Неволя

У Виктора нет семьи и нет друзей, кроме Джейса, и это больше того, на что он мог рассчитывать. Джейс не совсем и не просто друг. Они пожали руки — партнеры. Вместе пошли на большой риск, доверились. Один как никто другой мог разделить безумный азарт научного интереса другого. Виктор помнит свое удивление, когда закончился успехом эксперимент, над которым они бились день и ночь, и Джейс в порыве небывалого радостного воодушевления обнял его, на секунду оторвав от земли. Прекрасное было время. Виктор хромает уже куда сильнее, чем в день их встречи, его тело отказывает. Джейс же силен, крепок, громкоголос, словно должен восполнить слабые места Виктора. Он молод и совершает ошибки. Виктору не хочется смотреть, как на его шее затягивается петля политических интриг. И так ему становится спокойно и тепло, когда после танцев в честь Дня прогресса (праздник проходит мимо Виктора, как и все прочие) Джейс приходит в лабораторию. Уставший, он трет глаза и кладет ладонь на заднюю часть шеи. Виктор тоже выглядит не лучшим образом, но это не из-за светских бесед с аристократами. Подшучивает без злобы: — У советника Талиса много дел. Джейс усмехается. — Не переживай, дорогу сюда не забуду. Ни о чем серьезном говорить сейчас не хочется. Они выходят — Виктор практически тащит больную ногу, опираясь на трость до дрожи в локте, — на балкон посмотреть фейерверк. Громко и красиво. Виктор находит спасение в кованом парапете, на который можно перенести вес тела, и, неожиданно, в свежем ночном воздухе. Незамеченной его слабость, конечно, не остается. — Пожалуй, останусь на ночь здесь, — тихо говорит Виктор прежде, чем скажет что-то Джейс. Лестницы стали для него почти непосильны. Умирание такое жалкое зрелище. Джейс должен скорее уйти, пока Виктор не начал кашлять кровью и задыхаться, но, кажется, он решил, с кем хочет провести эту ночь. Пусть он и не рассказывает, его многое тяготит и заботит, а потому он должен отвыкнуть находить покой и утешение в том, кому осталось недолго. Для своего же блага. Виктору же нельзя терять времени, нужно искать то, что спасет его или хотя бы отсрочит миг абсолютного бессилия, а не уходить из лаборатории, закинув руку на подставленное плечо Джейса. Джейс говорит: тебе нужен отдых, я только доведу тебя до спальни. Это малодушно, но, принимая помощь, Виктор наслаждается близостью его тела, крепкого, точеного, пышущего жаром и здоровьем. Очередной момент слабости. Виктор от себя устал немыслимо. Быстро идти не выходит, дорога до дома Виктора занимает время, которого у него почти нет. Дома он со вздохом сквозь зубы садится на край кровати, ставит трость к столику. Джейс отходит. — Хорошенько выспись — завтра ты нужен мне полный сил. Доброй ночи. — И тебе. Виктор чувствует, как Джейс не хочет уходить, видит, как тот медлит и мнется в прямоугольнике света, падающем из коридора в полутемную спальню, но не может ни прогнать его, ни попросить остаться. Ему бы правда поспать хоть пару часов — веки воспалены, разум затуманен, болят будто бы даже кости, и правильно было бы отослать Джейса жить свою жизнь. Совсем не нужно, чтобы изношенное сердце Виктора замирало, как когда Джейс голый сидел рядом на его кровати, поджав под себя ноги, и изображал игру на барабанах, или как когда обнимал сзади, щекой к виску приникая, или как когда гладил его ногу от колена и ниже, шепотом заговаривая ее не болеть, — оно может не выдержать. Совсем не нужно, чтобы Виктор потерял сознание рядом с Джейсом. — Я не хочу уходить, — признается Джейс наконец. Виктор закрывает глаза. — Мы оба вымотаны. А когда открывает, Джейс в два шага преодолевает расстояние между ними, становится на колено, берет его ладонь в свои руки, словно для него это очень важно. — Мы можем просто поспать вместе. Я тебя не потревожу. Человек, удостоенный произнести речь на торжестве Дня прогресса, почти умоляет его, Виктора, которому не покажется легким достать что-то с верхней полки. Так не должно быть. Виктор борется с собой — снова и снова. Он совсем не тот, с кем кажется, будто все возможно. Позволив себе лишь секундное колебание, Виктор мягко высвобождает свою руку. — Прости. Я правда очень устал. Он понимает, как жестоки его слова. Джейс серьезно смотрит ему в глаза несколько мгновений, затем качает головой, опуская подбородок. Принимает его волю и встает. Он настойчив и категоричен в кругу советников, но это другое. Даже его шаг меняется, выдает, как он огорчен и расстроен. — Конечно, — без эмоций роняет Джейс на пороге комнаты, не глядя в глаза прикрывая дверь. — До завтра. Закрывается дверь — и становится темно, почти непроглядно. Виктор выжидает немного, вздыхает тяжко и наконец опускается спиной на кровать. Так и засыпает, не сняв обувь, но очень скоро просыпается от режущего горло кашля.