнуть к яркому красному свету. Юнги хлопает пушистыми ресницами, оглядываясь, изучая интерьер кабинета, в котором он находится. Огромные книжные шкафы, стоящие вдоль стены и достигавшие потолка, завораживали. Мин скользил взглядом по книгам, останавливаясь на особо старых переплетах. Черные гранитные стены съедали пространство вокруг, делая комнату визуально уже. Юнги сидел у деревянного стола с массивными ножками. Напротив на кожаном кресле, облокотившись на спинку, сидел и внимательно наблюдал, как казалось Мину, самый красивый мужчина в мире. Каштановые волосы, уложенные гелем на две части, перекликались с яркими языками пламени из камина, прямой профиль, глубокие карие глаза, в которых брюнет хотел бы утопиться. Тонкая полоска губ изогнулась в ухмылке, когда дьявол замечает заинтересованность Юнги. — Клевые носки, — смеется демон, кивая на ноги Юнги. Парень опускает взгляд на щиколотки и расплывается в улыбке, понимая всю курьезность ситуации. Странно сидеть в аду в носках с изображением Иисуса. — Кажется, я придумал твою кару.       Последнее, что видит Мин, это то, как дьявол обнажает ровные белые зубы, злобно ухмыляясь. Буквально через минуту он оказывается в темном пространстве. Юнги не чувствует тяжести цепей на руках и выставляет их в стороны, желая измерить пространство. Он делает два шага вправо и касается ладонью ледяной стены. Поверхность стены неровная, каменная, отдающая холодом. Парень робко делает шаги в другую сторону и также быстро утыкается в стенку. Глаза как-будто прикрыты, но Юнги моргает пару раз, понимая, что это вокруг так темно. На Мина накатывает паника, дыхание участилось, когда он услышал мерзкий шепот, пронизывающий до костей. Одна из самых нелюбимых вещей Юнги — АСМР. Шуршание, чавканье или чей-то шепот у самого уха заставляли легкие сжаться, а в животе образовывать ком, перетекающий в острые мурашки и холодный выступающий пот, делавший кожу липкой. Юнги падает на пол, ударяясь выступающими костями о каменную поверхность, затыкает уши руками и кричит. — Фу, нет, нет, нет, — он зажмуривает темные глаза, крик брюнета ударяется о стены, отдается громким эхом. Голос продолжал шептать, повторяя по кругу одни и те же фразы, такие мерзкие и пошлые, что плечи Юнги сотрясаются.       Мин не понимает, сколько времени длился его личный кошмар, ведь счет был бессмысленным, да и невозможным, хотя тот считал про себя, пытаясь отвлечься. Он все также лежал на полу, в скрюченной позе, поджимая колени к животу, закрывая уши ладонями, но голос все равно прекрасно слышно. Как будто кто-то шепчет прямо в ухо. Комната озаряется красным оттенком, ослепляя Юнги, привыкшего к темноте. Мин видит самого дьявола представшего перед ним. Тот лучезарно улыбался, обнажая белоснежные зубы. Юнги застывает взглядом на лице демона, ощущая странное чувство, а вернее желание коснуться смуглой кожи. Хосок все понимает, смотрит в бездну карих лисьих глаз, вальяжно облизывает тонкие губы, завлекая. Он тянет крепкую руку, раскрывая ладонь перед Мином. Тот сглатывает, ощущая нутром, что ничем хорошим это не закончится. Он опирается о руку, медленно поднимаясь, чувствуя ноющую боль в теле. — Ты такой сладкий мальчик, — шепчет Чон, подходя слишком близко, Юнги ощущает горячее дыхание на шее.       Живот тянет от нарастающего желания, но чертов шепот заставляет отодвинуться, уйти от близкого контакта. Дьявол довольно ухмыляется, сокращая возникшее расстояние между ними. Горячая ладонь касается холодной поясницы, и Мин еле слышно выдыхает, но демон слышит все. Хосок притягивает парня в поцелуй, скользя языком по сухим губам. Юнги становится тяжелее дышать, в теле полыхает костер. Свободная рука демона касается паха, поглаживая через ткань джинсы. Мин скулит, поддаваясь бедрами навстречу чужой ладони. В голове рой мыслей, он думает, что самое отвратительное во всей сложившейся ситуации то, что он нашел свой идеал после смерти, тем более в аду. И он кажется прекраснее изображенного на хлопковых носках Иисуса. — Я лучше, — тихо посмеивается Хосок, спускаясь языком по шее, прикусывая нежную бледную кожу.       Шепот не прекращается, все также проникает в голову, но сейчас Юнги его игнорирует, сосредотачивается на сладостных поглаживаниях его тела, горячем дыхании дьявола. Ведь он в действительности был идеален.Мин думает, а может ли преисподняя быть такой. Ведь если секс — удовольствие, то не рай ли это? А если рай, то почему он постоянно слышит ублюдский шепот?! Юнги уже нагой, касается голой спиной ледяной поверхности каменного пола, но ему безумно жарко. Впалые щеки пылают, тот открывает рот, словно рыба, глотая воздух. Хосок приспускает брюки, обнажая эрегированный член. Проводит по нему пару раз рукой, смотря в карие глаза, дразня. Юнги скулит, широко разводит ноги, когда между ними устраивается дьявол, упираясь одной рукой о пол, а второй вводя в Мина член. Парень откидывает голову, больно ударяясь затылком, но это сейчас совершенно неважно. Он громко стонет, когда Хосок меняет угол проникновения, касаясь простаты. Дьявол наклоняется ниже к Юнги, касаясь носом кончика чужого носа. — Мысль, что я владею тобой, сводит тебя с ума? — шепот, как маленький змей, проникает через уши, прямо в голову, щекоча кончиком хвоста мозг. По венам будто убийственный яд растекается. Лицо Юнги корежится от омерзения, но когда Чон увеличивает темп, то тот опускает веки и сладостно выдыхает, выгибаясь в спине, касаясь опаленной груди дьявола. — Хочешь жестче? — шепчет Хосок, сжимая свободной рукой стройное бедро Юнги. — Нет, прекрати шептать, — Мин двигает головой в сторону, пытаясь отстраниться от шепчущих губ. — Грязный мальчик, какой же ты грязный, — Чон облизывает мочку уха, вызывая мурашки по шее.       Тонкое тело содрогается, кончики пальцев немеют, Юнги чувствует себя действительно в раю. — О нет, это тебе не рай, — дьявол смеется, громко и с издевкой, выходя из парня, заправляя член в брюки, — здесь ты будешь страдать. Вечно.       Хосок исчез также, как и появился. Юнги остался один, снова. В звенящем шепоте, разрушающем сознание, сводящем с ума. Дьявол больше не появлялся, отчего Мин страдал сильнее, желая получить кусок лакомого тела еще раз. Юнги действительно ощущал себя в аду, ведь больше ничего не может отвлечь его от омерзительных тихих звуков.