Замечательно

      Шумная компания друзей в одном из ресторанчиков Сеула даже не привлекает к себе внимание, ведь в пятничный вечер таких, как они, в этом месте много. Они давно не собирались так всемером — года два точно, — поэтому тем для разговоров более чем достаточно. — Вы правда вместе? — Хосок спрашивает с удивлением в голосе, пока тянется через весь стол за алкогольным напитком. А Юнги даже не знает, что сказать. — Да, — Чонгук рядом прижимает к себе Мина за талию, чмокая того в макушку. — У нас все замечательно, — Юнги смотрит прямо в глаза Хосоку, молясь всем существующим и нет богам, чтобы тот ничего не забыл. Прошу, Хосок. Помни. Прошу… … — Прошу, не трогай меня, — кричит Юнги, но, вопреки просьбе, в него летит ваза с цветами, и парень едва успевает увернуться от неё. Она разбивается вдребезги рядом с лицом Мина, а осколки неприятно проходятся по его коже.       Следом Юнги получает кулаком по скуле. Жалобно плачет, но старается не выдавать себя, тем самым зля Чонгука куда больше.       Всё его тело в синяках, из-за чего на учёбу в магистратуре и работу приходится надевать водолазку, прятать отметины длинными рукавами. А Чонгука это совсем не волнует, ведь Юнги получал «по делу» — где-то улыбнулся девушке, ответил на личное сообщение одногруппнику…       Чон раньше не был таким — так казалось самому Юнги. Чонгук встречал после учёбы, провожал до дома, волновался о том, как старший проводит время с одногруппниками. Всё это казалось заботой, только вот ею не являлось.       Тотальный контроль. Шаг вправо, шаг влево — объяснения и избиения.       Чонгук находился рядом всегда. Сначала думалось, что Чон просто хочет внимания от одного из старших хёнов в компании. А после, когда его ухаживания стали более открытыми, — всем казалось это наивной влюбленностью.       Но это походило больше на нездоровую манию. Однако, только сейчас Юнги начинает это понимать, а тогда… Это казалось милым и романтичным.       Он и встречаться с младшим стал, потому что он «такой наивный романтик».       Ничего подобного. Странный параноик, которому важно контролировать каждый шаг и… — Юнги, — Чонгук тянет старшего за подбородок и осматривает лицо. Ссадина на скуле, губа разбита. — Ты же понимаешь, что я люблю тебя. Безумно люблю тебя и боюсь тебя потерять, дорогой. Я, — он прижимает Мина к себе, обнимая крепко, — не могу без тебя жить. Спрыгну с крыши, понимаешь? Только не уходи, прошу… … ёбаный манипулятор.       *** — Юнги, мы можем отойти на минутку? — Хосок тихонько подходит к Мину, пока Чонгук не видит, и старший выдыхает с облегчением — Чон помнит.       Помнит о том, что много лет назад они обещали друг другу. Обещали всегда спасать из разных ситуаций.       А случилось это после того, как Хосока чуть не убил отчим, который был в пьяном угаре. Юнги пришёл к другу после школьных занятий, чтобы отдохнуть чуток и обсудить серию из любимого аниме.       На пороге его встретил Чон, встревоженный и нервный слишком. Отец, как выяснилось позже, стоял неподалеку и слышал всё, что происходило в прихожей. — Хос, всё хорошо? — Юнги хмурился, осматривая друга. — Всё замечательно, — а глазки забегали из стороны в сторону. — Прости, мне много домашки задали.       Юнги лишь кивнул и попрощался, а отойдя от дома, вызвал полицию. Потому что Хосок никогда не менял друга на домашку.       Хосок пролежал две недели в больнице с глубокими порезами от отца, Юнги его навещал каждый день. Именно тогда они решили, что замечательно будет спасать их каждый раз. — Почему замечательно? — Потому что мне оно не нравится. Старое слово какое-то, — Юнги плечами пожимает. — Да и ты его сказал, так что не будем ничего менять.       С того раза оно больше и не понадобилось. Отца Хосока посадили, и ни у кого таких опасных ситуаций не случалось целых шесть лет.       За это время всё можно было и забыть.       Но Хосок не забыл. — Вы куда? — Чонгук щурится, когда смотрит на Юнги и Хосока, которые накидывают куртки на плечи. Мин сразу же бледнеет, но вот Хос выглядит куда увереннее. — Мы покурить, сейчас вернёмся, — отвечает Чон и тянет старшего к выходу, однако… — Я пойду с вами, — у Чонгука в глазах ярость — Юнги такое сразу же замечает. Трясти начинает, но Хосок держит его за локоть крепко. — Чонгук, есть такая вещь, как личные разговоры, — строго говорит Чон, в его голосе ни капли добра и нежности, как он обычно говорит с самым младшим из их компании. Чонгук отступает, но Мин понимает прекрасно — дома ему за это аукнется.       Хосок выходит из кафе и тянет Юнги за собой. Они не сворачивают за угол, чтобы действительно покурить, а идут вдоль улицы в полной тишине. Чон набирает что-то в телефоне, а Мин даже не знает, что говорить. Он согласен уйти куда угодно и навсегда, только лишь бы Чонгук не нашёл его после и не избил до полусмерти. — Юнги, — Хосок останавливается резко и смотрит парню в глаза. Тот чуть ниже Чона. И Хосоку всегда это нравилось. — Если ты в опасности и понимаешь, что хочешь всё это прекратить, то держи ключи от моей квартиры, — младший суёт в руки Мина связку ключей. — И жди меня там. Мама уехала, если что. А если… — Чон всё так же держит руки Юнги и делает шаг ближе, слегка наклоняясь. — Если я ошибся, то езжай домой, хён. Я передам парням, что ты чувствуешь себя не очень.       Но Юнги сжимает ключи сильнее и улыбается в ответ. Садится в подъезжающее такси, которое вызвал Хосок, и обещает с ним встретиться.       Встретиться в том доме, в котором они когда-то проводили каждый день вместе.       Юнги помнит прекрасно адрес дома Хосока, называет его таксисту. Район, в котором младший всё также проживает, до боли знаком Мину. Он и сам тут жил, пока не съехался с Чонгуком. Именно это всё и поменяло в их отношениях — теперь слежка была за каждым шагом и действием старшего.       Мин открывает дверь в квартиру и улыбается. Много воспоминаний, очень много. Юнги снимает обувь и проходит внутрь. Гостиная, где они с Хосоком смотрели новые серии аниме. Кухня — Чон обожал готовить разные блюда по рецептам из интернета вместе со старшим. Спальня Хосока — Юнги ни раз оставался тут ночевать; спал на полу рядом с кроватью младшего.       Теперь же у Чона перестановка — кровать двуспальная, плакатов и рисунков на стенах больше нет. Стало как-то… по-взрослому? Юнги усмехается — ему самому давно не восемнадцать лет.       Мин возвращается на кухню и заваривает две кружки чая. Хосоку кладёт две ложки сахара — как тот любит, — а себе добавляет лимон, который, на удивление, находит в холодильнике. Чону не нравились цитрусовые раньше, но, видимо, что-то в нём изменилось, раз Юнги ещё видит и пакет с мандаринами.       Они давно не общались. Года два? Наверное. Юнги был занят отношениями и учёбой, которую совмещал с работой, а Хосок… Мин даже не знает, чем Хосок был занят всё это время. Они же были лучшими друзьями раньше, и в эту компанию, которой они сидели сегодня в пабе, также пришли вместе. Парни не виделись даже в этой компании — общение из-за контроля Чонгука сошло на нет. Почему Чон, спустя столько лет молчания, согласился помочь Юнги?       Старший сидит на кухне в полном одиночестве час и начинает сильно нервничать. Чай — обе кружки, — уже выпит, мандарины съедены (пусть Хосок не обижается, Мин купит ему ещё). Юнги дергает ногой под столом и не знает, что делать. Звонить Хосоку? Писать?       Или Чонгуку?       Младший, кстати, не пишет и не звонит, что странно.       Юнги ходит по квартире и даже не знает, что сделать. Помыл посуду несколько раз. Заварил чай. Выпил. Помыл кружку. Опять.       Прошёл второй час, но полная тишина. Зарядка на телефоне закончилась, а искать хосокову не хочет — хоть они и были друзьями, Юнги лазить по ящикам не будет.       Когда начался третий час полного одиночества в чужой квартире, и Мин уже думал идти в ближайший круглосуточный, в дверь позвонили. Юнги, который и так нервничал всё это время, сильно вздрогнул от звонка на всю квартиру.       К двери подходил аккуратно — Чонгук никогда не знал, где живёт Хосок, но вдруг он выпытал это у старшего? Юнги параноик? Возможно. Глазка, как назло, у Чона не было никогда, поэтому Юнги берёт в руки свой кожаный ботинок, готовясь к защите и открывает дверь. — Ты чего? — Хосок приподнимает бровь и усмехается, смотря на Юнги, что поднял на него свой ботинок. Мин заметно расслабляется и открывает дверь шире, позволяя младшему зайти в свой дом. — Тебя так долго не было, — Юнги стоит в коридоре и смотрит, как Хосок снимает чёрное пальто и ботинки. — Ой, я там, кстати, твои мандарины съел… Утром куплю… — Они были для тебя, — отвечает Чон и проходит мимо старшего, направляясь на кухню.       Что?       Мандарины для него? Юнги не приходил в гости года три, а мандарины — свежие, кстати, — лежали на столе для… него?       Они толком не говорят о том, где был Хосок и почему так долго. Юнги всё ещё не может понять, а Хосок объяснять не собирается. Он даёт полотенце и домашнюю одежду старшему, и расстилает кровать, пока Мин принимает душ. — Я могу постелить тебе в зале или ты можешь спать со мной, — совершенно спокойно говорит Хосок, даже не смотря на Юнги, который вышел из душа. — Но там окно продувает, тут будет спать теплее.       То, что в гостиной прохладнее, Юнги заметил сразу, ещё когда только пришёл. Он переминается с ноги на ногу в дверном проёме и даже не знает, как поступить лучше. — Не хочешь выйти покурить? — Хосок спокоен, будто ничего не произошло.       А что должно было произойти? Юнги задумывается. Он лишь накрутил себя, а на деле, может, Чонгуку даже и не интересно, где Мин сейчас находится. — Ну, так что? — младший уже держит пачку и зажигалку в руках, сигарету в зубах. Смотрит Юнги прямо в глаза, отчего тому становится неудобно. Мин отводит взгляд. — Я бросил, — пожимает плечами и смотрит в пол, будто он провинился. — Потому что Чонгуку не нравилось — Ты не должен оправдываться передо мной, — Хосок проходит мимо Юнги и направляется в сторону коридора. В квартире нет балкона, поэтому Чон всегда спускался на улицу, чтобы покурить. — Можешь со мной постоять, если хочешь.       А Юнги хочет.       Они спускаются всё так же в полной тишине. Старший не чувствует себя как-то неловко, но что-то не даёт расслабится. С одной стороны, они всё так же друзья, а с другой — два года полного молчания. — Я рад, что ты вернулся, — Хосок нарушает тишину, затягивается и смотрит вдаль. Он не хочет поворачивать голову к старшему, потому что знает, что не справится. — В эту квартиру. Тебя тут давно не было. А я ждал тебя. Все эти два года ждал, — выдыхает с какой-то тяжестью, а Юнги и не знает даже, что сказать. — Мандарины твои любимые покупал, чай с лимоном начал пить. А тебя всё не было.       Мин в смятении. А что ответить? Он не знает. Как реагировать на эти слова? — Мне так одиноко, Юнги, — Чон поворачивается наконец к парню и смотрит прямо в глаза. — Я остался совсем один. Мама умерла полтора года назад, — Юнги в шоке смотрит на своего друга. Друга ли? То, как Мин его бросил и даже не узнавал, как дела у Хосока… — Онкология. Я с работы не вылезал, чтобы всё оплатить. Но не получилось, — младший кинул сигарету на асфальт, топча её носком ботинка. — Сделай мне одно одолжение, хён, — делает вздох. — Останься на ночь со мной, хотя бы раз.       Юнги лишь кивает. Он слишком потрясён.       Винит себя, ведь мог же написать Хосоку, да узнать, как дела. А по итогу…       Он сильно боялся. Боялся гнева Чонгука; боли, синяков и ссадин. Но, если подумать хорошенько, ничего плохого в том, что Мин написал бы лучшему другу, не было бы. — Не стоит винить себя, — Юнги лежит на боку в кровати, а Хосок притягивает его к себе за талию, прижимается близко. Горячее дыхание младшего Мин чувствует на затылке. Его трясёт. — Ты не мог ничего сделать. Чонгук слишком помешался на контроле. Если хочешь, ты можешь вернуться к нему, но не сейчас, — Чон оставляет лёгкий поцелуй на шее Юнги, отчего кожа вся мурашками покрывается. — Сейчас он должен оклематься, может к врачу обратиться.       Хосок засыпает, а вот Юнги…       Юнги не знает, уснет ли вообще.       ***       Время пять утра, а Юнги так и не смог уснуть. Он обдумывал слова Хосока и то, как их можно воспринимать. Ещё и этот поцелуй сбил с толку. Что это было? Что Чон ждёт от Юнги?       Ближе к утру голова начинает болеть, поэтому Мин вылезает из постели и на цыпочках крадётся в ванную, чтобы не разбудить друга. Юнги умывается прохладной водой, переодевается в свою одежду, а хосокову складывает аккуратно и кладёт на стиральную машинку.       Как бы парень не хотел лазить по чужим ящикам, голова болит неимоверно. Юнги старается не шуметь, когда перебирает вещи в шкафчиках, в поисках аптечки. В гостиной он её не находит, а в бывшую спальню матери Хосока парень заходить не решается.       На кухне на полке над раковиной рядом с посудой стоит одна баночка с обезболивающими. Юнги читает название и хмурится — такие он никогда не встречал раньше. Да и поискать информацию в интернете проблемно, ведь парень так и не зарядил свой мобильный. Он крутит бутылёк в руках и замечает крохотную пометку «продается по рецепту». Это обезболивающие мамы? Или у Хосока есть какие-то проблемы?       Юнги ставит таблетки на место и устало падает на стул. Как бы Мин не хотел заглушить чувство вины, он чувствует стыд перед другом — забыл про него на целых два года, не спрашивал ничего, а теперь сидит на кухне в пять утра, потому что домой возвращаться страшно. Юнги никогда не хотел пользоваться добрыми людьми, тем более Хосоком, но именно это он и делает сейчас — так ему твердит голос в голове.       Парень заваривает себе кофе, который также находит у Хосока, хотя тот заядлый фанат чая, но Юнги уже не должно ничего подобное удивлять.       Чон всегда был внимателен к мелочам? Юнги задумывается, ведь никогда такого не замечал ранее. Просто не обращал внимания. Но всегда, когда Мин приходил в эту квартиру, тут было всё то, что он любит — кофе, горький шоколад, мандарины каждую зиму. Мама Хосока всегда смеялась, что, если сын приносил что-то подобное домой, то Юнги точно зайдёт в этот день.       С Чонгуком даже смысла нет сравнивать — как бы Юнги не казалось вначале, что младший вежлив и внимателен, это оказалось совершенно не так. Окружающие видели, что Мин радуется мятному какао, которое принёс Чон, но на деле он его на дух не переносил, но сказать ничего не мог — боялся. Да и курить Мину пришлось бросить — Чонгука запах раздражал.       Юнги не замечает, как наливает себе вторую, третью кружку кофе. Он думает, вспоминает и понимает — понимает, что столько моментов упустил.       Парень дёргается, когда видит Хосока в одних пижамных штанах на пороге кухни. — Восемь утра, — молодой человек смотрит на наручные часы. — Как-то рановато для любителя поспать до часу дня. — Мне не спалось, — бубнит в ответ Мин, отводя взгляд от Чона. Юнги чувствует, как его щёки и уши краснеют.       Хосок греет воду, заваривает себе чай с лимоном. Делает глоток, задумчиво смотря в окно. — Если хочешь, — нарушает тишину младший, — можешь у меня пожить какое-то время. Чонгук себя плохо чувствует, — голос Хосока меняется, и Юнги пугается от холода в его тоне. — Челюсть, сказал, болит. — Мои вещи у него… — Юнги держит ладони на кружке, да и сам он смотрит на её дно, где только тёмная жижа воды и заварного кофе. — Мы с тобой можем забрать, это не проблема, — Хосок оживляется заметно, улыбается так, как раньше — когда у них всё было хорошо. — У меня есть машина, да и… — Я тебе нравлюсь, Хосок? — быстро, но чётко и громко спрашивает Мин.       На кухне тихо. Но Юнги кажется, что он слышит сердцебиение не только своё, но и чоново. Они молчат оба. Мин хотел задать этот вопрос, всю ночь думал. — Мне кажется, ответ очевиден, — Хосок ставит кружку на стол и скрещивает руки на груди. Опускает взгляд в пол. — Я всё-таки хочу услышать ответ, — шепчет Юнги, будто боясь этот ответ услышать. Будто боясь, что это будет «нет». — Да.       Юнги выдыхает расслабленно, но так, чтобы это не было настолько очевидным. Уголки его губ слегка приподнимаются, но лишь слегка. — Я боюсь один возвращаться за вещами к нему, — говорит Мин, будто ничего не произошло, крутя кружку в руках. — И ты ничего не скажешь? — Хосок хмурится, взгляд его серьёзный. — Я… — Юнги выдыхает тяжело и всё же поднимает взгляд на младшего, смотря тому в глаза. — Я не знаю, что сказать тебе, правда. Я не знаю, что я чувствую. Мне нужно время.       Лицо Чона смягчается. Он стоит ещё полминуты, держа руки на груди скрещенными, а после тянется за кружкой, делая глоток чая. — Я поеду с тобой за твоими вещами. Но предложение жить у меня всё ещё в силе.       *** Год спустя *** — Вымотался на работе ужасно, — Юнги держит телефон у уха, хотя его рука уже давно потеряла нормальную чувствительность из-за ледяного ветра. — Сейчас бы купить сладостей и завалиться смотреть фильм. Да, давай.       Мин отключает звонок и заходит в магазин. В корзину он закидывает мандарины, лимон для чая, горький шоколад. Берёт любимые конфеты своего парня и направляется к кассам. — Юнги? — парень оборачивается и видит знакомого парня. Его волосы отросли, тату видно теперь и на шее, бровь проколота. — Привет, — Мину страшно, но он держится. Чонгук ничего ему не сделает в магазине. — Давно не виделись, — Чон подходит ближе, большим пальцем задевая кончик носа. — С того момента, как ты вещи забрал. Год? — Год, — кивает старший. — И что ты мне скажешь? Ничего не хочешь спросить обо мне? — Чонгук щурится. Он всегда так делал — ему было важно, чтобы Юнги думал только о нём. Сам же Чон о старшем не думал. — Конечно, — улыбается Юнги очаровательно. — Как твоя челюсть? Та бита всё ещё лежит в багажнике. Она наш оберег и талисман.       Чонгук хочет добавить что-то ещё, однако к нему подходит стройная девушка, зовя Чона «оппой», поэтому Юнги лишь машет на прощанье ручкой.       Дома его встречают два милых хвостика, что машут от радости из стороны в сторону. Их с Хосоком пёсики, Холли и Микки. Юнги тут же присаживается на корточки, чтобы погладить любимцев за ушком. — Очень холодно на улице? — Хосок тянется за поцелуем, пока Мин разматывает шарф. Повесив всё на вешалку, Юнги чмокает младшего в губы и проходит на кухню.       Он не боится шагов из другой комнаты и не прячет телефон.       Он любит Хосока, уважает его и ценит. Как самого близкого друга и любимого человека.