Часть 1
25 декабря 2021 г., 10:19
— На кой чёрт ты потащил эту девчонку с собой? — ворчит впереди Баба Яга, семеня за широким шагом Кощея. — На перекус уж больно костлявая…
— Не бубни, старая, — отмахивается тот, спеша выбраться наружу. — Пригодится ещё нам дочка Ильи Муромца…
Перешагивая через валяющееся на каменном полу тело, Инна не обращает внимания на сотворённую сказочными созданиями разруху и пялится в спину идущей впереди девушки. Девушки, заинтересовавшей её всем: от цвета волос до мальчишеской, твёрдой походки.
— Василис, а где ты научилась так драться? — интересуется пришедшая из другого мира незнакомка, с трудом поспевая за смелой воительницей и отплёвываясь от висящей на стенах паутины.
Девушка не отвечает, лишь взглянув с недоверием на Инну через плечо. Она видит незамеченные в хаосе боя тонкие, изящные черты лица, тонкие губки и серьёзный, тяжёлый взгляд. Со спины видно достаточно широкую спину, тонкую талию, а дальше… Инна может только предположить о силе её ног из-за подола платья.
— Ну если не хочешь говорить, я отстану, — мгновенно сдаётся она, пожимая плечами. — Просто круто же было. Тому мужику вообще улётно по носу прилетело!
— Не шуми, — шикает Василиса, когда они выбегают наружу, под покровом ночи следуя за Ягой.
— Поняла, молчу, — уже шепчет Инна, пробегая за остальными мимо стражи.
Василиса закатывает глаза и движется дальше, не понимая, для чего Кощей с собой взял дополнительный груз. Инна не выглядела как нужный в дороге человек: ни ловкости, ни смекалки боевой, ни ума, ни серьёзности, ни симпатичного личика для ситуации, в которо можно было бы обменять красно-девицу на что-нибудь у нечисти.
Хотя, если действительно окажется, что она дочь Ильи Муромца, то только эта болтливая и странная девушка сможет помочь им. Как бы она, помогая, не создала лишних проблем…
***
И проблемы она создала. Взяла да спалила избушку на курьих ножках и словила метлой по заднице от Яги, впрочем, серьёзного наказания, кроме чувства вины, за это не понеся. И общее впечатление Инна сгладила во время отдыха, с помощью своей интересной волшебной штучки запечатлев забавные моменты: Кощея, Ягу, душащую себя оторванной рукой Кощея Василису и многое другое. Правда интерес к «смартфону», как обозвала его хозяйка, проявила только Василиса, как молодежь охотная до всего нового и любопытного. — А как оно работает? — интересуется она, подсаживаясь ближе к Инне на валун, в тень под деревом. — Ну это твоё чудо-устройство. — А, оно… — Инна теряется буквально на пару секунд, не ожидавшая такой возможности пообщаться с симпатичной ей девушкой. — Как-как? Берёт и работает! Белая магия из моего мира может много чего… такого. — Какого? — спрашивает Василиса, подняв голову и в упор посмотрев на потомственную богатыршу. Инна от внезапной близости задерживает дыхание, боясь, что случайным неосторожным движением спугнёт кареглазую героиню Белогорья. Она демонстрирует девушке свою галерею и, наклонившись чуть ближе, рассказывает: — Вот тут я пью кофе на съёмках. Вот это — кофе-машина, она делает бодрящие напитки. Здесь я в аэропорту, оттуда люди улетают на самолётах в другие места. — Самолетах? Поняв по полному недоумения выражению лица, что множество слов в дальнейшем придется объяснять, Инна чуть улыбается: вот и причина вывести молчаливую Васю на разговор! — Это такая большущая птица из металла. Только не живая, — поясняет она, листая фотографии дальше. — А зачем ты зеркалишь еду? — спрашивает Василиса, выгибая бровь. — Не зеркалю, а фо-то-гра-фи-ру-ю! Объясняла же, — фыркает беззлобно Инна, осознанно проигнорировав вопрос о еде просто из-за того, что ответа она придумать не успела. — А ты хотела бы полетать на самолёте? Из одного города в другой, из страны в страну, из моря в пустыню? М? Девушка задумчиво бросает взгляд в сторону Бабы Яги, возящейся со своей парящей над изумрудной травой ступой. Она никогда не задумывалась всерьёз о путешествиях, ведь всё, о чем Василиса могла думать в последнее время, склонялось к одной цели — помочь своей семье. Но свои мысли об этом произносить вслух она не собирается. Не настолько близки они. — Не знаю, — туманно отвечает Василиса, вновь смотря в цветной экран. — Никогда не думала о путешествии… Инна находит свое забавное селфи с каким-то «гримом» и показывает девушке, опираясь свободной рукой на холодный камень где-то за её спиной. Василиса чувствует тепло чужого тела и поддаётся ближе, чуть улыбаясь краем губ. — Это какая-то болезнь? — Что? Нет! — возмущается Инна, слегка морщась из-за того, что волосы девушки щекотали её щёку и нос в такой близости. — Это после вечеринки мне разрисовали лицо маркером. Шутка такая. Потом уже я лица разрисовывала… И далее следует фотография, на которой разрисованная Инна улыбается на фоне парня, лицо которого было исписано подобными непотребствами… — Бредятина, — отмахивается Василиса с улыбкой. — Ты мало веселишься, я так поняла. Ни секунды на дурачество, вся такая серьёзная и боевая, — произносит дочь Муромца с напускной величавостью, как бы невзначай укладывая руку на плече «боевой» девушки. — Тот прикол с голосом не в счёт, ты меня обманула. Василиса усмехается, не сбрасывая тёплую руку с плеч, а даже проявляя благосклонность и чуть наваливаясь на грудь Инны. Она чувствует, как объятия становятся смелее, и как-то странно улыбается. В то же время Инна, наконец, ощущает, как напряжение между ними медленно, но верно исчезает, и позволяет себе чутка примкнуть скулой к волосам Василисы. — То есть, я скучная? — хмыкает она. — Я совсем не об этом, — отвечает Инна. — Просто тебе стоит расслабляться хоть иногда. Василиса поднимает голову и заглядывает богатырше в глаза, да так открыто, что у той в груди что-то сводит. — Я умею расслабляться. Просто не сейчас, когда времени на отдых нет… когда закончим, может, и расслаблюсь. — Эй, молодёжь! — рявкает Яга, да так внезапно, что девушки вздрагивают. — Давайте поживее, я не молодею, а времени мало. Кощей на это заявление лишь закатывает глаза, уже шагая вперёд и возглавляя странное шествие.***
— Осторожно! Крик Инны оказывается бесполезным, потому что вражеская стрела втыкается прямо в плечо Кощея. Тот оборачивается без единой болезненной морщинки на лице и видит, как по степи к ним приближаются мужчины в латах. Задержка дала о себе знать. Их нагнали дружинники Варвары. Василиса круто разворачивается на пятках и обнажает меч, будто готовая вступить в бой в любой момент. Инна только и успевает подумать перед столкновением о том, как поразительны её сосредоточенность и реакция. Девушка смело бросается вперёд, отражая удар чужого меча и вступая в схватку. Василиса задерживает пару мужиков, в то время как Кощея облепляют еще несколько дружинников, словно назойливые мухи. — Пристали то! — ворчит Баба Яга, копаясь в складках своей одежды и выискивая свои волшебные штучки. — Шалопаи нерадивые… Пока старушка разбирается со своими примочками, Кощей избавляется от двух врагов с помощью грубой силы, раскидывает их в разные стороны и ловит стрелы собственным телом без урона. Василиса, отправив тех двоих в нокаут, случайно замечает, как Инна, человек далёкий от героических драк, убегает от мужика с щитом и мечом наперевес. Приходится закатить глаза и побежать за ней. Яга тем временем выуживает из карманов гребешок для волос и, крикнув: «Назад!» своим, кидает его через плечо. В следующее мгновение позади Бабы Яги, прямо посреди пустыря вырастает густой дремучий лес, отрезая остальную часть отряда дружинников от беглецов непроходимой (или сложно проходимой) преградой. От неожиданности компаньоны старухи едва не теряются, и Кощей едва успевает отскочить в сторону прежде, чем на этом же месте вырастет высокий дуб. — Аккуратнее, старая! — Не жалуйся, — фыркает Яга в ответ. — А то костей не соберешь. Они успевают отбежать на ещё какое-то расстояние прежде, чем часть людей Варвары успевает пробраться через деревья и кусты, пуская стрелы вдогонку. И тут старушка находит решение: развернувшись, бросает наземь пару полотенец, и несколько мужчин в доспехах делают шаг уже не на зелёную траву, а прямо в воду. Полотенца превращаются в широкую, бурную реку, которая окончательно отрезает путников от приставучих врагов. Те продолжают пускать стрелы, надеясь поразить кого-то, кроме Кощея, и Инна в суматохе не замечает, что становится отрытой мишенью. К счастью, к девушке подскакивает Василиса и, схватив её за плечи, падает вместе с ней на землю. Стрела врезается в почву, пока Инна резко приходит в себя. Она осознает, что к земле её прижимает теплое, тяжелое тело Василисы, и чувствует её крепкие, цепкие объятия, наверняка ставшие такими из-за рефлекса. Когда приходится быстро подняться и побежать дальше, чтобы вражеские стрелы до них уже точно не добрались, потомственная богатырша осознает, что её симпатия к Василисе — это чуть больше, чем просто симпатия. Кажется, Инна влюбляется.***
Привал у костра оборачивается разговором по душам, вот только душу, почему-то, выворачивают не свою, а чужую. Василисину. — Так чего она так…? — переспрашивает Инна, когда вышеупомянутая девушка уходит за дровами, чтобы побыть наедине с собой. — Боится остаться лягушкой, — отвечает Кощей. — В каком смысле? — в недоумении хмурится Инна. Яга переглядывается с бессмертным и, вздохнув, рассказывает: — Как-то Варвара с Добрыней ехали мимо её деревни… Ну та ему приглянулась. Варвара заревновала, окаянная, превратила Василису и всю её семью в лягушек, а деревню — в болото. Я её нашла да расколдовала частично, так что теперь Василиса может обращаться человеком. Теперь вот она ищет способ расколдовать своих и избавиться от проклятия Варвары. Инна замолкает, задумываясь и проникаясь сочувствием к симпатичной девушке. Девушка так же вдруг ловит себя на мысли о том, что старуха что-то недоговаривает. Однако… — Видят мои старые глаза… ты глаз на неё положила, хоть и девица, — мрачно добавляет Яга. — Да не отрицай, не стану я есть тебя или осуждать. Хотя в наши времена так не было принято… Просто прими от старухи совет: не стоит сближаться с Василисой. Сама потом не рада будешь, проблем не оберешься.***
— Достали, кровососы, — фыркает Инна, отмахиваясь от комаров, в то время как все остальные умудряются их успешно игнорировать. Девушка замечает, как Василиса в свете от костра тихо усмехается: дурачество чужестранки порой кажется забавным, когда не приводит к большим проблемам. Она также замечает пару маленьких, квакающих жабок в зарослях. — Василис, а ты можешь попросить подружек схавать этих сикарашек? — спрашивает Инна, хлопая себя по шее из-за очередного комара. — Ну там, квакнуть им, скомандовать: «Фас»? А скакать ты уже изначально умела, или тебя пришлось учить? Ни единая шутка не вызывает у Василисы даже тени улыбки. — А по весне ты квакаешь? О, кстати, а как лягушки друг друга узнают: по кваканью или по запаху, как собачки? Она посмеивается своей глупой шутейке и, не заметив окаменевшего выражения лица Василисы, не может остановиться и шутит до тех пор, пока из-за смеха больше ни единого слова внятно сказать не выходит. Инна сипло давится смехом, зажимая рот ладонью. — Хах, ну… — закончив клоунаду, она замолкает, заметив, что больше никто не смеётся. Вокруг костра повисает неловкая тишина, и лишь сейчас Инна видит, что на лице Василисы не проскользнуло ни единой эмоции с момента начала её стенд-апа. Она просто делает вид, что ничего не слышала и не видела, предпочтя посвятить свое время чистке меча на близлежащем бревне. Дочь Муромца чуть вздрагивает, когда Кощей демонстративно громко кашляет, и поджимает стыдливо губы, когда бессмертник давит на неё тем самым свинцовым, долгим взглядом исподлобья. Да как у него получается так долго не моргать? — Вась… — не выдержав этого испытания совести, зовёт Василису Инна. — Совсем, что ли, не смешно? Шутницу продолжают игнорировать, и на безучастное молчание она лишь вздыхает. — Ну прости, а? И эта фраза остаётся без ответа. Василиса молча чистит тряпочкой лезвие меча, снова оставляя Инну гадать о том, что происходит в её голове. Может, хоть шутить по-дурацки перестанет после этого урока. Следующим вечером путники решают остановиться у пруда. Приготовленное в котелке варево Бабы Яги уже не кажется таким странным на вкус, и Инна ужинает, поглядывая на Василису. Она всё ещё дуется и игнорирует существование искренне сожалеющей о своих шутках, — хотя вроде не такими уж страшными, по её мнению, те были, — Инны, лишь изредка переговариваясь с Кощеем и молча всё остальное время. Так любой почувствует себя обделённым. — Надеюсь, в этой каше не сварена маленькая девочка, — хмыкает богатырша, обращаясь к Яге. — Надейся, — хихикает та, вызывая у Инны беспокойство: вдруг старушка вовсе не шутит? Уже после того, как над кронами деревьев восходит луна, а в лесу слышно разве что уханье сов и филинов, Инна переворачивается на спину. Она не принимала душ уже несколько дней и чувствовала себя самой грязной на этом свете. Невозможно спать с этим отвратным ощущением! Особенно ей, городской телевизионной звезде. Так что девушка покидает лагерь и шагает к пруду, желая хотя бы ополоснуться в студёной водичке. Она останавливается у самого берега и садится на корточки, чтобы опустить пальцы в воду и понять, насколько вода холодная… Как вдруг к руке приближается ряб, из-за которой Инна тут же вскидывает голову. Посреди пруда стоит стройная фигура, скрытая по пояс, согнувшаяся над темной водой и умывающая длинные волосы. Кажется, Василиса тоже решила искупаться сегодня. Чем не знак свыше? Инна быстро избавляется от одежды, швыряет её на песок и прыгает в воду с веселым смешком. Брызги да всплеск — и вот, водная гладь уже не такая гладкая, а обычно спокойная Василиса уже не такая спокойная. Когда Инна выныривает, совсем не стесняясь своей наготы, девушка прикрывает грудь руками, но немного странно расположив руки. — Брр, ледяная, — фыркает беззлобно дочь Муромца, подплывая ближе к ней. — А тебе будто классно в такой воде. — Ты что тут забыла? — нервно спрашивает Василиса, отходя на шаг дальше. — Пришла искупаться, увидела тебя и… решила попытать удачу, — отвечает Инна. — Может всё-таки простишь меня? Это же просто шутки были. Девушка подплывает ближе, однако воительница резко отворачивается. — Лучше уйди. — Расслабься, чего смущаться? Мы же обе девочки, — улыбается Инна игриво, не оставляя попыток заглянуть «царевне-лягушке» в лицо. Василиса не выдерживает. Она поворачивается к надоеде голой, бледной спиной и, обхватив грудную клетку руками, прикрикивает: — Убирайся! Мне уже все равно на твои шутки. — Да ладно тебе, — миролюбиво пожимает плечами Инна, прижимаясь к Василисе сзади и обхватывая её талию руками. — Я же просто хочу извиниться. Девушка чуть щекочет воительницу по бокам и, слыша сдержанный смешок, забирается руками дальше, по рёбрам к животу, чтобы защекотать молчаливую статую до такого состояния, в котором она стопроцентно простит Инне все шалости, как вдруг… — Э-эм… Василиса с одышкой дергается в сторону, вырываясь из рук богатырши и не поворачиваясь, в то время как Инна стоит следующие три секунды в глубоком шоке. Стоит же от этого шока отойти, как девушка осознает: то, чего она коснулась под водой, было прямым доказательством того, что Василиса — не Василиса, а какой-то Василий. Даже ей шутить сейчас оказывается трудно, и дочь Муромца просто сбегает. По пути подбирает брошенные шмотки и, кое-как одевшись, пробирается сквозь кусты, чтобы плюхнуться пятой точкой на своё место. Даже щекотка от стекающих с волос капель не может привести её в чувство -вот, насколько Инна была шокирована своим осознанием. — А я предупреждала, — кряхтит Яга ехидно. — Что, испугалась? — Это как понимать вообще! — взрывается Инна. — Магия ваша? Месть? — Не кричи, не глухая ещё, — морщится старуха. — Эх вы, молодки, никогда не слушаетесь старших… Хотя Василисе бы как раз стоило не слушаться. Когда родился мальчик, её родители очень расстроились, но не смирились — и воспитали мальчишку как девицу! Получилось так правдиво, что вышла та история с Добрыней и ревнивой Варварой… — Вот те на… — Как видишь, старым привычкам Василиса не изменяет до сих пор: в платья ряжется, волосы в косы заплетает… Даже тебя обманула. — А ты знал? — спрашивает Инна у Кощея. — А с чего б мне не знать, — хмыкает тот. — Я, в отличие от некоторых, мозгами пользуюсь. Девушка шмыгает носом и опирается головой на руку, не в состоянии сострить в ответ. После такого и в Бога поверить не грех, учитывая, что её прежде парни никогда не привлекали…***
— Что это за чупакабра такая была?! — возмущается Инна сквозь одышку, когда они наконец сбегают от места очередной стычки со сказочными, не очень дружелюбно настроенными существами. — Кто-кто? — переспрашивает Яга. — Ты своими словечками не бросайся, а то шутить перестану и съем ночью. — Да молчу, молчу, — буркнув себе под нос, замедляет шаг Инна и поглядывает в сторону Василисы, которая их и спасла, вовремя забив тревогу. Точнее, который. Она всё не могла привыкнуть… Следующие несколько часов пути богатырша размышляет. Честно говоря, её отношение к Васе почти не изменилось. Ну не девушка, что теперь поделаешь? Зато такой же симпатичный, сильный и умный парень… в девчачьем платье. Надо бы как-то снова подружиться, а то после того случая на пруду Василий вообще всегда игнорирует Инну. — Стоять, — вдруг командует Кощей, остановившись самым первым. — Мы недалеко от болота… — И что? — не понимает дочь Муромца. — А то, что надо обойти болото за версту, — фыркает Яга, пролетая мимо в ступе. — Там моя подружка молодости живет, Лихо Одноглазое. — Так повидались бы с подружкой, — усмехается Инна. — Ага! Чтоб она на меня семь лет несчастья наслала? Увольте, — отмахивается старая. Путники не знали, что по этой дороге слишком долго никто не ходил, и болото успело разрастись в сторону юга. Так что, пройдя еще немного, они зашагали уже по размякшей земле, мимо камышей и рогоза, в низко стелющийся по почве туман. Не удалось обойти владения Лихо. Кощей вновь настороженно остановился, как и Василиса. Будь эта команда кучкой зевак, забредших по незнанию в болото, нечисть бы приманила их криком о помощи, но, так как среди них были знакомые лица, вскоре раздались чавкающие по влажной дороге шаги Лихо Одноглазой. — Кто здесь? — раздаётся грубоватый голос лохматой великанши, больше походящий на мужской. — Ага-а, Яга! Кощей! Пришли навестить. Зелёное, трехметровое чудище преграждает путникам дорогу. Громадный глаз на лбу вызывает у Инны мурашки, а когда этот глаз ещё и смотрит на неё… — О-о, вы притащили с собой закуску. Так и быть, прощаю, — смеётся басом Лихо, а после, морщась, обращает внимание на схватившегося за рукоять меча Василису. — А это кто? Эту есть не буду! От неё тиной несёт. Хотя… может быть, она даже вкуснее… Чудище уже наклоняется и тянет ручищу к Василисе, однако… — Лихо, угомонись, — наконец, обращается к великанше Кощей, поняв, что эта дамочка с 50-м размером ноги может правда съесть кого-нибудь. Однако, стоит Василисе схватиться за меч, как тот выскальзывает из её рук и попадает рукоятью прямо по ноге. Юноша шипит, и Яга, запутавшаяся в собственных вещах в сумке, понимает, что все, приплыли. Прокляли. — Эй! Кто бы говорил про запашок, — заявляет Инна, заведомо начиная рыть себе могилу. — От вас похлеще тиной пахнет. И не только ей. Вы же всё-таки женщина! Надо уметь за собой ухаживать. По скривившейся недовольной гримасе циклопши можно было понять, что лучше бы Инна не раскрывала рта. Казалось, она только-только начинала осознавать, что зря ляпнула эту ересь, но на самом деле у неё был плохо спланированный, но все же план. Наверняка сама Лихо тоже не слишком удачлива, и стоит на этом сыграть. И Василиса смотрела на внезапную самоубийцу то ли с непониманием, то ли приятным удивлением — неясно, как именно, но получше, чем обычно. — Тш-ш! — цыкает Яга, выглядывая из ступы. — Отрежьте ей язык! — А что? Я говорю чистую правду! Выглядите просто ужасно, мисс Лихо, — не затыкается Инна, но теперь, кажется, с другим настроем. — Что с прической? А маникюр? — Что эта букашка пищит? — оживает Лихо, шагая своими ножищами прямо к «букашке». Кощей делает шаг назад, когда Лихо наступает, потому что быть проклятым на несколько лет сплошных несчастий не хочется никому. — Вот скажите, как давно у вас было свидание? — интересуется Инна, уворачиваясь от большой лапы великанши. Та задумывается на пару секунд и с глупым видом моргает единственным глазом. Приготовившиеся к драке спутники богатырши переглядываются, пытаясь понять, не свихнулась ли она. — Вот, то-то и оно! А всё почему? Не ухоженно выглядите, — продолжает дочь Муромца с театральным энтузиазмом. — Мешки… мешок под глазом, значит плохо спите? Уставшая, растрёпанная. — Ну-у… — тянет нечисть. — Сама попробуй с тремя дочерями ужиться на одном болоте! — Так вы совсем себе время на уделяете! Кто ж вас такую замуж возьмёт? Лихо Одноглазое вдруг поникает головой, искренне задумываясь над словами девушки, и грузно опускается на заросший холмик. — Никто… — А вот так не надо, — уже улыбается Инна, смело подходя ближе. — Мы это поправим. Спустя несколько часов ребята, уже пройдя болото, бурно обсуждают эту странную встречу: Кощей, как обычно, идёт впереди всех, Баба Яга летит за ним в ступе, уже похрапывая, а Инна с Василисой идут позади всех, посмеиваясь и обсуждая то, как они заплели Лихо косички, накрасили ей губы свеклой и убедили в том, что от женихов отбоя точно не будет. — А запах тины мне теперь даже нравится, — пожимает дочь Муромца плечами, чуть улыбаясь. — Иди ты, — отвечает Василиса, но уже без обиды, а даже с лёгкой усмешкой. — Ты молодец. Инна даже замирает — настолько удивительо приятной кажется эта фраза. — Остановимся на привал, сама пойдешь дрова собирать, — добавляет Василиса после. — Хэй, здесь ты вообще-то мужчина, хоть и в платье, — возмущается Инна. — Так что пойдешь помогать хрупкой и беззащитной даме. И правда, за хворостом в итоге они идут вдвоём, чему богатырша рада: наконец-то они снова останутся наедине. Охапка палок разного размера в руках почему-то вызывают у неё мысль о том, что Василисе, наверное, неудобно вечно скрываться. — А ты вообще как… ну, переносишь это? — спрашивает Инна осторожно, швыряя очередной сук в кучу. Она садится на корточки и наблюдает за тем, как Василиса аккуратно присаживается неподалёку и поднимает с земли палочки, относясь к задаче, наверное, чуть серьёзнее. Честно говоря, девушка даже не надеется на ответ. — Привычка, — отвечает парень тихо, задерживаясь у травы. — Я уже не представляю себя по-другому. Инна кусает задумчиво губу, сверля спину Василисы взглядом, и садится на заросший мхом пень. — А хотел бы? Василиса вздыхает, берёт охапку дровишек поудобнее и, взглянув на девушку через плечо, забывает, что хотел ответить. Так что просто садится рядом и умещает хворост на коленях. — Не знаю. — Знаешь… — Инна садится чуть ближе и понижает тон голоса. — Я тоже очень долгое время притворяюсь тем, кем не являюсь на самом деле. Когда начала, думала, что смогу остановиться в любой момент… Но сейчас от всей этой лжи отказаться очень трудно. — Так зачем начала? — выгибает Василиса бровь, смотря девушке в глаза и не находя там своего отражения из-за темноты. — В моем мире без лжи не выжить, — хмыкает та. — Это ведь не сказка. Хотя и у вас тут временами пожёстче бывает, хах. Чего стоят болотные циклопы! Василиса улыбается, и они молчат какое-то время. Становится прохладнее, так что они инстинктивно жмутся друг к другу плечами, ища тепла, а после приобнимают друг друга за талию и спину. В объятиях гораздо приятнее коротать вечер. Инна поднимает голову, собираясь ещё что-то спросить, но сталкивается нос к носу с Василисой и задерживает дыхание, которое собиралась потратить на вопрос. Его тёплое дыхание обдаёт лицо девушки, и Инна сама поддаётся вперёд за поцелуем. Он выходит осторожным, нежным, почти боязливым: Василису отпугивать совсем не хочется, и богатырша мягко сминает его губы так, будто целуется в первый раз. Это порождает настолько приятный жар в груди, что они жмутся друг к другу, зарываясь пальцами в волосы, обнимая, пробуя друг друга в первый раз.***
Инна щурится, из зарослей наблюдая за тем, как Василиса заискивающе причесывает локоны у мутной воды, и недовольно тычет рядом сидящего Кощея локтем. Ещё бы она не возмущалась! — Если вы не заметили, у нас есть настоящая девушка! Ну я так, напоминаю, если вдруг забыли, — фыркает она, и этот фырк вызывает её компаньонов усмешки. — Да, но нам ведь нужна не просто девушка, а красивая девушка, — глумится Бессмертный с ухмылкой. — Что ты сказал?! — Тихо! — шикает на них Яга. — Водяной пришел. Инна тут же выглядывает из-за ветки и видит, как хозяин рек и озёр подплывает ближе к улыбающемуся Василисе и, кажется, заигрывает с ней. Выпрямляется, поправляет зелёные, мокрые усы. Почему-то (а Инна совершенно искренне не понимала, почему) её задевает тот факт, что на роль красавицы-соблазнительницы выбрали не её. И ладно, что выбрали, так эта рыба усатая ещё и ведётся на Василису!***
— Ква-ква, — квакает Инна, идя рядом с парнем. — Ква-а. Ква-ква. Яга шикает на молодёжь, чтобы Водяной, удобно расположившийся в наполненной водой ступе, не услышал лишнего, а то кое-кто очень любил руинить их планы. Еще не хватало тут эту воду разлить вместе с хозяином речушек. — Ква, — продолжает Инна уже тише, но не успокаивается. — Что ты делаешь? — выгибает бровь Василиса, который давно уже стал относиться к этим глупым шуткам с невозможным спокойствием. А чего реагировать на глупости? Глядишь, проигнорируешь — и Инна сама, как энергетический вампир, лишенный подпитки, заткнётся. Знаем, плавали. — Ну тебя ж теперь болотные всякие жители привлекают, — хмыкает богатырша, тонко намекая на Водяного, надеявшегося после путешествия забрать красавицу (то есть Васю) себе. — Пытаюсь соответствовать новым стандартам. Ква. Василиса закатывает глаза и, притормозив, смотрит вперёд. Удостоверившись, что их путники идут дальше, не оборачиваясь, он хватает Инну за ворот, притягивает к себе и коротко, мягко чмокает её в щеку. — У тебя получается, — чуть улыбается Василиса и, подобрав лёгкий подол, перешагивает через упавшее на пути бревно. А вот Инна благополучно об это бревно спотыкается, потому что отвлеклась, и ругается, уже распластавшись на мху.***
Ночью сие шествие решило не останавливаться на ночлег, а идти дальше, потому что ночевать в открытой степи — это всё равно что стать бесплатным сыром в мышеловке для каких-нибудь злыдней. Только вот мышеловка будет сломана, и злыдню башку никто не оттяпает. Более точные метафоры придумать Инна не смогла, но отговорить остальных ночевать в поле сумела, и они проследовали за Кощеем. Он шел впереди, приминая траву, и лунный свет отражался от его поблёскивающей короны. Вдруг Василиса замечает, как из травы показывается крошечный светлячок и, взмыв в воздух, летит рядом с ней. Юноша засматривается на насекомое, и уже это замечает Инна. Девушка оглядывается по сторонам, быстро проскальзывает взглядом по траве и бежит вперёд. Она обгоняет Василису, по пути проходится руками по высокой траве и оставляет за собой медленно зажигающиеся огоньки золотого света. Вскоре ворох из светлячков взлетает, озаряя поле своим светом наравне с луной и увлекая собой Василису. Тот оборачивается, горящими глазами любуясь живыми звёздочками, и замечает Инну, облепленную жуками. Это вызывает улыбку. — Э-эй! — кричит Водяной, прячась от то и дело садящихся на его лысую голову светлячков. — Вы чего развели? — Балуются, — хмыкает Кощей не без лёгкого укора.***
Кто ж мог предвидеть, что всё так получится. Кто мог подсказать Инне, что в итоге она будет способна поступить так подло? Девушка сидит за столом в своей дорого обставленной квартире и пьёт недешевый алкоголь, вертя в руках свой талисман. Её распирает чувство неправильности изнутри, ощущение того, что её возвращения в свой мир без волшебства, без сказочных существ, без злодеев, без героев и без Василисы не должно было быть. Инна кладёт мамин кулон на стол и допивает. Его тоже здесь не должно было быть. Кулон был подарен Василисе, как знак полного доверия, как акт любви, если говорить прямо, а он швырнул его вслед ей, Инне, предательнице самых светлых чувств, которые она сама когда-либо испытывала. И что же удивляться? Всё это богатство вокруг — следствие подлости и умения обманывать. Так чего удивляться, что она сбежала? Инна сама виновата. И теперь она прям как Кощей, над златом чахнущий, сидит да корит себя. Жалкое зрелище. И всё-таки ведь меч-кладенец поддался её рукам. Всё-таки Инна — дочь Ильи Муромца, последний потомок богатырей, в ней течёт кровь героев Белогорья, что жили, защищая сказочный мир от зла и оберегая любимых. Так почему рука у Инны поднялась на то, чтобы открыть портал и сбежать, как крыса с тонущего корабля? Потому что не изменилась? А Василиса… Неожиданно воспоминания о парне, притворяющемся девчонкой, пробивают девушку на новую волну тоски. Он ведь ей доверился! Инна ведь влюбилась в него, чёрт возьми, так почему её рука, сжимающая кладенец, не обратила его мощь на врагов? Почему богатырша не защитила любимых? Она так не может. Нет, Инна просто не сможет жить дальше, помня о своем предательстве и о том, что там, за волшебным порталом, её друзьям и возлюбленному в юбке грозит реальная, вовсе не сказочная опасность. Вдохнув полной грудью, девушка соскакивает со стула, хватает кулон и, шагая к двери, запихивает его в карман. Она не станет причиной, по которой Василиса умрёт. Она станет его спасением точно так же, как он стал спасением для неё.***
Учитывая, что меч она держит именно в боевом смысле, Инна считает, что справляется она достаточно сносно. Хотя бы не роняет его, крепко держит, уворачивается от атак разъярённого, теперь совсем не похожего на добродушного хозяина терема Добрыни, и не умирает уже минуты три от его тяжёлой, опытной руки. Однако речь врага её уверенность некритично, но неприятно подкашивает: — Далеко тебе до Ильи. Мне было далеко всю жизнь, а девке — куда там! Силёнок то хватит, чтобы самой себя не рассечь? Добрыня открыто насмехается над боевыми способностями соперницы, наступая на неё, подобно танку, и оттесняя назад. Инне остаётся обороняться, и она чувствует, как с непривычки каждый взмах клинком, как каждый шаг назад, как каждый слишком резкий вдох отдаётся уколом в груди. Но девушка не сдаётся, не поддаётся, не желает терпеть эти насмешки сейчас, когда пришла спасти своих ставшими по-настоящему близкими сердцу людьми. Или не совсем людьми. Богатырша успевает смотреть по сторонам, цепляться взглядом за любую могущую помочь мелочь, не пропуская громоздкие, богатырские удары, с достоинством их принимая даже тогда, когда Добрыне удаётся уложить девку на лопатки. — Зря ты вернулась! — рявкает мужчина, сверху вниз глядя на Инну тёмными, в злобе сощуренными глазами. — Могла бы сбежать и выжить, так нет же! Надо, как папаша… Добрыня договорить не успевает свою пропитанную ненавистью к прошлым унижениям речь, так как девушка пользуется моментом и вскакивает. Весьма удачно попавшим прямо по паху ударом она вынуждает мужчину согнуться и пожалеть об отсутствии защитных лат между ног. Она делает это столь стремительно, что впервые за всю драку отражать удар, отступая на несколько шагов назад, приходится именно Никитичу. Скрежет меча о меч, скольжение подошвы по натёртому до гладкости деревянному полу, тяжёлое, агрессивное рычание — и Инна делает шаг вперёд, вынуждая богатыря отступить ещё. Буквально в нескольких метрах от них по полу катаются два сцепленных вместе тела в платьях. "Женская" драка выглядит еще более жестокой: они бьют друг друга по лицу, заламывают руки, дёргают за волосы и колотят противника так, будто от этой драки зависит буквально всё. Хотя, примерно так и есть. Из-под подола выскакивает магический камень, катится вперёд, а за ним тянется женская рука. Однако цепляет она пальцами лишь край ковра, так как Василиса успевает потянуть Варвару за косу назад. — Дрянной мальчишка! — рычит она. Правду говорят, что муж и жена — одна Сатана… Юноша не обращает внимание, прыгает вперёд, в сторону камня, но распластавшаяся на полу княжна хватает его за ногу, и Василиса падает. До цели остаётся сантиметров десять, но рвануться и схватить не выходит, потому что у Варвары хватает сил оттащить его назад. И только волшебница вскакивает, подбегает к камню и собирается его поднять, как Василиса дёргает женщину за подол. Ткань трещит, Варвара снова падает, кипя от гнева, и вцепляется в юношу, как гарпия, желая сорвать злобу на враге. Она седлает юношу и нависает сверху, чтобы расправиться с ним одними руками, так как времени на то, чтобы взять в руки хлыст, у женщины нет. Василиса успевает прикрыть лицо и умудряется схлопотать по мордахе. — Хоть и парень, но слаб, как жалкая девка! — шипит княжна и находит взглядом отлетевший в сторону камень. Злая волшебница пользуется замешательством противника и рвётся к камню, в котором заключена смерть её мужа. Подскакивает, успевает сделать пару шагов, но тут же спотыкается от вовремя подставленной «девкой» подсечки и больно бьётся лицом о злополучный, уже ненавистный ими обоими пол. Варвара тянет руку, хватает-таки волшебный камень на последнем рывке, но Василиса подскакивает и выбивает его из рук княжны чуть ли не пинком, так что радоваться ей приходится не более мгновения. Тот угождает прямо в руки Кощея. Как только Бессмертный сжимает свою смерть в руке, все взгляды устремляются к нему, и даже Добрыня отвлекается от драки с дочерью Ильи Муромца. Однако никакие обещания, речи и просьбы Кощея не остановят. Он избавит Белогорье и от злодея в лице вроде как доброго героя — Добрыни, и от героя в лице вроде как коварного злодея — себя…***
Удалось-таки странной компании друзей победить неожиданное зло, спасти сказочную страну и освободить от магического плена богатырей. Счастливый конец: отец, любимый парень, живые друзья… Оплакали ребята Кощея, познакомились поближе с Ильей Муромцем да решили всей землёй устроить праздник по случаю таких событий. Торжество! Свадьба в Белогорье — великое празднество для всех его обитателей (не считая, конечно, всяких бяк и злюк из леса). Так вышло, что свадьба пришлась на другое радостное событие — освобождение земель от гнёта Добрыни и Варвары, а также освобождение богатырей от злых чар. По такому случаю планировалось такое гулянье народное, какого давно не видывали в этих краях. Союз дочери с Василисой Илья воспринял даже с радостью. Ещё бы, он впервые встретил родную дочку спустя столько лет! Конечно, он поддержит её в чем угодно на радостях. Велел собрать дружину, известить деревни о свадьбе, немедленно заняться приготовлениями к празднику и всё в этом духе. Мандраж от предвкушения и волнения накрыл будущих мужа и жену, в особенности — жену, Инну, что сейчас прихорашивается перед зеркалом и дрожащими пальцами перебирает подол свадебного платья. — Чего нос повесила? Радоваться надо! — фыркает Яга, когда прислуга, наряжавшая Инну, отходит в сторону. — Так я радуюсь, — отвечает та. — Просто переживаю… Так много случилось… — Ой, в вашем то возрасте, — отмахивается старушка. — Вот в свои 200 лет я тоже страдала то по первой, то по десятой любви… А у тебя, дорогая, всё впереди. Давай, не раскисай, а то подсыплю тебе сонной травы в рыбу, чтобы успокоилась! — Всё-всё, я спокойна, — сдаётся Инна и вздыхает. — И сколько у тебя, старой, ухажеров было… — А кто их считает, — хехекает Яга и ехидно щурится. — На данный момент есть один… особенно выделяющийся. — Правда, что ли? — распахивает глаза Инна. — И кто? — Не скажу! — вредничает старушка. — Еще сглазишь. Давай тут, не задерживайся. Баба Яга семенит наружу, а девушка остаётся наедине с напудривающей её крестьянкой и догадками о таинственном ухажере… Хотя, с чего вдруг она так легко поверила? Скорее всего, её просто обманули, решив, наверное, отвлечь. Вот и всё. Выходит Инна уже под приветствия пришедших гостей, подхватывает отца под руку и шагает по шикарному ковру вперёд, туда, где стоит Василиса. Скачущая впереди малютка рассыпает лепестки цветов, стены, потолок, столы, стулья, сами люди — всё украшено, всё такое яркое, нарядное. Но смотрит Инна только на своего жениха, ожидающего свою невесту в столь же белоснежном платье, так же мило накрашенный, с убранными в необычную косичку волосами. Василиса улыбается, и сама Инна не может сдержать улыбки. В Белогорье нет христианства, так что брак заключает не священник, а жрец, один из верных слуг пантеона языческих богов. Звучным голосом он произносит свою речь, пока Инна держит Василису за руки и нарадоваться не может. Звучит, наконец, заветное слово «да», и молодожёны мило, мягко целуются под восторженные возгласы поздравляющей толпы. Они ещё не успевают отлипнуть от друг друга, как Илья Муромец (по такому случаю даже надевший свою праздничную рубаху) приглашает всех на пир. За столом народ ест, веселится, шутит, пьёт вино да медовуху вперемешку, у кого-то усы мокнут, у кого-то кусок свинины падает на вычищенный женой белый воротник, шутники и дурачки кривляются — гулянье шумное, как и ожидалось, на этой свадебке. — Горько! — кричит кто-то, подняв бокал. — Горько! Горько! — поддерживают остальные, поднимая кружки вверх. Инна переглядывается с мужем и, улыбнувшись, целует его сладкими от медовухи губами, в то время как Василиса прикрывает их лица фатой богатырши под свист и гомон. На них сверху летит куча мелких ароматных лепесточков, и кто-то из гостей кричит: «Кидайте букет!» — Кинешь? — спрашивает Инна, кивая в сторону. — Давай ты, — отвечает Василиса и вручает девушке свадебный букетик. Та хихикает, встаёт на стул прямо в туфлях спиной к толпе, замахивается как следует и швыряет букет так далеко, что он перелетает через весь стол прямо… на голову Водяного, плавающего в ступе Бабы Яги вместо стула. Хозяин морей не понимает, почему все на него пялятся, и вертит в руке помятые цветы. Уже после того, как перед лицом вдруг возникает ухмыляющаяся Яга, Водяной икает, осознав, что в него прилетело. Инна же смеётся, откидываясь спиной на спинку стула. — Так вот твой ухажёр, Ёжка! Ну ты прям золотую рыбку поймала, ха! Василиса легонько тычет девушку локтем, чтобы та не разошлась в своих глупых шутках, но всё же улыбку не скрывает. Забавно выглядит этот союз… Но не им говорить о странных парочках. — Что ж… когда соберёмся в твою деревню? — интересуется Инна, поправляя подол. — Если ты всё ещё хочешь, конечно. — Хочу. Почему должна не хотеть? — не понимает Василиса. — Ну мало ли, — пожимает девушка плечами. — Вдруг я твоим родителям не понравлюсь… Юноша снисходительно вздыхает и, приобняв Инну за плечи, заверяет её с усмешкой: — Понравишься. Ты только меньше квакай, а то не поймут.
