Бухта русалок

      Юнги вбегает на палубу и смотрит в морскую воду, которая колышется из стороны в сторону. Мужчина смотрит вдаль и замечает небольшую фигуру вдалеке, сидящую на камне. ...По вине судьбы жестокой, в судно с чёрным флагом Взгляд бросая одинокий, пробралась к пиратам       Блондинистые пряди, развевает сильный ветер. Совсем юный парнишка поднимается и легко двигается. С одной ноги на другую перепрыгивает. Пальчики голые о выступы в камнях отбивает. Кровь выступает. Он не замечает, танец продолжает.       Руками зазывает. Плавно скользит ими вдоль тела и волосы с глаз убирает. Их карамельный цвет голубизной наливается, а пряди светлые с морской гладью воедино сливаются.       Юноша нашептывает себе под нос, совсем тихо. Лишь ветер и вода его слышат. Туман появляется, а ветер разносит по округе слова юноши: Над водою стелется туман непроходимый Сбился капитан с пути безумием водивый.       Юнги дёргается от песни юноши. Слова его в голове на повторе проигрываются. Он бежит к своему капитану, в надежде успеть и спасти хотя бы того. Уши как может зажимает, но бархатный голос уже в рассудок забрался.       А за братом всё больше товарищей и тем уже не помочь. Они околдованы. Без раздумий прыгают с борта в объятия холодной воды. А русалкам лишь в радость помочь им утопиться. Они своими волшебными хвостами их обвивают, чешуей кожу царапают и ко дну за собой тянут. — Капитан Чон, за бортом девицы и они топят наших, — кричит Юнги, тормозя рядом с ещё совсем юным капитаном. Тот поворачивается и смотрит в кофейные глаза. Он подходит ближе и заглядывает в них, по белым волосам рукой проводит. Ушко целует и туда же нашептывает. — Этот корабль пойдёт ко дну, Юнги, — Чонгук отдаляется и смотрит в чужие глаза, в них страх нескрываемый. — Это не девицы. Мы сбились с маршрута и оказались в бухте русалок. У них сегодня пир, — зло проговаривает капитан и глядит в сторону, где русал с медовой кожей сидит. Он своими руками к себе зазывает и шепчет совсем тихо на своём языке: Беде дано случиться!       Чонгук Юнги к себе притягивает, любимый аромат вдыхает. Окольцовывает чужую талию и сжимает свое единственное, слишком ценное сокровище в собственных руках. А русал все нашептывает: Лучше смириться.       Капитан в ту сторону не смотрит, подрагивающее тело к себе ближе прижимает. С лица любимого слезы пальцами стирает. В ушах неугомонные голоса русалок, которые как стервятники вокруг двоих выживших кружат. — Дай мне утопиться, — не своим голосом проговаривает Юнги и из рук родных выбирается. А взгляд глаз стеклянных в водную гладь устремляется. — И дьяволу морскому отдай, — говорит он, что голос в голове шепчет. Мужчина лёгкими шагами ступает по мокрой палубе и садится на борту корабля. — За бортом девица, он хочет утопиться, — еле слышно шепчет русал, а Чонгук в ту сторону смотрит, на длинных волосах взгляд задерживает. А русал доволен, потому что капитана с самого начала приметил, он губами своими улыбается. А Чонгук его взглядом убивает, затем на Юнги свой взор бросает. ...А русал красивый с блондинистыми прядями руками к себе зазывает. Своими глазами гипнотизирует. И голосом бархатным нашептывает: Всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться.       Чонгук слышит и видит, что происходит. Одернуть хочет к себе назад прижать и не отпускать в объятия какого-то русала, который своими чарами разум затуманивает. Голос родной зовёт, совсем тихо, о помощи просит. А капитан так и стоит, ногами к деревянной палубе прирос.       По молочной щеке слеза одинокая скатывается, а тело лёгкое ветер подхватывает. Хвост сияющий ноги окутывает и на дно тянет. А в глазах русала жалость мелькает, но так же быстро исчезает.       Безумие окутывает голову, но капитан не поддаётся. По щекам слёзы текут лишь из-за одного человека. Этот кошмар скоро закончится и он встретится со своим сокровищем. — На борту девица, беде дано случится, — совсем рядом глубокий и чарующий голос звучит.       Он слышит как тот, кто за всем со стороны наблюдал и своими чарами к себе зазывал, сейчас ступает босыми ногами. Ближе подбирается. Его личный палач.       Нежный и совсем тихий голос в разум пробирается, а от красоты существа дар речи теряется. Глаза округляет, смотря в чужие, янтарем залитые. — Помнит горечь смерти русалка, — пальцем по щеке проводит и за руку капитана берет. К бортику подводит и ловко с него прыгает, тут же хвост свой искрящийся возвращая. А Чонгук смотрит и глаз отвести не может. Дьяволу морскому отдаётся.