и грянула смерть

кенни — их ёбаный ангел, проклятый, видимо, всевозможными богами, и ниспосланный в их дерьмовый городок. похоже, что всевышнему и вовсе не жаль своё бедное дитя, если раз за разом выбрасывает его из рая, точно вшивую псину. тупорылая блядская тварь, что доверчиво тянется к каждому встречному в надежде хоть на каплю любви и ласки. а по итогу получает лишь пинок под рёбра или живот. остаётся лишь жалостливо скулить от боли и прятаться от жестоких окружающих где-нибудь в подворотне. только вот потом произойдёт всё тоже самое. поэтому каждый ёбаный день кенни умирает. поэтому каждый ёбаный день кенни воскресает. вновь и вновь. иногда крейг такер чувствует себя человеком, у которого ангел-хранитель постоянно под кайфом. иногда его ангелом-хранителем оказывается кенни маккормик. тогда всё сходится. крейг такер не любит вечеринки, но исправно ходит на каждую из них. кто-то устраивает очередную, и весь вечер субботы он проводит в компании почти незнакомых людей. нет, попадаются, конечно, и знакомые лица. например, лузер стэн марш и его рыжая подстилка кайл брофловски. сидят с кем-то ещё на диване, любезно беседуя. кажется, с милашкой тестабургер, на которую в детстве все пускали слюни, а сейчас чуть ли не каждый третий парень дрочит на её фотку по ночам, и красоткой бебе, которую трахнула, кажется, половина города. крейг закатывает глаза и привычно показывает фак, проходя мимо них на кухню. на кухне стоят ещё несколько человек, и в одном из них такер узнаёт баттерса, мешающего коктейли. он просит у него что-нибудь покрепче, чтобы дало в голову как следует. тот исчезает и возвращается к нему через пару минут, привлекая внимание к себе, трогая за плечо, пихает в руки стакан с ядрёной смесью алкоголя. — наслаждайся, — улыбается баттерс, и крейг почему-то уверен, что от этой хуйни его точно разнесёт по полному, и остаётся только надеяться, что он не сдохнет. такер с трудом пробивается через чужие потные тела в доме, прежде чем выйти к бассейну. вокруг полно народа, все пьют и даже не стараются попадать в такт музыки. из динамиков доносится что-то из электроники. сначала что-то про интернет-друзей. до крейга доносится только кусок, и думает, что это описывает всю его блядскую жизнь: «она горячее меня? ты бы трахнул меня? ты гей?» а после включают что-то более попсовое от очередного калифорнийского диджея: «дай мне натаскать тебя, показать тебе свою культуру, это шоу поздней ночью, как у конан. сука, вечеринка не закончилась, отрывайся по полной и хватай подружку за руку, дай мне знать, ты снизу?» ох, да ладно? крейг даже не ошибся, чёртов стив. кенни появляется будто из ниоткуда, и как всегда под кайфом. возникает вопрос, откуда у него деньги на всю эту херню, но крейг никогда не задаёт этот вопрос. потому что однажды сам видел, как их старый добрый друг иисус делился новой наркотой с кенни по этой самой старой дружбе. иногда кенни продавал часть поставок иисуса прямо на таких вот тусовках, а после закидывался и сам. и ему вообще похуй. для него закинуться несколькими видами кислоты и запить крепким алкоголем — всё равно, что запить леденцы колой. не страшны ни передоз, ни смерть. знаем, проходили уже и через первое и через второе. не впервой находить труп кенни в его собственной блевоте на полу после таких пати, а на следующий же день видеть его в школе живым-здоровым. ёбаный ангел ада с картонными крыльями. маккормик садится рядом с крейгом на полосатый шезлонг, приковывая к себе всё внимание последнего. блондин протягивает наполненную до самых краёв рюмку текилы, на что парень лишь усмехается. хватает тонкими пальцами предложенный шот, проливая немного алкоголя на себя с тихим «бля» вслух. кенни смеётся лающе, будто пёс, которому наступили на глотку. в такие моменты такер думает, что если бы кенни был этой самой псиной, а он человеком с ногой на его глотке, то наступил бы как можно сильнее, пережимая трахею, ломая каждый блядский позвонок. всем поебать на эту жалкую собаку с пронзительно-голубыми глазами, с бешеной улыбкой-оскалом. — чего такой грустный, факер? — но кенни не блядская псина, а ёбаный ангел. с прекрасными голубыми глазами, — хуй сосал невкусный? никто из них не смеётся над этой заезженной до дыр фразой. крейг чувствует себя некомфортно от того, что непонятно, куда ещё девать эти непонятно откуда берущиеся желание, отчаяние, безысходность. — будешь? — кенни лижет собственное запястье, чтобы не просыпалось впустую, высыпает на него соль, достаёт откуда-то дольки лайма. — конечно, — такер тоже сыпет соль, но только там, где тыльная сторона ладони, где у него маленькая ямка между большим и указательным пальцем, потому что руки у него тонкие и жуть какие костлявые, как ему кажется, хотя сам не идёт ни в какое в сравнении с тощим маккормиком рядом. они ударяются рюмками, опрокидывая текилу в себя, на секунду морщатся от вкуса. крейг хватает кенни за запястье, подносит к губам, слизывает оставленную специально для него дорожку соли. после сразу же берёт свободной рукой лайм, закусывая, и снова морщится. маккормик повторяет тоже самое с солью на его руке, но отстраняться не спешит. ведёт по костяшкам. обычно они сбиты в кровь и часто кровоточат, но сейчас уже успели немного зажить, поэтому язык кенни проходится по шершавой корочке. кенни облизывает каждую фалангу, прежде чем указательный и средний пальцы такера оказываются у него во рту. крейга самого ведёт, и непонятно, то ли от алкоголя на пустой желудок, то ли от блядского маккормика. его поведения, его выражения лица. или от того, что самому брюнету вовсе не хочется прерывать то, что сейчас происходит. а происходит нечто весёлое. однозначно. в низу живота лишь сводит узлом, как на американских горках. такер аккуратно, едва касаясь бледной кожи, поглаживает свободными пальцами подбородок и скулы кенни. а указательным и средним надавливает чуть сильнее на корень языка. по его запястью стекает слюна кенни, и в любой другой ситуации крейг уже прикончил блондина. но вырванное из глотки маккормика хриплое постанывание явно останавливает. ещё и выглядел в ту секунду как последняя конченная шлюха вроде бебе. но в отличие от этой девчонки кенни был ёбаным ангелом с прекрасными голубыми глазами и пиздецки огромными чёрными зрачками. поэтому такер тут же вытащил обслюнявленные пальцы, вытирая о футболку кенни. отвернулся, будто это как-то поможет скрыть желание, его тягу к этому тупому нарику. — что такое, крейги? расстроился что ли? — мурлычет кенни на самое уха, обжигая своим пьяным дыханием, — можем пойти к ребятам, они играют в бутылочку на желание, и я загадаю, чтобы ты меня поцеловал или трахнул. хочешь, детка? — отъебись, придурок, — такеру ужасно жарко от чёртовой текилы и от чёртового блондина рядом, — ты обдолбался и не понимаешь, что несёшь под кайфом. — думаешь? но ты тоже пьян, так что один-один. пара минут проходят в молчании, только музыка по-прежнему играет на всю громкость, периодически сбивая мысли. такер думает, что он самый последний идиот в этом мире, когда всё-таки бросает кенни «ладно, пошли». маккормик улыбается своей самой лучшей улыбкой (это получается откровенной хуёво, потому что на месте верхней четвёрки зияет пустота выбитого зуба, крейг ни в жизнь не признается даже самому себе, что ему пиздецки нравится, как это выглядит), смеётся лающей псиной, хватает такера за запястье. утягивает его за собой в гостинную, где на диване сидят всё те же лица, к которым между тем присоединились баттерс и твик твик. не хватает только бебе, которую такер видел по пути, сосущуюся с каким-то парнем явно старше неё лет на шесть. в последнюю секунду рядом оказывается ещё и рэд. последняя улыбается, предвкушая либо невъебическое веселье, потому что это сам король по вляпыванию во всякие ебейшие ситуации, кенни маккормик, либо же невъебическую драку, потому что это самый хулиганистый хулиган, которого отправляют на каждодневные консультации со школьным психологом из-за его отвратительного поведения, крейг такер. которые пришли вместе с остальными играть в бутылочку на желания. но рэд — не тупица, а очень смышлёная девочка, поэтому до неё сразу доходит, что произойдёт что-то очень крутое, от чего вселенная разве что не схлопнется. после кайла горлышко пустой бутылки водки указывает на неё, и она посылает брофловски нахуй, когда тот говорит отсосать картману, и крутит. бутылка указывает на красного от алкоголя и духоты такера, и рэд пару секунд притворяется, будто размышляет над желанием. — факер, хочу, чтобы ты поцеловал маккормика взасос, — стэн делает вид, что его тошнит, а венди рядом заявляет, что такер ни за что не решится на такое. в противовес её словам, такер лишь ближе двигается к кенни, обхватывает обеими ладонями лицо маккормика, и действительно целует его. со стороны слышатся удивлённые вздохи, чьё-то торжествующее «ю-ху!». крейг пиздецки пьян, и он целует кенни настолько отчаянно, что прокусывает чужие губы до крови (он думает о том, что это похоже на какой-то ебейший бэд-трип). даже мерзкий металлический привкус во рту его не останавливает. только сам маккормик, минуты две спустя мягко отстраняется от парня, решая, что это всё затянулось для тупого желания для малолеток. но не успевает такер ни возмутиться, ни привычно послать нахуй, как блондин сбивчиво бросает ребятам что-то вроде «нам надо отойти». на удивление резво поднимается с пола, утаскивает за собой. — знаешь, крейги, я сделаю для тебя всё, что захочешь и без этой дурацкой игры, — смеётся кенни, закрывая за ними дверь свободной комнаты второго этажа на замок.