Когда больно, обычно не спасают

Темный снежный лес ночью молчит. Только изредка можно услышать вой ветра, скрип деревьев и то, как опасный хищник пробегает мимо, не замечая тебя. Холодные снежинки падают на мокрый нос, заставляя поморщиться. Но тёплая белая шуба, которая сменилась совсем недавно, помогает не замёрзнуть в эту морозную ночь. Ты прячешься за большим камнем и, немного закопавшись в сугроб, прижимаешь уши к себе так как слышишь, что где-то по левую сторону хрустнула ветка. Мышцы напряглись, тело готово в любую минуту бежать, бежать так быстро лишь бы сохранить свою трусливую шкуру. Твоё умение бегать зигзагами поможет запутать хищника, а длинные задние лапы помогут взобраться на гору гораздо быстрее противника ведь всем известно, что если за тобой гонится кто-то, то беги быстрее, крути в своей маленькой голове места, где меньше всего пахнет хищником. Старайся быстрее подняться на гору, бегай зигзагами, заставь противника устать, а в гору быстро и без отдышки могут подняться только те, у кого есть особенность в лапах. Твоё тело всё сильнее начинает дрожать и чувствовать адреналин, так как чувствуешь движение и слышишь разговор. Кто-то уже тянет свои грязные лапы, но тут твоё тело начинает импульсивно двигаться само по себе, как будто бы ружьё спустили с курка и начинаешь отчаянно бежать. А позади так и слышится голос: — Тоша! Тоша проснись! Пожалуйста! Антон испуганно открывает глаза и тянется к краю матраса, чтобы найти очки. Но его тело дёрнулось от неожиданности, когда на кухне что-то громко упало и с этим, крик двух людей делается более отчётливым. «Странно… Почему я раньше этого не услышал?» — вдруг подумалось Антону, но тут же найдя логическое объяснение посмотрел на сестру. Нечего было удивляться крикам, которые в этом году перешли в обычай и делались все громче, ругательных слов в этом диалоге проскакивало все больше и больше. Даже четырнадцатилетние Антона они праздновали с криками и с переломом маминой руки, потому что та неудачно замахнулась на отца. — Тоша! Они с самого утра так ругаются! Мне страшно Тош… — малышка прижалась к брату и, уткнув нос в его плечо, тихонько заплакала. — Эй, все хорошо… — Антон нежно погладил сестру по спине, положив подбородок на макушку. — Они опять дерутся… Я с… Я с мамой сидела на кухне, и тут домой зашёл папа… От него опять пахло алкоголем и он очень громко ругался плохими словами… А мама начала на него кричать… а потом они начали кидаться вещами… — Оля подняла свои заплаканные глаза и с надеждой смотрела в грустные глаза брата. — Они сумасшедшие? — Ты что? Конечно нет… Просто понимаешь… Они взрослые, а взрослые все стоят на своём… С возрастом это приходит и дети становятся такими… — Антон старался улыбнуться, но каменное лицо не поддавалось. — То есть… Мы тоже будем такими когда вырастем? Если так, то я не хочу взрослеть… Совсем не хочу — красные от слез глаза девочки снова стали отливать грустным блеском. Антон понял, что наговорил лишнего и, пытаясь успокоить сестру, сказал: — Не все становятся такими, мы не будем такими, я обещаю… И ты пообещай мне… — мальчик заглянул в глаза сестры, на что та просто кивнула и, услышав очередной звук биения тарелки, прижалась к брату. Просидев так примерно полчаса и поняв что крики начали стихать, брат и сестра решили выйти и посмотреть на следы разгрома, но стоило только Антону ступить за порог своей комнаты, как с кухни послышался душераздирающий крик Карины. Он был настолько сильным, что у мальчика заложило уши. — Такое впечатление, что ее там режут. — проговорил он себе под нос и тут же помчался вниз, чуть не споткнувшись о свою ногу. Зайдя на кухню он замер — мама лежала на полу, а отец навис над ней поднимая тяжелую руку с кухонным ножом. Рука начала стремительно опускаться на кричащую женщину. Тут для Антона действия стали происходить, как в замедленной съемке: не теряя ни секунды, мальчик помчался по битым осколкам через всю комнату и всем своим телом врезался в отца, толкая его в сторону. Ноги дрожали, а взгляд метался из стороны в сторону. Нож, который вывалился из рук отца, упал возле ноги Антона, и он тут же оттолкнул его подальше от себя, чтобы больше не было такого шанса. — Что ты делаешь?! — крикнул он отцу, пытаясь перекричать плачь матери. Отец еле поднялся с пола, он стоял, сгорбившись, тело шаталось из стороны в сторону, мутный взгляд смотрел на Антона. — Ах ты сукин сын, я к тебе… Я к тебе со всей душой, а ты! — голос отца стал более угрожающим, язык заплетался, но все равно можно было понять, что он говорит. — Ты, клоп, стал таким из-за того, что тебя эта сука воспитала! Ну гаденыш… Я тебе сейчас урок преподам, чтоб знал, что не следует вмешиваться, когда взрослые разговаривают! — он подходил к Антону, слюни брызгали изо рта. У Антона куда-то вмиг пропала вся та храбрость, он сделал шаг назад и медленно выдохнул. — П-пожалуйста, успокойся… — голос его дрожал и фраза получилась не очень уверенной. — Тебе надо В-выспаться и все… — договорить Антону не дал кулак, который попал прямо в нос. Отец ударил очень сильно, мальчик не выдержал и отлетел к шкафу больно ударившись головой. Карина вскрикнула и, вскочив, пыталась остановить мужчину, но тот ее только грубо оттолкнул и направился к сыну, попутно снимая свой ремень. Антон давившейся кровью и пытавшийся выровнять дыхание, не сразу понял, что отец пытался сделать, а потом было уже поздно. — Я тебя научу уму разуму! Поганое отродье — с ненавистью проговорил мужчина и, замахнувшись, хлестнул сына кожаным ремнём. Стальная пряжка отпечаталась на щеке. Антон закричал от боли и пытался выбраться, но мужик, наступив на ногу мальчика, не дал ему это сделать. Удар за ударом. Каждый удар сопровождался криком и громким ругательством и оставлял свои раны… Был чём-то вроде пытки. Ещё один удар и Антон громко выругался, он отчаянно трепыхался, стараясь убрать огромную ногу человека, который сильнее хрупкого мальчика в несколько раз. Услышав бранное слово от сына отец разозлился пуще прежнего и схватил сына за волосы, в ход пошли кулаки. Карина вертелась рядом, не зная что делать, она была напугана и боялась сделать только хуже, боялась ещё больше разозлить неадекватного мужа. В конце отец поднял Антона за волосы так, чтобы он был на уровне его лица. И пытался ещё что-то сказать, но Антон пнул его в пах, как только отец ослабил хватку — мальчик упал на пол и отполз в сторону, пока была такая возможность. Испуганная Карина быстро помогла подняться сыну и, взяв плачущую Олю за руку, быстро потащила их в единственное закрывавшиеся помещение. Заведя детей в ванную она быстро закрыла двери и осела на пол. Из ее глаз потекла новая порция слез, последнее время Карина стала часто плакать и нервничать. Часто срывалась на Антона и даже могла спокойно дать подзатыльник. В дверь ванной начали яростно долбить, и Карина с ужасом отползла от двери закрывая рот рукой чтобы не издавать лишних звуков. «Зачем?» — промелькнул в голове Антона вопрос. — «Он все равно знает где мы, больше прятаться в этом доме негде». Оля прижалась к матери, крепко зажмурив глаза. Антон же просто сидел возле ванной, прижав к себе колени, и ждал. Только сейчас он заметил что очки треснули и с одной стороны дужка почти отпала. «Удивительно, что я их вообще в той суматохе не потерял». — подумалось Антону и он потянул руки, чтобы хоть немного расслабится. В туже секунду он застонал, боль отразилась по всему телу и при каждом движении какой-нибудь частью тела становилось очень плохо. Боль от кулаков не была такой сильной, как от ремня. Может быть от ремня в некоторых местах даже останутся шрамы… По правде, Антона первый раз так сильно выпороли ремнём, в детстве могли, конечно, пару раз дать за непослушание, но не сильно. Мальчик попытался улыбнуться, но щека до ужаса болела. Завывания и долбёж в дверь прекратились и мальчик решил встать. Вставая, он чуть не сел обратно: все тело гудело. Скривив лицо, он медленно подошёл к зеркалу — на Антона смотрела его подранная копия. На губах запекшиеся кровь, непонятно то ли от носа, то ли от губ, левый глаз заплыл и на щеке появился отпечаток, некое подобие звёзды. Тонкая кровавая футболка мало спасала от ударов, и сейчас клочьями висела на тощем теле. «Как будто изнасиловали, ей-богу». — подумав про это, Антон коротко улыбнулся. Мальчик неожиданно дрогнул от внезапного звука хлопающей наружной двери и, подумав что отец ушёл, тряхнул отросшими волосами. Посидев в ванной ещё минут пятнадцать, они поняли, что мужчина ушёл и вышли из своего укрытия. Антон отворил защёлку и попытался открыть дверь, но та не смогла открыться до конца. Видать с той стороны чём-то заложили… Толкнув посильнее, дверь поддалась и мальчик чуть не вылетел от неожиданности. Снаружи Антон увидел веник, которым, видимо, неудачно подпёрли дверь и поэтому та запросто открылась. «Повезло что не стул». Кругом царил хаос: везде валялась посуда, стекло, земля из горшков. Босиком ходить вообще невозможно. Содержимое шкафов было вывалено на пол и валялось по всему дому. Комнаты Антона и Оли тоже пострадали. И все учебники активно полетели со второго этажа вниз. — Кабздец… — под нос себе сказал Антон. Они внимательно рассматривали все перевёрнутое и испорченное. —Антон! Иди закрой крепко двери, чтобы больше никто не пришёл. Мальчик был согласен с матерью, лучше закрыть крепко двери, чем опять мучиться с неадекватным. Мальчик подошёл к двери и, выглянув, не увидел ни отца, ни машины. — Ещё и пьяным за руль сел, чтоб он сдох — Антон как-то по зверски выдохнул воздух и повернул голову в сторону леса. Его глаза сощурились, когда в кронах деревьев увидел рыжее пятно, но ссылавшись на то, что ему показалось, мальчик закрыл дверь. Закрыл плотно так, что вообще никто не пройдёт и, немного успокоившись, пошёл к Оле выбирать из кучи хлама самое нужное. Прошло наверное часа три усиленной уборки и выметание осколков с землёй. Посуду, которой удалось выжить положили в раковину и приставили к ней Олю. Пока девочка мыла посуду, мальчик таскал вещи, которые решили совершить полет со второго этажа. По ступенькам было очень больно подниматься, ноги до ужаса болели. И ступни были изрезаны стеклом. Антон при каждом лишнем движении морщился, но закусывал губу и шёл дальше. Проходя мимо комнаты родителей, он увидел, что мама собирает отцовские вещи в обычный пакет для продуктов, всхлипывает при виде каждой рубашки и утирает нос рукой. Антон делает глубокий вдох и положив свой пустой ящик, который до этого так любезно был с выброшен на первый этаж, подошёл к матери и очень нежно обнял за плечи. Карина вздрогнула, но не обернулась. Они стояли в глубоком молчании, у каждого в голове вихрем метались мысли, но не собирались их озвучивать. Антон хоть и был все ещё ниже матери на несколько сантиментов все равно положил свою голову ей на плечо и тихо проговорил: — Всё хорошо… Мам… Может вы должны развестись? Так же будет лучше для всех… Мы с Олей раньше молчали, боясь разрушить все, но теперь мне кажется, что так будет лучше. Карина в очередной раз всхлипнула, кивнула, но продолжила молчать. Она вообще сейчас не хотела ни с кем разговаривать, было до того тошно, что хотелось застрелиться. Антон очередной раз посмотрел на маму, взял пакет с отцовскими вещами и отнёс его к входной двери. Смиренно положил под вешалку дожидаться своего коронного часа. Петровы убирались до самого вечера. Отец так и не приходил домой, что очень радовало Антона. В доме царила идиллия: никакого скандала и хауса, только тишина, которую иногда разрушал звонкий радостный крик сестры означавший победу над врагом. Они с братом играли в настольную игру, где Антон поддавался своей сестренке, то кубик повернёт не так, то соврёт о количестве точек. Мальчик подстраивал все так, чтобы фишка сестры шла впереди, а его — постоянно попадала на пропуск хода или точку возвращающую игрока обратно. Карина сидела с ними в комнате и, для того чтобы переосмыслить сегодняшнее, читала какой-то любовный роман. Антону подумалось, что первый раз за эти несколько лет он почувствовал более-менее тёплую атмосферу и, улыбнувшись, подбросил кубик.