Игра в вечность

Они играли в игру. Он повстречал ее случайно, рыжую девчонку с забавно вздернутым носиком. Он не знал, как оказался в этих антрацитово-серых туннелях, но он и не захотел знать и помнить после того, как перестал быть в них одиноким. – Догоняй! – крикнула она, и он побежал за ней по тускло освещенным туннелям. Не было страха. Было весело. Он не знал, кто он, откуда, сколько ему лет. И ее он не знал, и почему-то не хотел спрашивать. – Догоняй же меня! – она осалила его тонкой рукой, и, взвизгнув от радости, помчалась вперед. Она была странно одета, в какой-то материал, плотно прилегающий к коже, похожий на голубоватый пластик. Но на вид обычная девчонка… Туннелям не было конца, но незнакомка ловко петляла по ним. – Подожди! – он рванулся из последних сил. По ту сторону реальности приборы, подключенные к его безжизненному на первый взгляд телу, выдали рекордные показатели сердцебиения и мозговой активности. Он улыбнулся, не приходя в сознание. Его родители встрепенулись. Первая эмоция за 4 года… Миг – и он прижал девчонку к стене: – Скажи мне, кто ты! – Это не важно, а я не сдаюсь! – она с поразительной грацией вывернулась из его рук и отскочила в сторону. В ее серых глазах скакали бесовские искорки, – Давай играть дальше! – Но во что мы играем? – Если ты поймаешь меня, я расскажу тебе секрет. – Какой? – Узнаешь, как догонишь! Ну, давай же! В реальности его зрачки лихорадочно зашевелились под веками. Дернулись пальцы на руках и ногах, попеременно напрягались мускулы, затекшие после длительной комы… – Мне тяжело! – Нет, беги! Ты должен! – Я не хочу… – А я сказала: беги! – она. Извернувшись, шутливо щелкнула его по носу, и в реальности он нахмурился, все еще не открывая глаз. Он и не знал, что там, в клинике, над ним суетятся врачи. Серые туннели внезапно стали мягкими, податливыми. Она остановилась, глядя на лучики бледного света, пробивающегося сквозь кирпичную кладку. Тут-то он и поймал ее, довольно резко, повалив: – Все! Поймал! Уф, наконец-то, не вырвешься! Заставила ты меня побегать, бестия! Она тяжко дышала, улыбаясь. Вблизи оказалось, что у нее очень большие, выразительные глаза. Он видел даже капельки испарины на ее лбу. – Ты заслужил мой секрет. Слушай внимательно: того, что вы зовете смертью, не существует. Мы, ты и я, состоим из атомов. Когда кончится существование тела, атомы разлетятся и стану чем-то другим: животным, растением, камнем, рекой… А то, что здесь, – она положила руку ему на солнечное сплетение, – Будет существовать столько, сколько ты сам захочешь. Ты понял меня? – Я понял, – его буквально загипнотизировало движение ее губ, и он, приблизившись, мягко поцеловал ее. В реальности он улыбнулся, и кровь поступила в бледное до этого лицо. – Что это? – спросила она, когда он отодвинулся. – Поцелуй. – Поцелуй? – она поднялась, отряхиваясь, – Зачем? – Я не знаю… Ты такая красивая… – он запнулся, почесывая затылок. Кажется, раньше он так не делал… – Видишь свет? – спросила она. – Да. – Не ходи туда, – она присела и ногтями содрала пол туннеля, обнажив зияющую тьму, озаряемую неявными всполохами темных материй, – Ты должен идти туда. – Почему? – Слишком рано. Иди. – А как же ты? Что будет с тобой? Она обернулась к свету, и он все понял: – Нет! Не смей! Пойдем со мной! Я умоляю! Из сомкнутых глаз потекли слезы, начались мышечные судороги. Бледные кубы что-то зашептались, силясь произнести… «Умоляю… не… уходи…» – Ну что же ты! – она словно обиделась. Подошла ближе, обняв его, – Я ведь говорю тебе, что смерти нет, не бойся! – Не бросай меня… Я хочу остаться! – Нельзя. Прыгай вниз. – Нет! – Там твоя семья. Они ждут и любят тебя. Я вела тебя к ним. – Мы… больше не увидимся? Никогда? – с ужасом произнес он последнее слово. – Как знать, – она оглянулась к бледному лучу света. Туннели затряслись. Полетели камни. – Я пойду с тобой! Смерти же нет!.. Что ты… Она обняла его, целуя, он закрыл глаза, и в эту же секунду она пихнула его вниз. – Нет! Останься со мной! – Прости. Живи долго, – она улыбнулась одними глазами и исчезла. Пациент семнадцати лет от роду по имени Джейкоб Кларк очнулся в это время в главной городской клинике от комы, которая длилась 4 года. Он с изумлением огляделся. – Сыночек… Дорогой, ты жив! – на нем повисли мать и отец. – Отойдите все, нам нужно сделать ему уколы. – Почему он такой грустный? Сынок, что стряслось? – Он еще плохо понимает, что случилось. Все наладится… А в это время где-то очень-очень далеко, в галактике Андромеды завершило свое бытие существо высшего порядка. Но родные не горевали по ней. Они жили сотни лет, а если внезапно и умирали, то успевали, сформировав энергетический вихрь из своей души, подключиться к любому разумному существу во Вселенной и спасти его от смерти. Да, они знали, что смерти нет, но многие виды все еще тряслись за свою бренную оболочку, поэтому им следовало помогать… Она вырвалась из своего тела ослепительно-белым пламенем, спокойная и умиротворенная. Вылетела из своей обители и устремилась на Землю вместе с бродячими кометами. Когда она долетела, была уже ночь. Джейкоб вышел из дома и смотрел на звезды. Шел метеоритный ливень. И тут он ощутил ее присутствие, ее запах, услышал шарканье ее ног… Он лихорадочно огляделся, и около него, метрах в пяти, упал небольшой метеорит. – Смерти нет… – он поднял прекрасный рыжеватый камешек. Рыжий, как ее волосы. Улыбнулся и поцеловал его, почувствовав призрачное прикосновение к плечу – последнее «прощай». Он не знал ее имени, но это действительно не было важно. Она подарила ему жизнь, так же, как опытный взрослый дарит малышу очередную игрушку, которую тот клянчит день и ночь. Их раса была очень молода, а ее раса – опытна. Дети когда-нибудь понимают, что игрушка бесполезна и бросают ее. Но пока они хотят ее и дорожат ею, дело взрослых – не давать им плакать…