Вот как бывает...

Вот как бывает… Приглушённый свет. Тихо льётся музыка. Бесшумно снуют официанты. Белые скатерти, мягкие салфетки. На каждом столике – ваза с букетом нежнейших цветов. И неважно, какое сейчас время года! Цветы есть всегда. Драко любил свой столик в углу, между двумя искусственными перегородками в виде узорных решёток, сплошь покрытых настоящими вьющимися растениями. Иногда вьюны обильно покрывались цветами, и это тоже добавляло шарма этому весьма и весьма дорогому месту. Дорогому не только сердцу, но и кошельку. Но на это Драко плевал. Слюною. С Астрономической башни. Но сегодня Драко, вопреки всему, выбрал центральный столик, откуда виден не только весь зал, но и то, что творится за стеклянными окнами от пола до потолка. Букет на столе был заменён низким венком, накрыто на две персоны, и у приборов напротив Драко аккуратно положил маленький букетик сиреневых цветов. Ресторан постепенно заполнялся, и Драко решил – хватит. Пора сделать заказ и побаловать себя. Пусть это будет голливудский ужин… Стейк и мартини с оливками. Идеально… — Джон, — Драко пощёлкал пальцами, и официант материализовался возле столика. — Стейк полной прожарки, мы же не в колониях, полусырое глотать! — Слушаю-с! — пророкотал верзила Джон, подобострастно изогнувшись. — Мартини, сэр? Dry или Dirty? — Dry, — ответил Драко. — Только сухой белый Мартини… — Оливки, сэр? — Непременно! И отдельно тоже. — Будет исполнено! — официант испарился, но только для того, чтобы принести Драко заказанные блюда. Белоснежная тарелка со стейком. Конусовидный бокал с мартини, за стенку которого держится фигурно изогнутая шпажка с тремя оливками. И ещё фарфоровое блюдечко с оливками, фаршированными всякой всячиной. Драко больше всего любил с перчиком и голубым сыром, но и миндаль был определённо хорош. Сделав приличный глоток, Драко беззвучно простонал от удовольствия и принялся за стейк. Тот был великолепен! Прожаренный, но очень сочный, в меру специй и соли. И веточка розмарина с её тонким ароматом… А он, оказывается, аппетит нагулял! Драко ухмыльнулся и налёг на стейк. Взяв, наконец, передышку в еде, он отпил мартини и сунул в рот оливку. И, чёрт возьми, или Мордред побери, он был в этот момент практически счастлив… …пока за его столик, прямо напротив, не рухнула Джиневра Уизли. Рыжая, лохматая, раскрасневшаяся и злая, как мантикора без случки. — Тебе говорили, Уизли, что садиться за чужой стол без приглашения это моветон? — Что?! — Впрочем, откуда бы тебе знать, что такое моветон… — загрустил Драко. — Да мне пофиг! — заявила обнаглевшая дочь Артура Уизли. — Я пришла тебе сказать, чтобы ты не лез к Гарри! Он мой! И я не собираюсь его тебе отдавать! — Ты себя-то слышишь? — участливо спросил Драко. — Вот за каким соплохвостом я бы полез к Поттеру? Бе-е-е! — Я всё знаю! — безапелляционно заявила Джиневра. — Рон мне всё рассказал! — О, понятно… Рон, значит. Он расскажет, как же. А что ж ты сама не охраняла бедненького Потти? Что, карьера в «Гарпиях» дороже? — Да что б ты понимал! — возмутилась рыжая и пошла вразнос. Драко снова загрустил – излияния рыжей о том, как сложно удержаться в хорошей команде и не потерять Гарричку, навевали откровенную тоску. На ум пришёл собственный папочка, который, похабно улыбаясь, кивнул на Джиневру и спросил у Драко: «Ну, как думаешь, удалось ей усидеть одной жопой на двух стульях?». Ответить же, за отсутствием Люциуса, Драко не мог, а потому стал прикидывать, попадёт ли он заострённым концом шпажки с оливками Джиневре в глаз. Прикинув так и эдак, Драко немного устыдился собственной кровожадности, но только совсем немного, потому что с рыком метнул шпажку – и та вонзилась в стол прямо перед мгновенно умолкнувшей Джиневрой. — Всё, высказалась? — яд сочился прямо с клыков. Джиневра кивнула – очевидно, бросок её пронял до глубины души, если та у неё была. — Я женюсь. Ясно тебе? А теперь катись отсюда! Но Джиневра даже не успела встать – к столу ринулся какой-то вихрь и превратился в остроносую тощенькую блондиночку, заоравшую что было сил: — Ах вот ты как… я думала, он меня ждёт, а он тут… шашни крутишь с разными-всякими! С рыжими-бесстыжими! — Это кто тут бесстыжий? — вскочила на ноги Джиневра. — Астория, прекрати! — попытался встрять Драко, но услышан не был. Перевспоминав всех родственников с обеих сторон до седьмого колена, девицы от слов перешли к делу и вцепились друг другу в волосы. Кто кому первый поставил подножку, неизвестно, а только девицы рухнули на пол и покатились, сбивая с ног официантов и посетителей. С задетых столов сыпалась посуда, вокруг летали лепестки цветов, падали стулья. Любопытные зеваки пососкакивали с мест, образуя круг, чтобы было лучше видно дерущихся девиц, забывших о наличии волшебных палочек, визжащих и царапающихся, как две лесные кошки. Драко с интересом отметил, что из рук в руки передаются золотые галлеоны и даже магловские бумажные деньги, значит, делают ставки. Где-то на Диагон-Аллее послышались далёкие свистки аврорского патруля, а в ресторане под шумок защёлкали колдо-камеры. Значит, Драко не показалось, что за одним из столиков восседала Рита Мать всей магической журналистики Скитер! И только Драко замер, увидев по ту сторону панорамного окна замершего Гарри Поттера. Подлец выглядел шикарно, в парадной мантии и при стильной причёске, озирая своими зелёными глазами сцену, абсолютно нехарактерную для респектабельного ресторана. — Ах ты ж… — прошептал Драко, не в силах отвести взгляд от бывшего гриффиндорца, в один длинный глоток допил мартини, поднялся и подхватил сиреневый букетик. Нежнейшие фиалки качнули головками, словно соглашаясь с решением Драко, и мужчина, пользуясь затишьем в катавасии, кинул букетик сидящей на полу Астории. Та ловко поймала, кокетливо опустила глазки, срывая аплодисменты публики, а потом показала Джиневре язык. И свара началась по-новой… А Драко, показав чудеса мгновенной и лёгкой аппарации, оказался на улице. На Диагон-Аллее уже вечерело, зажглись фонари, гуляли парочки. Было уютно и спокойно. — Нарушаешь, Малфой? — Поттер внезапно оказался очень близко. — Я? Ни-ни! Ты же сам всё видел! — Видел, — ворчливо отозвался Поттер, оттаскивая Драко в сторону, пропуская подоспевший патруль. Авроры скрылись в ресторане, а Поттер добавил: — Надо же, сам бы не видел, своими глазами, не поверил бы… что так бывает. — Ещё и не так бывает! — горячо подтвердил Драко, подхватывая Поттера под руку и уводя прочь по вечерней Диагон-Аллее. ……………………………………………. ……………………………………………. — Нет, дорогой Люциус, это полное безобразие! — Отчего же, дорогой Аристарх? — Оттого, что брачный договор был заключён ещё нашими родителями! И не нам его расторгать! Так-то, дорогой Люциус! — А не забыл ли ты одну оговорочку, которая, на поверку, является основой для расторжения договора? О неподобающем поведении одной из сторон? — Не забыл! Моя дочь мне всё рассказала! Твой сын нарочно зазвал её в этот ресторан, чтобы стравить с этой parvenu, Джиневрой Уизли! — Разве? Ты что-то путаешь, дорогой Аристарх! — Ничего я не путаю, дорогой Люциус! Уизли накинулась на мою девочку, а твой сын даже не подумал заступиться! Поэтому договор расторгнут! Нами! С нашей стороны! И ты выплатишь нам неустойку! — Не рано ли ты о деньгах заговорил? И всё ли было так, как тебе рассказала твоя дочь? — На что ты намекаешь? — А я не намекаю, я прямо говорю – бери и смотри! Зашелестели страницы главной газеты магического мира – «Ежедневный пророк» рассказывал своим читателям последние новости. И сразу на первой странице Аристарха ждал удар – две парные колдографии: на первой его дочь и Джиневра Уизли, всклокоченные и оборванные, дерутся, поливая друг друга отборной бранью. На второй – они же, хорошо одетые и причёсанные, взасос целуются на крыльце редакции «Пророка». — Не может быть… — прошелестел взбледнувший Аристарх. — Астория… — Она теперь агент Уизли, — утешающе сказал Люциус. — Деньги будет лопатой грести. — Я выплачу виру, — прошептал убитый горем Аристарх. — Только… как же так? Уизли ведь не пара моей дочери… им ведь даже говорить будет не о чем! — Выше нос, лорд Гринграсс! А языковые барьеры в молодости преодолимы, если слиться в экстазе … Аристарх немного воспрял – всё же Люциус, как никто, умел подбодрить. — В позе «69» … Аристарх плюнул и пошёл прочь. Люциус же поудобнее устроился за столом, призвав Прытко-Пишущее Перо и кусок самого дорогого пергамента. Стоило написать сыну, велеречиво его благословить на брак с Национальным героем и зазвать в мэнор, чтобы успокоить Нарциссу. Да и долг платежом красен – продул он Драко, вчистую продул… Но умение добиваться своего – исключительная черта Малфоев. Так что денег не жаль. Люциус тоже проигрывал и, Мордред побери, надо учиться делать это достойно.