You'll be surprised, I'll be everywhere

— Босс, — приветствует Чуя; бросив презрительный взгляд на охранников, он заходит в кабинет, снимая шляпу и прижимая головной убор к груди. Огай выглядит крайне опечаленным. — Чуя, у меня для тебя невероятно важное задание. Я могу доверить его только тебе, как моей правой руке, — глава Портовой Мафии тяжело вздыхает и поднимает взгляд на юношу. Тот хранит почтительное молчание, остановившись в отдалении от рабочего стола, ожидая продолжение. — Я вынужден присутствовать на встрече, где будет решаться вопрос закупки последних разработок огнестрельного оружия. — Мне Вас сопроводить? — предполагает Чуя, но Огай мотает головой. — Нет, не в этом дело. Мне нужно, чтобы ты позаботился об Элис. Я не могу взять её с собой. Ты понимаешь. Чуя ни одним мускулом не высказывает недовольства: хоть забота о детях и не входит напрямую в его обязанности, доверие Огая дорогого стоит. — Что от меня требуется? — с готовностью отзывается он. — Ничего особенного. Будь с ней и следи, чтобы она ничего не натворила. Если она захочет что-то приобрести — покупай, все траты я возмещу. Попросит куда-то отвести — отведи. В общем, выполняй все её просьбы. Не смей меня разочаровывать, — взгляд Огая, как и голос, леденеют на мгновение, пронизывая фигуру юноши насквозь. — Я Вас не подведу.

* * *

— Дазай-сан, Вы бы не могли идти помедленнее? — стонет Ацуши, едва поспевая за широкими шагами наставника, но тот, как назло, лишь ускоряется. — Дело не терпит отлагательств! — бодро восклицает он, уверенно сворачивая к дорого выглядящему магазину. Простая, но со вкусом оформленная вывеска, золотой колокольчик на двери, плакаты и манекены с новыми поступлениями, сияние и лоск вручную сшитых костюмов — разинув от изумления рот, Ацуши озирается по сторонам: ему не доводилось ранее бывать в подобных местах. Дазай усмехается, хватает его за руку и тянет вглубь. — Завтра к нам приедут коллеги из филиала, так что мы должны одеть тебя соответствующим образом. — Вы все закупаетесь здесь? Дазай хватает висевший рядом костюм и прикладывает к груди паренька, прикидывая, хорошо ли смотрится. Результат его не удовлетворяет: он разочарованно вздыхает и крепит вешалку обратно, направляясь дальше. — Это любимый магазин Куникиды. Здесь он заказывает себе практически всё. Ты бы тоже поискал, что хочешь примерить, Ацуши, я один не справлюсь. — Да, хорошо, — юноша отступает к соседнему ряду и осторожно перебирает вывешенные модели. Качественная ткань приятно ложится в руку, пуговицы сверкают в мягком освещении магазина, тёмные, идеальные швы незаметно пересекают полы, рукава, плечи. Ацуши мотает головой, приказывая себе собраться. — Может, это? — он раздвигает вешалки в стороны, показывая костюм коллеге. Тот отвлекается от поисков и морщится. — О, нет. Тебе совершенно не пойдёт такой фасон. — Ох. Ладно, — Ацуши растерянно хлопает глазами и продолжает досконально изучать предлагаемые варианты; честно говоря, они все кажутся ему замечательными. — А как Вам такой? — Ацуши, ты издеваешься? Крупная клетка абсолютно не сочетается ни с твоим характером, ни внешним видом! Если мы это возьмём, нам придётся вести тебя ещё и в парикмахерскую. — Эм… А такой? — Ацуши с любопытством достаёт ослепительно белый костюм. Дазай закатывает глаза. — Это деловая встреча, а не свадьба. Смотри тёмные. Или пастельных оттенков. Только не зелёные! — добавляет он, вновь утопая в ворохе одежды; впрочем, вскоре его опять просят вынырнуть. — Что насчёт этого? — Тебе не идёт синий. — Но я всё детство носил синюю одежду, — опечаленно произносит Ацуши. — Синий хорошо смотрится на брюнетах, а ты блондин, — Дазай указывает на собственную шевелюру и возвращается к поискам. Спустя каких-то двадцать минут Ацуши чувствует себя полностью опустошённым. Он устало вынимает очередной чёрный костюм: самый простой, обычный, без вычурных узоров и даже намёка на изысканность. Его он и показывает наставнику. — Хм, — тот привычно-знакомым жестом прикладывает руку к подбородку. — Примерь. Ацуши на мгновение думает, что ослышался; он оживает, только когда Дазай раздражённо машет рукой в направлении гардероба, и спешит подчиниться. — Не думал, что выбор костюма — так сложно, — бормочет он сквозь шторку примерочной, натягивая брюки. — Каждый должен найти свой стиль, — раздаётся голос Дазая. — Полезно знать, какие цвета оттенят лицо, какой фасон подчеркнёт фигуру, какая длина сделает тебя визуально выше или, наоборот, менее заметным. — И какой же стиль у Вас? — спрашивает Ацуши, застёгивая пуговицы пиджака. — У меня сложилось впечатление, что на Вас хорошо сидит буквально всё. — Это не так, — Дазай добродушно смеётся в ответ на комплимент; завеса кабинки сдвигается, являя миру преображённого юношу. Тот беспокойно крутится, пытаясь увидеть себя со спины и в принципе понять, как выглядит, а пылающие кончики ушей выдают смущение молодого детектива. — Неплохо, — Дазай лёгким движением одёргивает полы, проводит по плечам, проверяя, насколько плотно ткань прилегает к телу, жестом просит вытянуть руки; хмурится, но одобрительно кивает. — Немного висит на тебе, как на вешалке, но лучше, чем совсем ничего. Давай поищем что-нибудь получше: теперь мы хотя бы представляем, что нам нужно. Тигр тяжело вздыхает: опять искать. Они проводят в магазине больше времени, чем рассчитывают; Ацуши успевает возненавидеть процесс примерки, особенно когда его заставляют надевать три раза подряд одни и те же костюмы в бесплодных попытках определиться с выбором, а потом объявляют, что они все смотрятся ужасно. В голову мальчика закрадывается мысль, что беспощадный самоубийца просто-напросто издевается над ним. Однако в итоге Дазай подбирает ему костюм, в котором Ацуши не просто нравится самому себе — будь он девушкой, он бы в себя влюбился. Брюки стройнят, внешне добавляя к его росту пару сантиметров, пиджак плавно облегает торс и пояс, повторяя стройность фигуры, плечи кажутся самую малость шире, добавляя мужественность к его виду, а мягкий чёрный оттенок контрастирует со светлыми волосами. — Великолепно, — глаза Дазая загораются от восторга. — Как тебе? — Мне нравится, — юноша чувствует себя жутко неловко, но он определённо восхищён самим собой. — Берём, — наставник хлопает в ладоши и тотчас заталкивает тигра обратно в примерочную. — Переодевайся и пойдём уже. Покупка занимает гораздо меньше времени, чем всё ей предшествовавшее; прикладывая карточку к терминалу, Ацуши в очередной раз печалится по поводу цены — его зарплата явно не подразумевает такие траты. Замечая угрюмое выражение на лице парня, Дазай подхватывает пакет с костюмом и чеком и пихает тому в руки, отвлекая от мрачных мыслей. — Эй, — зовёт он и ободряюще улыбается. — Зато теперь тебе всегда будет, в чём пойти на свидание. — Дазай-сан! — пристыженно возмущается Ацуши, с трепетом прижимая своё новое приобретение к груди. — Спасибо, — искренне добавляет он. — Не за что. В любом случае, совет на будущее: когда покупаешь себе одежду, запоминай, что тебе идёт, а что нет, — Дазай привычно закидывает руки за голову, расслабленно шагая по улице. — Столь долгие и утомительные поиски пробуждают голод. Заглянем в кафе? — предлагает он. Ацуши неуверенно соглашается и едва не сталкивается с прохожим, следуя за резко свернувшим в сторону собеседником. Они занимают столик на улице, необъятный зонт защищает их от жаркого полуденного солнца; Дазай заказывает холодный кофе, и Ацуши скромно просит у официантки лимонад. — Откуда Вы так много знаете о стиле? — интересуется он, пытаясь заполнить повисшую неловкую тишину. Дазай откидывается на спинку плетёного стула и постукивает задумчиво пальцами по столу. — Работа. Приходилось бывать на множестве званых вечеров, встреч, празднеств, где соблюдался строгий дресс-код. «Дазай-сан раньше работал в Мафии», — вспоминает Ацуши, взглядом изучая загадочного брюнета, столь не похожего на среднестатистического мафиози: весёлого, развязного, шутливого. Впрочем, не то чтобы он встречал в своей жизни многих мафиози. Да и если быть откровенным, прошлое оставило на перебежчике свой след: с Дазаем порой случались приступы тихой и беспощадной, прекрасно контролируемой ярости, а слухами о его ледяной, расчётливой жестокости уже давно никого не удивить. Наставник вызывал у Ацуши двоякие чувства; но симпатия и благодарность в конце концов перевешивали, за исключением тех ситуаций, когда Дазай вёл себя чересчур вызывающе. Официантка приносит напитки; молодые люди с радостью пробуют, наслаждаясь столь желанной прохладой. Ацуши потягивает из трубочки сладкий лимонад, выбрасывая из головы все лишние мысли — из-за жары даже думать лень, — как внезапно мирно сидевший Дазай давится кофе и принимается кашлять. — Дазай-сан? — испуганно вскидывается юноша. Подавившийся машет рукой, давая понять, что всё в порядке, и судорожно вдыхает, щурясь за плечо Ацуши. Тот оборачивается, пытаясь определить, что могло вызвать такую реакцию у Дазая. — У него уже дети? — бормочет хмуро собеседник, но через мгновение заметно расслабляется. — Ах, это всего лишь Элис. — Вы о ком? — тигр в тревоге осматривается, как его внимание привлекают яркие непослушные пряди, выбивающаяся из-под шляпы. «Это же…» Невысокий молодой человек с рыжей, отливающей на солнце медью шевелюрой спокойно следует по противоположной стороне улицы, ведя за руку маленькую девочку с длинными, светлыми, волнистыми волосами. Ацуши кажется, он её где-то встречал. — Это Чуя-сан? — уточняет он, чуть погодя припоминая имя опасного мафиози. — Ага, — отзывается Дазай. — Яркий пример полного отсутствия вкуса. Ацуши переключается на одежду юноши. Лёгкие шорты, летняя рубашка с коротким рукавом — ничего примечательного. — По-моему, всё нормально, — произносит в растерянности он. — Непривычно видеть его не в чёрном, но ему идёт. — Ничуть, — категорично отрезает Дазай, и Ацуши непонимающе косится на него.

* * *

— Ты бывал за пределами Йокогамы? — вопрошает Элис, вцепляясь ручонкой в штанину проводника, вынуждая его притормозить возле кондитерской. — Да, и не раз, — Чуя мягко кладёт ей ладонь на голову и отводит малышку в сторону, не давая ей столкнуться с несущимся навстречу, погружённым в свои мысли мужчиной. — А я ни разу, — Элис надувает губки. — Ринтаро не пускает меня. А я так хочу увидеть что-то новое! Мне надоел этот город! И этот ужасный запах, идущий с порта, я его ненавижу! — она в раздражении топает ножкой и морщит носик. Раздираемый профессиональным безразличием и сердечным сочувствием, Чуя поводит плечом. — Если я однажды снова отправлюсь за пределы Йокогамы, я постараюсь уговорить его разрешить мне взять Вас с собой, — бормочет он, не до конца уверенный, что это хорошая идея; однако глаза Элис загораются, личико светлеет, когда она поднимает голову. — Правда?! Обещаешь? — Обещаю, — вздыхает мафиози, чувствуя, что только что подписал сам себе нечто похуже смертного приговора. Элис тащит его в магазин, возле которого они так долго топтались; ведёт к витрине со сладостями и просит скупить едва ли не все пирожные, что выставлены на полках; Чуе с трудом удаётся отговорить её. Хоть Огай и сказал, что возместит траты, вряд ли он обрадуется, выяснив, что они выкупили целую кондитерскую. — Попа не слипнется? — хмыкает он, оплачивая десяток пирожных и протягивая девочке её желанный пакет. — Не слипнется! — наигранно обижается Элис: уголки губ дрожат, выдавая усмешку. — Я буду кушать столько, сколько захочу! И вырасту высокой-высокой! Выше тебя! Вежливая, непроницаемая улыбка не покидает лица Чуи, когда они выходят из магазина; прекрасно скрывая раздражение, он мягким, холодным голосом отвечает: — Не сомневаюсь.

* * *

— Ай да Элис, нахалка, — с явным одобрением отмечает Дазай, опуская воображаемый бинокль — просто сложенные в круги пальцы; Ацуши обречённо вздыхает. — Дазай-сан, можете объяснить, зачем мы прячемся в кустах? — Ты что, хочешь, чтобы Мафия опять напала на Агентство? — сумасбродный наставник театрально прикрывает рот рукой, встречая хмурый взгляд тигра. — Они не выглядят так, будто собираются нападать, — Ацуши игнорирует провокацию и вновь принимается наблюдать за мафиози. — Скорее, гуляют? Отдыхают?.. Эта девочка — младшая сестра Чуи-сана? — решает уточнить он, хотя и самому такое предположение кажется дикостью. — Очевидно, что не старшая, — Ацуши закатывает глаза; Дазай снова поднимает свой бинокль. — Мой милый Ацуши, Мафия есть Мафия: никогда не знаешь, что у них на уме. Вспомни Акутагаву. Ацуши неприязненно морщится и только крепче прижимает к груди пакет с костюмом. — Вы были напарником Чуи-сана, верно? — припоминает он. До сих пор с трудом верится во всё это. — Бывшим, — кивок. — И вообще, это он — мой напарник, а не я — его, — поправляет Дазай. — Это существенно? — Ацуши недоверчиво выгибает бровь. Наставник отмахивается от вопроса и, убедившись, что бывшие коллеги исчезли за углом здания, поднимается из-за кустов. — Мы должны проследить за ними! — объявляет он. — Зачем? — тигр остаётся сидеть, всем своим видом демонстрируя скептицизм: на кой чёрт им выслеживать мафиози, что вышел в продуктовый магазин и взял с собой сестру? — Как «зачем»?! Мы должны разгадать их план и предупредить дальнейшее развитие событий! — Я убеждён, дальнейшее развитие событий — посещение ими парка аттракционов или кино, — вздыхает Ацуши, но покорно поднимается: коль Дазаю взбрело что в голову, он от этого не отступится, и долг юноши — проследить, чтобы тот не убился по дороге. — Ты так наивен, — покровительственным тоном отвечает Дазай; Ацуши смеряет его неодобрительным взглядом, но ничего не отвечает, плетясь за несущимся вприпрыжку брюнетом.

* * *

— Смотри, смотри, Чуя! — Элис дёргает за край рубашки и тычет пальцем в сторону американских горок. — Я хочу прокатиться! Она такая быстрая! — Некрасиво показывать пальцем, — одёргивает её Чуя, и Элис раздражённо фыркает в ответ, но руку опускает: в конце концов, она — леди. — Уверены, что хотите? Там страшно, люди, вон, кричат. — Но ты же пойдёшь со мной — чего мне бояться? — Элис сверлит фигуру проводника своими голубыми, как весеннее небо, глазами. — Там здорово! Пойдём! — она тянет вяло сопротивляющегося юношу за собой, к кассам.

* * *

Дазай присвистывает и опускает свой хендмейд-бинокль. «Хоть бы не вёл себя как полоумный», — молится про себя Ацуши, ища взглядом ларёк, где осталась вода: жара стоит неимоверная, а ему помимо своего костюма приходится таскать ещё и пальто наставника, будь он неладен — и зачем вообще взял пальто в такую погоду? — Я никогда не катался на американских горках, — вкрадчиво начинает Дазай. — А ты, Ацуши? — Не доводилось, — юноша безразлично пожимает плечами. — Да и выглядит… пугающе. Особенно мёртвая петля. — Брось, тебе не в первой висеть вверх-ногами, — всматривается в даль Дазай; тигр решает, от жары у того плавится мозг.

* * *

— Как тебе? — восторженно обращается к Чуе Элис, когда ужасная тяжёлая машина наконец останавливается и люди в изнеможении выбираются из неё. — Ничего особенного, — он помогает девочке вылезти, — у меня на миссиях и не такое случалось. Но в качестве разминки после двухнедельного отпуска пойдёт, — шутит он. Элис дует обиженно губы, но стоит ей заметить вдалеке очередную вывеску, как лицо её светлеет. — Пошли в лабиринт страха? Пожа-алуйста? — Вам хочется напугать меня? — интересуется он: удивительная детская настойчивость. — Да, — невинная улыбка в сочетании с ледяным взглядом Потрошителя. — Я хочу услышать твой крик. Чуя ненароком вспоминает, когда ему по той или иной причине доводилось кричать. Один-единственный раз от боли, ещё будучи ребёнком; от отчаяния после того, как впервые сработала Порча; неоднократно он повышал голос на Дазая, ругая того за всё подряд; а ещё… — Ладно, пойдёмте, — поспешно гонит он ненужные мысли прочь. — Посмотрим, смогут ли они повергнуть меня в ужас.

* * *

— Может, не надо? — Ацуши нервно мнёт в руках пакет. — Это же просто аттракцион… — А если у них там потайной ход в убежище? — возмущается недальновидностью коллеги Дазай, приобретая билеты. — И пусть идут, — молится тот. — Да и сами можете идти, делайте, что хотите, а я Вас тут подожду. — Я не справлюсь без тебя, — безапелляционно заявляет детектив, торжественно демонстрируя пару билетов. Ацуши хочет плакать.

* * *

Элис радостно восклицает, когда из ниши в стене выскакивает скелет; Чуя напоминает себе, что это всё — лишь декорации, и он не должен давать им отпор. Это не помогает, потому что через секунду он смачно погружает кулак прямо в разложившийся нос внезапно выдвинувшегося из-за угла механического зомби. — Я же сказала: с тобой мне бояться нечего! — заливисто смеётся Элис; шарахающиеся в сторону от агрессивно настроенного молодого человека посетители молча не соглашаются с ней. — Это точно, — мрачно отзывается Чуя, оглядываясь в поисках камеры: Огай не обрадуется, увидев в чеке штраф за порчу имущества парка развлечений.

* * *

Когда по его плечу проводит чья-то мертвенно-холодная рука, Ацуши с воплем запрыгивает на своего сопровождающего. Дазай удивлённо ойкает, пытаясь отодрать тигра от своего жилета, но тот только сильнее прижимается к его груди, пряча лицо в складках ткани, и детектив тяжело вздыхает: — Да, брать тебя сюда было ошибкой, Ацуши-кун. Я не думал, что ты такой пугливый. Это же просто модели! Юноша не отвечает, судя по всему, борясь с накатившими от испуга слезами, и Дазай принимается ласково гладить его волосы. — Ну, ну, всё, успокойся. Тебя никто не обидит. Пойдём, чем быстрее выйдем отсюда, тем скорее этот кошмар закончится. Ацуши неуверенно кивает и медленно отпускает чужую одежду, тем не менее прочно вцепляясь в руку Дазая. Тот теперь чувствует себя почти что на месте Чуи: будто тоже вышел с ребёнком погулять.

* * *

— Ты совсем ничего не боишься? — спрашивает Элис, когда они выходят наружу: ей так и не удалось напугать Чую, зато сегодня она узнала много новых интересных слов, которые вечером обязательно перескажет Огаю. — Мафиози не должен ничего бояться, — занудно-гордо отвечает Чуя, снимая шляпу и используя её в качестве веера: в лабиринте стояла та ещё духота. — Брось. Все чего-нибудь боятся. Я, например, боюсь пауков. И гусениц не люблю, — пританцовывая на месте, Элис внимательно наблюдает за ним. — Даже если бы и боялся, я бы всё равно не сказал, — фыркает юноша. — Хотя в данную минуту я боюсь помереть от жары и обезвоживания. — Давай возьмём тогда по мороженому и пойдём на колесо обозрения? — предлагает девочка. — Вы же сказали, что ненавидите этот город, — Чуя вскидывает бровь. — Зачем на него смотреть? — Сверху многое выглядит иначе. Тебе просто сложно понять, — колючая улыбка. Чуя клянётся себе, что сбросит девчонку с верхушки колеса.

* * *

Пока Ацуши не может нарадоваться солнечному свету и восстанавливает сердцебиение в груди, Дазай бормочет что-то, похожее на «Элис, ты прелесть», и резко хлопает в ладоши, вызывая у коллеги новый приступ тахикардии: — Не хочешь на колесе обозрения прокатиться? — Что? — от изумления тот выпрямляется, на мгновение забывая про учащённый ритм, и непонимающе смотрит на семпая, как замечает вдалеке за его спиной рыжую макушку и златовласую девочку. Вновь переводит внимание на Дазая, внешне такого беззаботного, и в его не до конца превратившемся в желе мозгу что-то щёлкает. — Ладно. Пойдёмте, — страдальческим тоном соглашается он. На колесе он уже как-то катался с Кёкой, но был слишком обеспокоен присутствием девушки и исчезающими со скоростью света из бумажника деньгами, чтобы любоваться панорамой. Но сидеть в кабинке наедине с Дазаем… и опять без денег… Вопреки его ожиданиям, наставник не то что не затыкается — молчит, тоскливо уставившись в окно; на губах не играет хитрая улыбка, глаза не горят ставшим обыденностью безумием, а голова печально-картинно давит на подставленную кисть. Дазай чувствует на себе взгляд, оборачивается и привычно-пусто скалится: — Красиво, правда? — Да, — с сочувствием в голосе соглашается Ацуши. — Очень. Вам нравится? — Невероятно. Я был здесь несколько раз, но не перестаю восхищаться видом. Ацуши пристально высматривает кабинку с бывшим напарником Дазая — она должна быть где-то над ними, ведь они сели не сразу же за преследуемыми. И вообще, всё это так глупо и сугубо символично, так… влюблённо.

* * *

— Чуя-кун, а какое платье ты бы мне подобрал? — внезапно тормозит его Элис, когда они проходят мимо магазина детской одежды. — Не знаю, — теряется юноша, в панике переводя взгляд с одного платья на другое. — Эм… Вон то, голубое. Как небесная лазурь, — указывает он на манекен. — Такой цвет подошёл бы к Вашим волосам. — Вау! — Элис подбегает к витрине и утыкается в неё носиком. — Я хочу его померить! А ты мне его купишь? Пожа-алуйста? А то чаще всего мне дарят красные, или белые, или чёрные, но голубого у меня никогда не было! Можно? — Ох, — выдыхает Чуя, лишённый свободы воли: Элис подхватывает его за руку и тащит за собой в магазин.

* * *

— Мы туда не пойдём, — строго объявляет Ацуши, косясь на коллегу. — Я и не собирался, — обиженно дует тот губы. — Оно и видно, — Ацуши уводит Дазая к скамейке, вручая тому пакет со своим костюмом и вынуждая сесть. — Ждите здесь, — наказывает он решительно и уходит в сторону ларьков с мороженым. Детектив озадаченно смотрит ему вслед; переводит взгляд на магазин, сквозь витрину даже с такого расстояния различая щуплую фигуру Чуи. Пальцы непроизвольно сжимают несчастный затасканный пакет сильнее, и его шуршание вырывает Дазая из пучины невесёлых мыслей. Ацуши возвращается довольно скоро, неся в каждой руке по рожку. Обменяв свой пакет на сладость, он садится рядом. — Спасибо. Без фисташкового, надеюсь? — Ешьте, — тигру кажется, у него начинается нервный тик. Дазай усмехается и послушно слизывает шоколадно-ягодную прохладу. — Почему Вы следите за своим напарником? — выпаливает Ацуши и хмурится. — Только не врите про Мафию. Я не верю ни на грамм. — Я не вру. Вновь повисает неловко-выжидательное молчание. — Может, Вам стоить просто… позвать его? На прогулку? — предлагает неуверенно Ацуши; Дазай чуть не роняет мороженое из рук. — Знаете, — признаётся он, застенчиво почёсывая щёку, — всё это очень напоминает… сталкинг. Или имитацию свидания. Типа, на расстоянии, — он постепенно сдувается с каждым вырвавшимся наружу словом, сомневаясь, правильно ли поступает, озвучивая данную мысль. Мороженое тает на солнце; юноша торопливо собирает сладкие капли языком и, подумав, решает продолжить. — Если хотите с ним поговорить — поговорите. Если хотите позвать на прогулку — позовите. Я не думаю, что он откажет Вам, ведь вы давно знакомы. — Если бы все было так просто, — усмехается Дазай, ожесточённо откусывая от вафельного рожка.

* * *

Несмотря на все старания тигра, они продолжают преследовать мафиози с девочкой; Ацуши определённо не планировал провести весь выходной таким образом, а потому, когда они заворачивают за угол, на узкую улочку меж зданиями, с надеждой спрашивает: — Может, Вам всё же поговорить? — Да, Дазай, — внезапно раздаётся спереди; Ацуши испуганно подпрыгивает, едва не сталкиваясь нос к носу с обладателем рыжей шевелюры, — не хочешь поговорить? Может, расскажешь мне, какого чёрта таскаешься за мной целый день? — Чуя в раздражении отбрасывает выбившуюся и лезущую в лицо прядь в сторону — движение получается притягательным. — Не хотел, чтобы ты потерял по дороге милашку Элис, — Дазай в мгновение ока преображается, натягивая маску непроницаемости и лживой лёгкости; он разводит руками, растягивая губы в хищной улыбке, а Ацуши отчётливо кажется, что они неожиданно оказались на театральной постановке. — Элис, дорогая, как поживаешь? — Тебе какая разница? — вызывающе фыркает Чуя, заслоняя девочку собой. — Ты уже давно не в Мафии, её дела тебя не касаются. — Я не могу закрыть глаза на ошибки своего заместителя, — Дазай прикладывает ладонь к сердцу. — Я не твой заместитель, — чеканит собеседник, интонацией намекая, что тему развивать далее не стоит; однако Дазая это, судя по всему, только сильнее раззадоривает. — Мы оба знаем правду, — ехидно отвечает он. — Ты, — Чуя запинается, вдруг вспоминая об Элис; он закрывает ей ладонями уши и называет Дазая... Ацуши определённо не хочет знать смысл этого слова, но что-то подсказывает ему, что — может быть, он не до конца уверен — однажды с его помощью сможет выразить своё отношение к Акутагаве. — Тише, вешалка для шляп, — машет ладонью Дазай, — чему ты детей учишь? А потом мы сетуем, что у нас молодёжь невоспитанная. Ты явно не готов стать отцом. — От такого же не готового слышу! Самый плохой пример для подражания здесь ты, — Чуя тычет в него пальцем. — Убирайся, пока я тебя не отправил… в пешее эротическое, — осекается он, чем вызывает приступ смеха у брюнета. — Только с тобой, — парирует Дазай. Ацуши в шоке наблюдает, как мафиози молниеносно бросается к детективу; но ещё больше его поражает реакция наставника, что так просто уклоняется от мощного удара. — Чуя, я знаю все тво— Договорить тому не даёт сильный — явно от души — удар коленом в живот; Дазай складывается пополам и стонет — наигранно или натурально, не понять. Ацуши взвешивает свои шансы на выживание в случае, если он всё же решит вмешаться, как слышит высокий детский голосок за спиной: — Как тебя зовут? Он оборачивается: девочка, с которой гулял бывший напарник Дазая, дружелюбно улыбается ему. — Ацуши… — он опускается на одно колено, опасливо отодвигаясь к стене. — А тебя? — Элис! — Очень приятно, Элис-чан, — он кидает взгляд на дерущихся, убеждаясь, что те совершенно забыли об окружающем их мире, продолжая странный бой, поразительно смахивающий на странный, но захватывающий танец. — Хочешь, покажу, где продают самую вкусную карамель? — улыбается он девочке, протягивая ладонь. — Хочу! — глаза Элис загораются, и она доверчиво вкладывает свою ручку. Тигр оборачивается ненадолго — Чуя-сан вцепился в волосы Дазая, а тот в свою очередь остервенело грызёт его запястье — и поспешно уводит ребёнка из переулка. «Им… просто надо поговорить», — утешает он себя.

* * *

Когда они через час возвращаются, то обнаруживают обоих молодых людей сидящими на противоположных сторонах одной скамьи: Дазай потирает челюсть и тихо охает, как старый дед, а Чуя меланхолично курит. Прям-таки идиллия. — Чуя! — Элис подбегает к мафиози и легко забирается к нему на колени; он торопливо тушит сигарету, метко кидая бычок в мусорку, и машет руками, прогоняя табачный дым. — Ацуши-кун показал мне такой классный магазин! Я не знала о нём раньше! Там сто-олько видов карамели и леденцов, ты и половины в жизни не видел! Я хочу перепробовать там всё! — она в возбуждении качает ногами. — Ну, всё за раз вряд ли получится, — усмехается Чуя, приглаживая ей волосы. — Но звучит интересно. В следующий раз обязательно сходим. А сейчас нужно уже возвращаться, — он поворачивается к постепенно опускающемуся к горизонту солнцу: до вечера осталось немного. — Пробуешь себя в роли любящего отца? — влезает Дазай. — Челюсть прошла? Добавки? — огрызается собеседник. — Возможно, — Дазай скалится; отчего-то Ацуши становится неловко, но, кажется, только ему одному — Чуя закатывает глаза и цыкает. — Иди к чёрту. Дазай улыбается — не зло и не ехидно, но Ацуши не может подобрать подходящее слово; пока он мысленно листает у себя в голове словарик эпитетов, Чуя подхватывает Элис на руки и поднимается со скамьи. — Пойдёмте, Босс уже наверняка Вас ждёт, — обращается он к девочке и кивает Ацуши на прощание, прежде чем направиться к проспекту. — А со мной попрощаться? — ноет обиженно Дазай, но получает только продемонстрированный Элис из-за плеча Чуи язык. Ацуши с тяжёлым вздохом падает рядом на скамейку, не зная, следует ему плакать или смеяться. — Ладненько, погуляли и хватит, пора и нам идти. Куникида не простит нам опоздания. — Ага, — вяло отзывается тигр. Всё же, люди что в Агентстве, что в Мафии — очень странные.

[27.08.2017]