никто не должен закапывать собаку в лесу

в подвале не было ничего классного. в углу стоял маленький столик, который джайро почему-то не стал двигать, чтобы джонни мог на него наступить и слезть без происшествий, какая-то гора стухшей бумаги, влажной и вонючей, и все. ничего особенного. джонни ожидал фееричности от этого места, куда джайро рвался, словно психованный, а тут.. да и джайро выглядел расстроенным. может, поэтому диего и досталось. просто потому что был под рукой. бедный диего. возможно, он не заслужил таких страданий. возможно, он не заслужил палача в лице джайро. возможно, джайро и джонни не заслужили диего. они пересеклись так спонтанно и в то же время жутко, что складывалось ощущение, будто знакомы они целую жизнь и больше. почему-то доебы диего не воспринимались обидными, а диего в свою очередь не сильно дулся, если джайро его воспитывал пиздюлями. может, в стрессовых ситуациях люди сплочаются и становятся на несколько уровней ближе, не задавая фазу неловких притираний? джонни думал, что это было нечто похожее. по крайней мере диего, оставаясь мутным типом, был Своим мутным типом, личным. домашнее животное. если бы джонни хотел завести себе в качестве кошечки динозавра, он бы позвал диего в свою квартиру, но.. места ему не было. в квартире уже расположился джайро, который занимал пространства больше, чем джонни и все-все его вещи. на коврике в прихожей и то дио поместить не получится, потому что там сто пар обуви джайро. в общем, завести дио не судьба. пусть тут тусуется, под боком, шипит иногда и вопит, разрешается. пусть и повозмущается немного, пока не огребет. — ладно, — говорит джайро наконец, прерывая череду одной сплошной тишины. — давайте бумажки разберём, что ли. и джайро пожимает плечами, кивает в сторону угла, где навалена груда старинного барахла. у джонни желания нет. диего, кажется, тоже не в восторге. он цыкает в излюбленной своей манерке, кидает какое-то рандомное проклятие в сторону джайро и, как услышал джонни, «всего, нахуй, святого». занятный случай, джонни бы попросил не ворошить прошлое в прямом смысле, но джайро уже гордо устремился вперёд. — о, — шелестит он, когда достает свернутое полотно. раскрывает, потом скатывает обратно. — ооо.. парочка бумажек падает на пол, и джонни со всем своим заебанным аккомпанементом, подхватывая диего, идёт на поиски чего-то необычного и невероятного, прямо как их приключение. диего раскрыл свёрток, его брови надломились, и он, как джайро недавно, обратно закатал полотно. — и молчите, — упрекнул джонни, когда заметил слишком подозрительную одинаковую реакцию. — что там? джонни сам поднимает листок. смотрит. кладёт листок обратно. вдох-выдох. на всех листах этого дома изображена та девочка? или.. это шутка какая-то? джонни выхватывает лист из рук диего, разворачивает, охает, и кидает бумажку на пол. потом он толкает кучу, и все холсты, что были наполовину свернуты, падают. и на многих джонни видит одну и ту же девочку. со светлыми волосами, в одном платье, в одной позе. на каком-то рисунке нет глаз, на каком-то губ, на каком-то недописали кудряшки. складывалось впечатление, что художнику из раза в раз не нравилось то, что получалось, и он пробовал снова и снова, пока результат его полностью не устроил. странно ли это? нет. джонни, сам рисуя время от времени, понимал этот порыв. ему тоже хотелось сделать все Идеально, так, чтобы понравилось не только джайро, который на каждый набросок дарил тонну комплиментов, но и себе самому. так что нет, миллион одинаковых девочек на полу — не странность. бывает у творческих людей такое, джонни не осуждал. НО. если бы это была обычная хижина, то и рисунки были бы обычными, а, что джонни понял, хижина была совершенно, блять, не обычная. и рисунки, что казались не странными, таковыми являлись. очередной пиздец. очередная загадка и секрет. самое смешное, что джайро даже пояснять это не хочет, хотя по его лицу видно, что сучка что-то знает. у него поджаты губы, твёрдый взгляд. обычно джайро таким становится, когда приходит случай рассказать что-то. но сейчас джайро молчит. просто смотрит. сначала на джонни, потом на полотна, потом замыкает траекторию на груди дио. — у тебя кровь вот тут, — говорит наконец джайро и указывает пальцем на диего. — эм. диего вопросительно вскидывает бровь. — я знаю? да, диего знает. джонни тоже знает, и этого его бесит, потому что пятна на водолазке диего получил весьма необычным способом. каким конкретно непонятно, но вся эта ересь со временем уже делала этот случай верхом типичного хоррора. — да, точно, — мямлит джайро. он садится на корточки, подбирает листок. — это.. — ага, — говорит джонни. он наступает здоровой ногой на очередное полотно, видит, как диего отчего-то крупно вздрагивает. потом джонни опускается рядом с джайро, укладывая ладонь на его колено для опоры. — что ты хочешь мне сказать, джайро? джайро поджимает губы, и, кажется, говорить ничего не хочет. — ясно. джонни берет портрет девочки, присматриваясь. глаза какие-то пустые. джонни двинул полотно вправо, но девочка не двинулась взглядом за ним. джонни приподнял рисунок выше, но глаза девочки все ещё были устремлены вперёд, не на джонни. она не смотрела на джонни, она была не живая. вот в чем причина. та картина ничем не отличалась от этой, но её подвижный взгляд воплощал задумку автора. почему же он вообще решил такое написать? кто эта девчонка такая? автор так упорно хотел изобразить именно Это, что потратил огромное количество материалов. и в итоге картина висит в заброшенной хижине в лесу. отлично. просто изумительно. охуенный план, ничего не скажешь. джонни швырнул бумажку, потом вытер руку о свои шорты. джайро все ещё был задумчив, а диего куда-то исчез. оглянувшись, джонни нашёл его у дальней стены возле стола. — что там? — спросил джонни, поднимаясь. джайро встал тоже, теперь удерживая джонни за локоть. — если снова девка, то не отвечай. — не, альбом с фотками. по-моему. джайро посмотрел на джонни, джонни посмотрел на джайро, и они двинулись к столу. неяркий свет фонарика прошёлся по красной книжке, которую диего именовал альбомом с фотками, а потом лучик застрял на первой фотографии. лес. просто фотка деревьев, ничего необычного. джонни решил, что этим лесом был как раз тот, в котором они и сейчас. это вполне логично. далее фотография.. снова леса. кто-то любил пейзажи, да? — творческая личность, — хмыкнул диего. он ткнул пальцем на страничку, потом провел вниз, демонстрируя более яркий след. стёр пыль. — думаю, тут полно плесени. — ага, и одна сейчас разговаривает. джонни толкнул локтем бок диего, сдвинув обладателя выпирающих рёбер в сторону, и занял центральное место, чтобы альбом поскорее долистать и закончить эту никудышную вылазку. принёс же черт. нет, джонни ожидал, конечно, мистики или типа того. джайро вообще говорил о призраках в этом месте, и у джонни были основания в них верить вот прям сейчас, потому что все происходящее на это намекало. джонни мог бы предположить, что сверху упала дощечка, оторвалась от потолка, потому что до этого джайро лазал там и мог задеть особо трухлявую доску, джонни мог сказать, что ветром сдуло.. м, игрушку с полки? что книга стояла неустойчиво, поэтому упала, создав шум? да что угодно, этому было бы объяснение. но нет. джонни был уверен, что происходит что-то необъяснимое, и искать стереотипные причины тому или иному звуку сейчас очень глупо. хотя джонни все равно хочет, чтобы источником шума была доска, игрушка или книга, а не картина. она могла перевернуться по своей воле снова лицевой стороной, могла и запросто упасть, стоит ли отрицать. может, упала она совсем не из-за мистической составляющей, а просто нитка сгнила, которая удерживала раму на гвозде? или гвоздь сломался. гвозди же могут ломаться, верно? вот это уже более-менее успокоило. — неловко лезть в семейный архив, знаете. это говорит диего, когда на фотографиях появляются люди. сначала женщина в платье и шляпке, потом, на другой страничке, мужчина. потом они оказываются на одной странице, на одной фотографии, и джонни выдаёт гениальную мысль: — женаты. они жили тут? джонни задумался. было ли это логичным — жить тут? в лесу? если бы это была семья потомственных лесничих, тогда да, только вот оба — мужчина и женщина — выглядели так дорого, красиво, что представит себе их, живущих в домике в лесу было странно. несостыковка. — я думаю вот что, — начал диего. он оперся локтем о плечо джонни, наклоняясь. — может, нам положить на это болт? джонни окинул диего взглядом. — нет, — твёрдо произнёс он. — джайро, листай. джайро перевернул страничку. фотографии одной и той же женщины, того же самого мужчины занимали приличное количество страниц, а потом появилось что-то новое. ребёнок в колыбельке. младенец, щекастый такой, хорошенький. — женатики все-таки, — вынес вердикт джайро. джонни не было интересно наблюдать за чужими семьями, но этот случай был особым. джонни в лесу, в заброшенном доме вместе с джайро и совершенно незнакомым человеком в лице диего, и из развлечений тут только альбом. по крайней мере они втроём больше не психуют, увлеченные новым занятием, и это было в половину хорошо. потому что иначе пришлось быть убить диего, чтобы тот не верещал. тем не менее джонни чувствовал себя неважно, рассматривая женщину. она, безусловно, была красивой. на первых фотографиях она сияла молодостью, была несравнима прекрасна, лучилась красотой того времени, когда девушки носили юбки, делали причёски и лепили мушки. уже потом, как джонни заметил, её красота угасала. он видел, как на каждой фотографии в её глазах оставалась только усталость без намёка на прошлое. мужчина рядом не изменялся совсем. он был все так же молод и свеж. казалось, становился все моложе и моложе. джонни предположил, что женщина осунулась после родов. может, ребёнок её выматывал, вот она и?.. все-таки в чужую жизнь лезть, пусть и посредством фотографий, было странновато. джонни переступил с ноги на ногу. та, которая ломалась, отозвалась ноющей болью, но внимания джонни не обратил. потом фотки младенца превратились в фотки трёхлетнего мальчика, затем пятилетнего, потом ему было десять. на углах альбома были заметки о его возрасте, и джонни с интересом и испугом наблюдал, как менялся мальчик. вот он держит в руках погремушку, а вот в его ладонях глиняные игрушки. вот он играет лошадкой и мышкой, а вот он лежит на полу, рисует что-то.. — блять, — сказал вдруг диего. он ткнул в фотку с мальчиком и рисунком. — эта хрень очень похожа на ту, что висит на стене. мальчики рисовал девочку. она, конечно, не была копией того шедевра, что висел теперь на стене в основной комнате, но эти завитки волос, пусть и детской рукой, были узнаваемы. да и платье, чего уж греха таить, было в точности тем самым. итак, что известно: девчонка была тут всегда; мальчик, живший в хижине, являлся художником, потратившим всю жизнь на написание идеального портрета. отлично, что ещё? а, вот что: дверь с улицы хлопнула. — что это было? — прошептал джонни. джайро вскинул голову, прислушался. стояла тишина, и только сейчас джонни осознал насколько же все-таки было тихо. ни шороха, ни звука, будто под водой. эта тишина давила на уши, была слишком уж некомфортной. затем был звук ломающегося стекла, как в тот раз, когда джонни наступил на осколки при входе. — что.. джайро резко приложил ладонь ко рту диего, одним взглядом попросил заткнуться, а потом вырубил телефон и фонарик. что-то было не так. кто-то был в доме. или что-то? джонни готов был поверить в нахождении тут хтони, полтергейстов, призраков, зомби, всего остального самого замечательного, потому что происходящее явно напрашивалось на жанр хоррора и мистики. новый опыт, да. джонни подумал, что, если отсюда выберется, не пойдёт больше никуда, и никакие уговоры не заставят его покинуть свою любимую комнату, свою любимую общую квартиру с джайро. никогда и ни за что, ему хватает сейчас. вся хрень, оказавшаяся в одном месте, здорово подорвала скептицизм. джонни, может быть, верит теперь экстрасенсам и гадалкам. может, он верит в ведьм и магию. может, он верит в вампиров и всяких оборотней. и осознание того, что мир наполнен чем-то таким, было невыносимым. джонни хотелось закрыть глаза, досчитать до десяти, будто бы ему снова пять лет, а николас ласково шепчет, что страхи уйдут, если сказать один два три четыре.. потом открыть и увидеть, что кроме улыбающегося лица брата нет ничего и никого, что гроза не страшная, что тень в углу всего лишь халат, подаренный на какой-то праздник, что одежда на стуле — одежда, а в окно стучит ветка, которую утром николас полезет ломать, чтобы она не пугала. николас говорил не бояться. если он рядом — не страшно, если мягенький дэнни в руках — не страшно, но сейчас не было ни дэнни, ни брата. и тот и другой погибли, и джонни остался один, он остался один со своими страхами, и когда он откроет глаза перед ним не будет николаса, перед ним будет улыбающееся лицо девчонки с картины, перед ним будет другое улыбающееся лицо, чёрное, с порванным ртом, круглыми глазами. однажды он такое видел в фильме ужасов. но можно рискнуть? хуже не будет. джонни открывает глаза в надежде увидеть нечто страшное, но, слава всем богам (в джонни успел в них поверить), перед ним джайро. он смотрит на джонни, джонни смотрит на него, потом жмет плечами, говоря: не знаю вроде все нормально но не уверен. джайро опускает ладонь на его плечо, кивает в сторону диего, и джонни молча находит своей рукой руку рептилии, чтобы потом сжать. кажется, диего тоже не по себе. он вытягивает шею, слегка наклоняет голову, прислушивается. шаги сверху осторожные, тяжкий скрип половиц после каждого. мигает свет, раздаётся голос: — диего? джонни покрывается мурашками, хочет сказать многое, начиная с "какого хуя", заканчивая "каким хуем". он бегает взглядом по джайро, но диего вдруг говорит в ответ на голос: — я тут. нет, он почти кричит, и в тёмном маленьком помещении он звучит громко, разрезая тишину, снова приводя звуки в норму. слышно и шум деревьев на ветру, и уханье совы, и шелест.. чего бы то ни было. все становится прежним, шаги становятся поспешными, и, если джонни все ещё потряхивает, то диего выглядит спокойным, расслабленным, но готовым. если придётся бежать — он побежит. если придётся стоять на месте — он останется. но он явно был уверен в голосе, что его звал, и в шагах, которые вскоре прекратились. подвал залил свет, а над люком возникло лицо, встрепанные розовые волосы, и облегчённый выдох: — наконец-то.