Vulnerable

      Гремучая смесь, похожая по свойствам на атомную бомбу худшее, что могло произойти с ними. Один — холодный и расчётливый, его душа и сердце больше на камень похожи. Другой — взрывной и опасный, никогда не сдастся, лишь бы достичь своей цели. Оба настолько ненавидят друг друга, что готовы устроить войну по одному щелчку пальцев. Все знакомые твердят: «Вам бы определиться, кто вы друг другу? Друзья или враги?». И они правы, называя этих двоих умалишёнными в том плане, что они зачастую не понимают друг друга. Враги, это ещё мягко сказано, скорей — убийцы собственных надежд и мечт. Ненавидят, но пытаются любить и справляться с противной горечью, которая день ото дня сжирает изнутри.             Совершенно разные, но такие одинаковые. Оба хотят внимания и заботы, оба хотят ласки и любви. Никто им не может этого дать, если не они сами. Друг другу, чисто ради научного интереса, как бы выразился один из них. Конечно, можно было бы покласть на этой большой болт, но с чувством одиночества не борются. Под этим чувством ломаются, да так, что треск сознания раздаётся эхом в голове. Они тоже решили не бороться, позволив поглотить себя полностью. И это обернулось в не самую лучшую сторону, особенно для старшего. Он просто не мог понять, как так вышло, что его непроницаемая душа нашла поддержку в нём, заклятом враге?             С таким не борются, такое принимают. Младший принял, проглотив как горькую таблетку. Он бы мог отказаться от этой идеи, но когда всё заходит слишком далеко, понимаешь — ход истории не изменить, если только не предпринять какие-то действия. Сидеть ровно на пятой точке не комильфо, нужно двигаться дальше. В обществе существует своеобразное течение, по нему плывут многие. А что, если ты не хочешь быть как все? Что, если хочется быть самим собой, открытым и честным? Такое случилось лишь однажды, сейчас же, он просто лежал сверху, сопя куда-то в грудь или в сторону.             Солнце проникало в комнату, слабо освещая пространство тусклым светом. За окном наступало раннее утро, птицы просыпались после долгой ночи. Они же провели её в разговорах на пустые темы, понимая, что с рассветом им придётся разбежаться по своим комнатам. Одеяло небрежно сползло на край кровати, двое молодых мужчин лежали в обнимку. Младший был буквально сгребён в охапку, руки обвивали спину и талию хозяина этой комнаты. Лежать сверху удобно, особенно когда старший непроизвольно зарылся рукой в волосы, немного лохматя их. И так спокойно и необычайно тепло на душе, в комнате, в сердцах.             Приоткрыв глаза, пиковый заметил перед собой спящее чудо. Лицо выглядело расслабленным, сиреневые мешки под глазами очень сильно выделялись на бледном, с женственными чертами лице. Пушистые ресницы подрагивали, сам спящий дышал ровно и глубоко, согревая грудь своим дыханием. Мягко улыбнувшись, мужчина пропустил через пальцы пепельные пряди волос. В слабом освещении они отливали серебром, причудливо искрились им. Вся одежда помялась, футболка несколько задралась, поэтому, восьмой ощущал тепло чужой кожи на своём оголённом торсе. Шорты были завязаны шнуровкой, сидя на острых бёдрах.             Руки трефа слабо сжали тёплую кожу старшего, сам же мужчина приоткрыл глаза. Уставившись сонным и туманным взглядом, пепельноволосый мягко улыбнулся. Волны серебра красиво ходили в бездонных океанах, только чаек и шума моря не хватает. Улыбнувшись, кардинал прильнул к родным, несколько шершавым губам. Нежно-нежно, игриво проводя кончиком языка по нижней губе. Восьмой только ухмыльнулся в поцелуй, неспешно отвечая.             — Ладно, хватит. С тебя достаточно… — прошептал второй, чуть отстранившись. Пепельные волосы были растрёпанны, мягкая чёлка падала на лицо. И он казался таким умиротворённым и нежным, что фиолетоволосый невольно улыбнулся.             — Ну, никто не отменял того, что потом будет. Верно? — лукаво поинтересовался король пики, а тонкие пальцы трефа начали перебирать фиолетовые волосы. Мужчине нравилось, когда младший так делал, это в какой-то степени успокаивало и несло в себе заботу и тепло. Драконьи глаза глядели в сонное лицо напротив, изредка останавливаясь на сиреневых мешках и тонких губах. Обкусанные, но такие желанные и родные, хотелось бы целовать их вечность. Вечно лежать в кровати, постоянно сгребая в охапку, чувствуя тепло под боком.             — Пик, — сладко прозвучал бархатный голос, — а если Зонтик зайдёт?             — Не зайдёт, будь уверен.             — С чего бы это? Думаешь, мой братец настолько глуп? — задал вопросы Куромаку, сгибая руку в локте. Она аккуратно легла на грудь старшего, сам же король треф положил на неё подбородок. Серые глаза уже не казались такими заспанными, наоборот, в них ещё больше стали плескаться волны серебра.             — Хорошо, ты прав. Твой брат не настолько глуп, чтобы раскусить между нами тёплые отношения. — рассуждающе произнёс Пик, глядя в глаза Маку. Тот улыбнулся, ловко выпутавшись из объятий. Скатившись с старшего, сероглазый сел. Потянувшись, мужчина услышал хруст, руки были подняты вверх. Восьмому нравился такой кардинал — домашний, открытый и нежный. Нежный, потому что любит своего заклятого врага. Мычание со стороны партнёра вызвало приятную волну мурашек, тепло медленно тянуло вниз.             — Опять в шортах спал? — строго спросил Куро, как только повернулся к старшему. Ох, лучше сейчас ничего не говорить, и вообще, попытаться не возражать. Мужчина только кивнул головой, а затем, ему в лицо прилетело злополучное одеяло. Откинув его в сторону, король пики ловко сел. Преодолев расстояние между ним и кардиналом, фиолетоволосый взял того за подбородок, нежно проводя по коже большим пальцем. На такое действие Куро лишь фыркнул, кожи обладателя драконьих глаз коснулась длинная, мягкая, пепельная чёлка.             — Злишься? — заботливо спросил Пик, улавливая то, что волны серебра стали биться о тёмные берегах зрачков всё больше. Запястье получило дозу тепла, когда на него легла ладонь трефа. Кардинал устало вздохнул, не смея возразить или соврать.             — Допустим, злюсь. Ты ведёшь себя некорректно, скажем прямо, на все сто процентов, Пиковый король.             — Я же просил, не называй меня так! — со смехом отозвался старший, приблизившись к лицу короля треф. Тот сердито смотрел в глаза, а на лице мелькала хитрая улыбка.             — Обидно? — спросил в свою очередь Маку, тоже с заботой в голосе. Пик лишь прыснул со смеху, вместе с ним и пепельноволосый. Весь диалог они вели шёпотом, чтобы никого не разбудить.             Зависимый — это слово так подходит им. Они часто ищут в друг друге то, чего не могут найти в других. А пока они так сидели, за окном наступал красивый рассвет…