Лучше никогда?

«…И какой бы сейчас не был год, знай: я всегда ВСЕГДА любил только тебя, мой вечный огонёк. Эта квартира была нашей, лишь нас двоих когда-то. Я хочу чтобы она и дальше была нашей, поэтому оставляю её тебе. Будь счастлива. Живи и люби вдвойне — за нас двоих. Твой преданный друг Этан». Я молча свернула бумагу пополам. Здесь так тихо. Услышать бы хотя бы какой-то звук, ХОТЯ БЫ ЧТО-ТО! Я не могу выносить эту тишину! Девушка швырнула письмо на деревянный столик гостиной в стиле модерн. Он был пуст. Всё вокруг было пустым и наполненным тишиной. Эта квартира была покинута хозяином. Он больше никогда не вернётся… Открыть окно. Нужно открыть окно! Пусть звуки города проникнут в гостиную, пусть ездят машины, говорят люди, поют птицы, если они конечно есть в этом городе, если кто-то ещё существует, живёт… Его больше нет… Я даже не попрощалась! Он же мне писал, а потом его вдруг не стало… Я…! я никогда этого не говорила… Этан, я тоже тебя люблю!!! *** — Теперь это полностью твоя квартира, Т/И, и ты можешь, нет, ты должна найти всё, что связано с Этом. Что связано с нами. Да, — я дала себе слово не покидать этого места, не покидать теперь уже мою ДА-ЛУЧШЕ-БЫ-ОНА-МНЕ-НИКОГДА-НЕ-ДОСТАВАЛАСЬ квартиру, пока не переживу всё снова, всё снова… опять. Девушка прошла с кружкой чая с кухни в гостиную. Кружка была её — салатовая большая. Этан купил когда-то две, салатовую — для неё и голубую для себя. Это было в конце августа, они готовились к осени, она любила его, он — её. Они были лучшими… друзьями. Т/И, не сделав и глотка, поставила кружку на стол. Ничего не лезло в горло. Да и как это может быть возможным? — Здесь ты держишь все свои книги. Держал, — девушка окинула взглядом высокий шкаф с полками, стоявший перед ней. Книги от пола до потолка, — мы очень любили читать вслух друг другу… Т/И потянулась к одной из книг, вытянула её и открыла на первой попавшейся странице. «Истинное чувство выдержит испытание временем». сердце пропустило удар — Нет. Нет, Эрик Сигал, — обратилась она к имени автора на обложке, — Этого испытания временем не выдержит сама жизнь. Т/И положила книгу обратно. Грудная клетка болела. Сердце, нервные сплетения, сама душа — всё было словно из стекла и всё было разбитым. Грязные осколки глубоко врастали в тело, разнося боль и заражение от солнечного сплетения. — Я помню, дневник ты прятал здесь, — обратилась девушка к эфемерному образу, — Это было смешно. Ты думал, я не вижу, как ты записываешь там что-то маленькими буковками, пока я готовлю или сижу в соц сетях, и как ты потом прячешь его, — Т/И протянула руку за книгами на третьей полке снизу. Для этого пришлось немного пригнуться, — сюда! — пальцы упёрлись в глянцевую обложку дневника и девушка аккуратно достала его, не уронив ни одной книги. Ей было страшно. Страшно смотреть на личную вещь её друга. Её близкого человека. Родного… Теперь он был в её полном распоряжении. Открыть его равно открыть душу другого человека, бросить карты на стол, узнать правду… Жизнь никогда не будет прежней — это было и так понятно. Т/И разместилась на бежевом диване, сразу возле книжного шкафа. Руки сжимали дневник, глаза смотрели на него же — последнюю черту. Этот длинный ужасный день шёл к одному — к этому самому моменту. — Прости, Этан. Девушка неслышно развернула обложку. На титульном листе, в свете жёлтой лампы, блеснули чернильные слова: «Это собственность Принца-полукровки». — ХА, — смешок. Как-то нервно, неестественно, — Это очень забавно… Этан…