A Single Flower that Blooms in the Desert

На то, чтобы Се Лянь смог успокоиться и снова заговорить ушло всё оставшееся время сеанса. — Простите, — в конце концов, хрипло извинился он. — Я только потратил ваше время впустую... — Мы здесь не ради меня, — возразил доктор Пэй, — а ради вас. И лично я не считаю, что ваше время было потрачено впустую, одно только признание чего-то подобного уже продвигает вас далеко вперед. — ...Ммм, — пробормотал Се Лянь. — Я... я просто, правда, не помнил этого. — Что вполне закономерно, — сказал доктор Пэй, как ни в чем не бывало, — конечно, ваш мозг постарается забыть что-то настолько невероятно травмирующее. Таков его защитный механизм. Се Лянь не смог удержаться от горького смеха. — И последнее, — продолжил доктор Пэй, — я хочу подчеркнуть, что работа над достижением вашего желания — близости, потребует сотрудничества господина Хуа. Он не способен читать ваши мысли и не может волшебным образом догадаться, что вас расстраивает или провоцирует, так же он останется в неведении, относительно того, что ему следует избегать, если вы не сообщите ему об этом напрямую. Я понимаю, вы, вероятно, не желаете ему говорить, но если этого не сделать, будет только хуже. И, в конечном итоге, он обвинит себя в том, что причинил вам боль. — ...Я не могу ему сказать, — ответил Се Лянь, качая головой, — я знаю, что рассказал обо всем остальном, но... я не могу. Только не об этом. — Почему же нет? — спросил доктор Пэй, — что произойдет, если вы расскажете ему? Чего именно вы боитесь? Се Лянь сглотнул: — Что он возненавидит меня. Что он подумает, что я странный, и... Доктор Пэй глубоко вздохнул: — Господин Се, — сказал он, — вы не думали, что если бы ход его мыслей был примерно таким, он бы уже давно пришел к подобным выводам? — Н-ну, да, но что, если он не поймет и решит, что я псих? — выпалил Се Лянь. — Я просто... я не хочу, чтобы он бросил меня, — признался он, чувствуя, что вот-вот снова расплачется. — Но сильнее всего, я не хочу чтобы он возненавидел меня. — Именно поэтому вы должны рассказать ему, — твердо сказал доктор Пэй, — я не говорю, что это легко. Но это необходимо сделать. Если вы хотите заниматься с ним сексом и чувствовать себя в безопасности вам нужно быть на одной волне. Этого не произойдет, если вы не будете до конца честны с ним. Во всём. Даже в самых неловких вещах. И всяких неприятных вещах. Как я уже сказал, он не умеет читать мысли. Он понятия не имеет, о чем вы думаете. — ... Я знаю, но... — Се Лянь не мог придумать, что еще сказать. — Так или иначе, — продолжал доктор Пэй, — я боюсь, что нам действительно придется закончить на сегодня. Э... я буду не в обиде, если вы откажетесь, но не хотели бы вы назначить следующую встречу? С господином Хуа или без него. Се Лянь задумался на несколько мгновений: — Я приду с ним, — сказал он, — я... если он согласится, — добавил он. — Хорошо, — сказал доктор Пэй, — я провожу вас обратно. Когда Се Лянь вернулся в зону ожидания, доктор Пэй кратко и расплывчато изложил наметанный план дальнейшей работы и спросил, присоединится ли Хуа Чэн к ним на следующем сеансе, чтобы начать. Хуа Чэн быстро согласился, хотя Се Лянь почувствовал, что он не слишком доволен доктором Пэем. — Если ты злишься на него из-за того, что я плакал, то он в этом не виноват, — сказал Се Лянь, когда они возвращались домой. — Со мной всё хорошо. — ...Твой внешний вид говорит об обратном, — заметил Хуа Чэн, — твоё лицо всё в слезах, твой правый рукав почти насквозь промок. Это не просто «плакал», гэгэ. — Это из-за... того, о чем я хочу рассказать тебе в присутствии доктора Пэя, — объяснил Се Лянь, удивленный, услышав, что он выглядит настолько ужасно. — Ты не можешь... без него мне рассказать? — тихо спросил Хуа Чэн. «Нет». — Я просто не знаю как, — ответил Се Лянь, — если мне будет слишком сложно подобрать слова, я хочу, чтобы доктор Пэй ввел тебя в курс дела. — ...Хорошо, — нерешительно сказал Хуа Чэн, — но, гэгэ, я не собираюсь осуждать тебя. Если ты... если ты хочешь мне рассказать, я рядом с тобой. Я выслушаю тебя. Се Лянь не был уверен, показалось ему это или нет, но в тоне голоса Хуа Чэна послышался намек на враждебность. — Спасибо, — улыбнулся Се Лянь, — я ценю это. «Как будто это так просто», — подумал он, мысленно вздыхая. Несмотря на первоначальное странное настроение Хуа Чэна, к концу дня все вернулось в норму. Се Лянь решил не давить на Хуа Чэна, так как был уверен, что ему просто скажут не волноваться. Этим он ничего не добьется. *** Неделю спустя Се Лянь, на этот раз в сопровождении Хуа Чэна, снова оказался в кабинете доктора Пэя. Атмосфера была... напряженная. И вся эта напряженность исходила только от Хуа Чэна. — Мне объяснили вашу ситуацию, — начал доктор Пэй, обращаясь к Хуа Чэну. — Вы его... партнер и опекун, именно вы заботились о нем с тех пор, как он потерял зрение, верно? — ...Да, — ответил Хуа Чэн с некоторой опаской, — у моего друга бизнес, связанный с помощью людям с ограниченными возможностями, и, по-видимому, гэгэ вышел на нас через больницу, в которой он проходил лечение. — Что вполне закономерно, — сказал доктор Пэй, — теперь, как я понимаю, проблема в том, что вы двое хотите большей близости — то есть, в конечном итоге, секса, — но у господина Се был некий предыдущий опыт, который препятствует ему в этом, несмотря на всё имеющееся желание. — Верно, да, — ответил Хуа Чэн, — и, для протокола, я много раз говорил гэгэ, что никогда, ничего не сделаю, пока не буду уверен, что он полностью готов к этому. Мне всё равно, как долго мне придется ждать. Я совершенно не хочу его расстраивать. — Ммм, — Се Лянь услышал, как доктор Пэй что-то записывает. — Итак, я хотел бы прояснить некоторые моменты, — сказал доктор Пэй через некоторое время. — Прежде всего, от вас обоих потребуется взаимное сотрудничество и плодотворное общение. О некоторых вещах, вам будет трудно говорить, будь то между собой или со мной. Но если вдруг, кому-то из вас, по каким-либо причинам, станет неловко, то открыто и прямо скажите об этом. Вам нечего стыдиться, когда речь заходит о ваших телах и об их ответной реакции — или, в некоторых случаях, её отсутствии. Кроме того, вам следует приготовить себя к тому, что этот процесс потребует времени. Потенциально много времени. Могут даже годы пройти, прежде чем вы, наконец, достигнете своей цели, и даже тогда все может сложиться не в соответствии с вашими представлениями. Вы оба прослеживаете мою мысль? Се Лянь кивнул, и он предположил, что Хуа Чэн сделал тоже самое. — Хорошо, — продолжил доктор Пэй, — теперь, поскольку я абсолютно ничего о вас не знаю, господин Хуа, у меня к вам есть несколько вопросов. — ...Задавайте, — сказал Хуа Чэн. — Во-первых, у вас был какой-либо сексуальный опыт? — спросил доктор Пэй. Се Лянь замер на мгновение, он осознал, что на самом деле никогда не спрашивал Хуа Чэна об этом. — Нет, не было, — ответил Хуа Чэн. — ...В том числе ничего такого, что было бы по принуждению, — добавил он. — Тогда следующий вопрос, — сказал доктор Пэй, делая пометки, — это вопрос, который мне неприятно задавать, но это важно: как много господин Се рассказал вам о покушении на него? Эта информация нужна мне не для оценки, а просто чтобы понимать, какой вопрос я могу поднять, а что не следует разглашать. — ...Он... он рассказал мне, что произошло, где и когда и что он не знает личности нападавшего и всё, — медленно ответил Хуа Чэн. — В этой истории есть ещё какие-то детали? — нерешительно спросил он. — Эм... да есть, — признался Се Лянь, — такие, о которых я говорил, что не могу тебе рассказать. Это все именно... из-за, ну, этого. Хуа Чэн сначала ничего не сказал, но через несколько мгновений глубоко вздохнул. — То есть ты... готов сказать парню, которого едва знаешь о том, что происходило с тобой, когда тебя насиловали, но мне ты сказать не можешь? Даже, несмотря на то, я постоянно говорю тебе, что мне можно доверять? — с каждым сказанным словом его голос дрожал все сильнее. — Гэгэ... что еще мне сделать? Что еще мне сделать, чтобы ты, наконец решился положиться на меня? Се Лянь был ошеломлен. Он понятия не имел, как реагировать, и не ожидал, что Хуа Чэн отреагирует таким образом. — Господин Се не обязан рассказывать вам, или мне, или кому-либо еще, если на то пошло, что-либо, — резко сказал доктор Пэй. — Тот факт, что он рассказал вам столько, сколько рассказал, несомненно, означает, что он достаточно вам доверяет. — Нет, не означает! — воскликнул Хуа Чэн, повышая голос, — это просто... вы... — Он рассказал мне, потому что это моя работа, — заметил доктор Пэй, — моя работа — слушать таких людей, как он, и помогать им. Вы же? Вы можете быть его опекуном, но вы НЕ психотерапевт. Вы не обучены иметь дело с подобными ситуациями, и... — С каких это пор нужно обучаться оказывать моральную поддержку? — огрызнулся в ответ Хуа Чэн. — Мне что нужно написать грёбаную диссертацию, чтобы сказать человеку, которого я люблю, что он для меня важнее всего? Или вы считаете, что я должен сначала получить ученую степень и вам её показать, перед тем как подставить ему плечо, на котором ему можно поплакать? Вы ничего не знаете! Вы не знаете, каково это, когда кто-то, кто настолько дорог тебе постоянно страдает, а ты ничем не можешь ему помочь! — ...Я знаю, — прорычал доктор Пэй, более резким голосом, чем Се Лянь слышал до сих пор. — На самом деле, я прекрасно знаю, каково это. — Чушь собачья, — процедил Хуа Чэн, — то, что вы постоянно выслушиваете разные истории, не означает, что... — Я стал сексопатологом, потому что не знал как помочь моей жене оправиться от её травматического опыта, — прямо сказал доктор Пэй. — Я пытался поддержать её, но не мог. Все зашло слишком далеко. И... это начало сказываться на наших отношениях, как бы мне ни было стыдно в этом признаться. Но потом мой брат сказал мне, что я веду себя как истеричка и что я должен собраться с духом и что-то сделать со всем этим. И я прислушался. Я решил что даже если не могу помочь своей жене, я мог бы, по крайней мере, научиться помогать людям, оказавшимся в похожих обстоятельствах и попытаться оказать им недостающую поддержку. — ... — Вы не терапевт господина Се, господин Хуа, — продолжил доктор Пэй, в его словах прозвучала язвительность. — И не должны им быть. У вас и так забот хватает, связанных с одним только физическим уходом. Я говорю это, потому что знаю из первых рук: независимо от вашей подготовки, вы не можете перетянуть на себя травму того, кого любите. Это причинит вам боль. Это сломает вас. В конце концов, поэтому существуют такие специалисты как я. Если было бы достаточно сказать «я с тобой» и просто находиться рядом, то вам не пришлось бы ходить на психотерапию. — И именно потому, что господин Се доверяет вам, он изо всех сил пытается вам что-то рассказать. Есть очевидная разница и в динамике. Я здесь, чтобы дать ему совет. Он не со мной хочет заняться сексом, а с вами. Не так-то просто рассказать тому самому человеку, с которым ты хочешь близости, почему у тебя с этим проблемы, не так ли? — ...Он прав, Хуа Чэн, — признал Се Лянь. — Я действительно доверяю тебе, правда. Просто... Как я должен тебе все это объяснить? Я не знаю, поймешь ли ты. Я не стану вдаваться в подробности случившегося, потому что, ну, даже я не совсем уверен, что произошло. Но кое-что из этого очень смущает. Это даже позорно. Я с трудом признаюсь в этом самому себе, не говоря уже о ком-то другом. Не говоря уже о человеке, которого я... которого я люблю. Хуа Чэн ничего не сказал. — Ты... все еще хочешь знать? — спросил Се Лянь, чувствуя, что он вот-вот заплачет. — Естественно, — ответил Хуа Чэн, — неважно, насколько это болезненно, я хочу узнать больше о тебе. И я никому не скажу. Никогда. Се Лянь глубоко вздохнул, сжимая свою трость: — Доктор Пэй... помог мне понять, почему возникла проблема, когда мы поцеловались, — медленно начал он. — Просто... ну... когда на меня, эм, совершали покушение я... мое тело, эм, о-отреагировало. И он высмеял меня за это. Я совершенно забыл об этом, пока доктор Пэй не спросил, но... именно это и произошло. — ...О, — вот и всё, что сказал Хуа Чэн. — Я объяснил ему, что такого рода реакция не свидетельствует о каком-либо удовольствии, — вмешался доктор Пэй, — несмотря на распространенное мнение, тело реагирует на огромное количество раздражителей, в том числе на сексуальные, даже если вы этого не хотите. Так что возбуждение в определенных ситуациях ничего не значит. Оно полностью зависит от обстоятельств. — Мне кажется, я что-то смутно слышал об этом, да, — заметил Хуа Чэн. Он вздохнул: — Гэгэ... прости, — неловко начал он. — Я просто... я хочу чтобы ты был счастлив со мной. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности рядом со мной, я хочу, чтобы ты мог быть самим собой. И как бы мне ни было неприятно это признавать, этот парень прав — я не психотерапевт. Я старался делать всё, чтобы удовлетворить твои нужды. Потому что видеть твои страдания – тяжело. Быть не в состоянии помочь тебе – тяжело. И... иногда я не знаю, что тебе сказать. Я не знаю, что сделать, чтобы тебе стало лучше. Из-за этого я чувствую себя неудачником, значит это я недостаточно стараюсь. Значит делаю недостаточно. А если... если ты не можешь положиться на меня, значит я тебе не нужен. Зачем тогда тебе оставаться со мной... — он замолчал, прежде чем горько рассмеялся. — Боже, как глупо, не так ли? Держу пари, это прозвучало в высшей степени жалко. Се Лянь горячо покачал головой: — Вовсе нет! — настаивал он. — Если честно, Хуа Чэн, я бы на твоем месте, сдался еще несколько месяцев назад, — признался он, — я правда не знаю, почему ты так долго терпишь меня... Се Лянь услышал, как Хуа Чэн встал и подошел к нему. К удивлению Се Ляня, Хуа Чэн затем мягко положил руки поверх рук Се Ляня, который все еще крепко сжимал свою трость. — Это потому, что ты очень дорог мне, — пробормотал Хуа Чэн, наклоняясь к уху Се Ляня. – Просто я люблю тебя, гэгэ, очень сильно, — сказал он, сжимая руки Се Ляня. Се Лянь собирался что-то сказать, но доктор Пэй прервал их, громко прочистив горло. Хуа Чэн что-то пробормотал себе под нос, возвращаясь на свое место. — На данном этапе моя помощь вам может быть весьма... ограничена, — сказал доктор Пэй, делая вид, что ничего не произошло. — Это больше в ваших руках, что касаемо поцелуев, всё что вы можете сделать, это, ну, пробовать. Тем не менее, важным аспектом является знание того, когда остановиться. Вероятно, какое-то время вы не сможете объять необъятное и это нормально. Единственный совет, который я могу дать, даже с самого начала у вас должно быть стоп-слово. — Стоп-слово? — растерянно повторил Се Лянь. — Вы имеете ввиду, что-то, что гэгэ может сказать, когда ему неудобно, чтобы я остановился? — спросил Хуа Чэн. — Совершенно верно, — ответил доктор Пэй, — обычно это что-то, не связанное с сексом, так как оно должно быть достаточно раздражающим, чтобы отвлечь вас. У меня есть список наиболее распространенных вариантов, но если у кого-то из вас есть какие-либо идеи, не стесняйтесь предлагать их. — ...У меня нет, — сказал Хуа Чэн, — и я думаю, это должен решать гэгэ. — Хмм... я тоже не совсем уверен, — прокомментировал Се Лянь. — В таком случае, — начал доктор Пэй, — как насчет чего-нибудь съедобного? Ананас, банан, маньтоу, фрикадельки... все подойдет. — Я... может тогда фрикадельки? — сказал Се Лянь, — я не знаю, почему. — Попробуйте, — сказал доктор Пэй, — как только вы почувствуете малейшее неудобство, постарайтесь не забыть крикнуть «фрикадельки». Се Лянь кивнул. — Как он должен это сказать, если мы целуемся? — спросил Хуа Чэн, — для... других ситуаций, конечно, но если его рот занят, будет немного сложно что-то прокричать, не находите? — ...Вы правы, — ответил доктор Пэй. — Тогда, какой-то жест? — предложил он, — что-нибудь простое. — Если ему станет неудобно, может быть, ему ущипнуть меня за руку достаточно сильно? — предложил Хуа Чэн. — Это и мне помогло бы отвлечься. — Попробуйте, — сказал доктор Пэй. — Если вы не возражаете, господин Се, — добавил он. Се Лянь снова кивнул: — Д-да, — ответил он. — Я попробую это сделать. — Это может не сработать, — напомнил ему доктор Пэй. — У вас все еще может возникнуть непроизвольная реакция. Но идея в том, чтобы научится распознавать признаки непроизвольной реакции прежде чем она случится и, чтобы, следовательно, вы могли предотвратить ее. Скорее всего, вы столкнётесь с неудачами и это нормально. В этом нет ничьей вины. Се Лянь еще раз кивнул: — Я понимаю, — сказал он. — Спасибо, доктор Пэй. — Нам действительно пора заканчивать, — сообщил им доктор Пэй. — Но я думаю, что этот сеанс был продуктивным. И я должен поблагодарить вас за сотрудничество, господин Хуа, — добавил он. — Я... знаю, это нелегко. — ...Я перегнул палку ранее, — медленно сказал Хуа Чэн. — Извините за вашу жену, я не хотел задевать ваши чувства подобным образом... — Я знаю это, — ответил доктор Пэй. — Я просто хотел, чтобы вы поняли, что в конечном счете, у нас с вами есть точки соприкосновения. Я хочу, чтобы вы двое преуспели, но я прекрасно знаю, что это намного, намного сложнее, чем, может показаться. — Да. — Я думаю, что в следующий раз господину Се стоит прийти одному, — продолжил доктор Пэй. — Даже если никакого прогресса не будет достигнуто, поддержание регулярности сеансов имеет первостепенное значение для успешного достижения ваших целей. — Да, хорошо, — сказал Хуа Чэн. Затем они назначили следующую встречу и попрощались с доктором Пэем, прежде чем Хуа Чэн отвел Се Ляня обратно в машину. — Прости, гэгэ, — вздохнул Хуа Чэн, как только он пристегнул Се Ляня, а сам сел за руль. — Я... не знаю, что на меня нашло. — Ничего, всё в порядке, — сказал Се Лянь, улыбаясь. — Я не злюсь на тебя. — Я поверить не могу, что приревновал тебя к твоему терапевту, — продолжил Хуа Чэн, сухо рассмеявшись. — Не то чтобы он собирался украсть тебя у меня или что-то в этом роде. И... ты всегда можешь довериться кому-то, если захочешь, — добавил он. — Я знаю это. Ты это знаешь. Просто иногда я становлюсь ужасным... собственником, наверное? Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль, поэтому никому тебя не доверяю. Се Лянь почувствовал комок в горле. — Я понимаю, о чем ты, — сказал он. — Я сам не думал, что расскажу доктору Пэю, но... он задал вопрос и моя ответная реакция всё сказала сама за себя. Меня тоже тошнит от этого, — признался он. — Я ненавижу быть таким. Я просто... я хочу иметь возможность любить тебя. Хуа Чэн положил руку на плечо Се Ляня: — Мы придём к этому, гэгэ, — тихо сказал он. — Но давай... не будем торопить события. — Я знаю, знаю, — вздохнул Се Лянь. — Просто... поехали домой, хорошо? — Отличное предложение, — ответил Хуа Чэн. Возможно они оба были слишком опустошены после разговора с доктором Пэем, но ни у одного из них даже не мелькнула мысль о поцелуях до конца того дня.