Мой конец и мое начало.

***

Гарри не мог сказать, что на него нашло, что привело к этой ситуации. Он бы обвинил Огневиски, но поскольку его привычка принимать плохие решения была хорошо известна, это казалось нечестным. По правде говоря, пение и танцы стали для него личной радостью и средством снятия стресса с тех пор, как он получил собственную комнату. Ему приходилось говорить тихо, чтобы не злить своих мерзких родственников, но это все равно стало чем-то вроде ночного ритуала. Хотя лично. Не то чтобы он когда-либо делился этой своей стороной с друзьями, но он отчаянно пытался избавиться от затянувшегося холода замерзшего озера и от того, что его чуть не задушили и не утопили медальоном. Странный укол вины, который он почувствовал, наблюдая, как Рон уничтожает крестраж, также нужно было удалить из его организма. Его друзья не поймут, а он даже не мог объяснить это себе. Так что пора побыть подростками и создать немного веселого хаоса. Гермиона наконец взглянула на песню, которую он для нее выбрал, и бросила на него свой раздраженный взгляд, хотя она также застенчиво уставилась на Рона, когда началось вступление на пианино. Гарри нахально ухмыльнулся и устроился на заколдованной подушке, чтобы наблюдать за операцией: собрать этих двух тупиц вместе. Его терпение полностью иссякло на этом фронте. Он также надеялся, что сможет отвлечься от эмоций, возникающих из его связи с Волан-де-мортом. Впервые на памяти Гарри мужчина не чувствовал гнева, разочарования или даже самодовольства... но похоть. Он никогда не чувствовал ничего близкого к этому от своей второй половины, и когда волна чистого желания обрушилась на него, Гарри было трудно не оказаться, ну, в тяжелом положении. С кем бы ни был Темный Лорд, вызвавший столь страстную реакцию, это не имело никакого отношения к Гарри, и он определенно нисколько не ревновал. ...вероятно, это была Беллатриса, раздражающая, сумасшедшая девчонка. Она даже не была такой уж красивой, угрюмо подумал он, делая еще один глоток виски. Волан-де-морт мог бы найти кого-то получше, ему было действительно неловко, если он чувствовал к ней это... Слегка покачав головой, Гарри полностью сосредоточился на своих друзьях. Сегодняшний день должен быть для них. Волан-де-морт, война и неудобные эмоции Гарри могли подождать до другого дня. Он не мог дождаться, чтобы снова потанцевать, и Огневиски убеждало его, что сегодня вечером ему действительно следует оторваться. Он ухмыльнулся, думая о статьях в таблоидах, которые он мог бы вдохновить после катастрофы на Рождественском балу. Волшебный мир был бы потрясен, узнав, что он просто не справляется с формальными, структурированными танцами, потому что Избранный любит танцевать грязно.

***

Волан-де-морт не хотел этого признавать, но песня магглов была довольно красивой. Голос Грейнджер тоже был неплох, и было немного забавно наблюдать, как девушка упорно старалась не смотреть на рыжеволосого, пока пела. Однако ее глаза всегда возвращались к нему, лениво отметил он, когда его взгляд снова искал Гарри. На его лице была мягкая, теплая улыбка, когда он смотрел, как поет его подруга. Темный Лорд был странно рад видеть это выражение. Он последовал примеру своего Избранного и наколдовал себе толстую подушку, чтобы удобно сидеть и наблюдать за происходящим, размышляя, откуда взялся этот мимолетный всплеск горечи, который он чувствовал от него ранее. Конкретная эмоция ускользнула от него, но что бы это ни было, она была тяжелой и жгла его грудь. Она не соответствовала прекрасному видению, которое создавал Гарри в своем маггловском наряде, и Волан-де-морт был рад, что это прошло. – What's goin' on in that beautiful mind? I'm on your magical mystery ride. Он быстро взглянул на девушку, когда она пела эту строчку, которая так отражала его собственные мысли в тот момент. – You're crazy and I'm out of my mind. Волан-де-морт вздохнул и кивнул, отметив всю эту странную ситуацию, которую создал Гарри, и его собственную настойчивую твердость. По крайней мере, ему удалось прекратить лапать себя, как проклятую шлюху. – Love your curves and all your edges, all your perfect imperfections. Красные глаза жадно смотрели на обтянутые кожей ноги Гарри, на его эротично взъерошенные волосы и особенно на тонкий шрам на лбу, который так ясно указывал на то, что он принадлежал Волан-де-морту. ЕГО Избранный. – You're my end and my beginning. Темный Лорд отказался признать, почему эта фраза так на него подействовала, но его взгляд на Гарри стал значительно менее пылким и более торжественным. – You're my downfall, you're my muse. My worst distraction... Его бледные губы растянулись в кривой улыбке. Гарри был именно таким. Возможно, мальчик не был его падением, но он, безусловно, был его величайшим отвлечением. Каждый раз, когда он планировал отойти от своей одержимости волшебником и продвигать свои планы относительно их мира другими способами, его разум возвращался к нему. Присутствие Гарри было подобно меду на его языке, густому от сладости и ощущения солнца. Независимо от того, насколько разозлил его мальчик, он никогда не чувствовал себя таким живым, как когда он пробовал его магию. Его силу. Его доброту. – Cards on the table, we're both showing hearts. Risking it although it's hard. Ах, его умная прелесть очень хорошо выбрал эту песню. Девушка Грейнджер и Уизли оба задумались над этой строкой, обменявшись мимолетными взглядами, прежде чем покраснеть и решительно уставиться в землю. Гарри самодовольно ухмыльнулся, явно довольный своей работой. Выражение было более чем очаровательным на его злобном маленьком личике, и Волан-де-морт жаждал почувствовать этот лукавый рот на своем. Будет ли Гарри на вкус таким же сладким, как выглядит? Будет ли он стонать, когда его язык будет взят для смакования, втянут в собственный рот Волан-де-морта? Песня закончилась, и змееподобный человек заметил это только потому, что остальные члены Золотого трио начали хлопать, а в случае Гарри - свистеть. Он зашипел и убрал руку, когда понял, что полез под мантию и начал водить длинными пальцами по своему стоячему члену. Он НЕ будет сидеть здесь и публично (даже если он находится под заклинаниями хамелеона и немоты) мастурбировать. Особенно не от мыслей о языке его заклятого врага, или воображаемых стонах, или этих толстых кусаемых бедрах и поджарых мускулистых предплечьях... ХВАТИТ ТРОГАТЬ СВОЙ ЧЛЕН! – Ладно, кто следующий? — раздался взволнованный голос Грейнджер. Она не так уж и тонко поглядывала на мальчишку Уизли, поэтому с глубоким вздохом он подошел к ней, чтобы получить устройство и наушники, чтобы послушать свою песню. Гарри, тем временем, вел себя странно. Он начал ерзать на своей подушке, как будто ему было не по себе, и наколдовал вторую, чтобы положить ее себе на колени. Он перестал пить, когда магглорожденная начала свою песню, но его глаза выглядели более стеклянными, чем когда-либо. Он провел рукой по волосам, как будто в отчаянии, и несколько горячих вдохов пронеслись перед его лицом, прежде чем он, казалось, взял себя в руки и надел маску небрежного удовлетворения для своих друзей. – Ну, это необычный способ сказать мне заткнуться, Миона. – Сказал рыжий, снимая наушники. Его голос был сухим, но в нем были нотки застенчивости, с которыми он боролся, и у Волан-де-морта было предчувствие, что это будет еще одна песня, полная томительных взглядов между ними двумя. Подростки, размышлял он с тем, что он категорически отрицал, так это закатыванием глаз. Когда зазвучали вступительные такты песни Уизли, Гарри тут же оживился. – Я люблю эту песню! – Он ахнул и одобрительно улыбнулся Грейнджер. – Oh don't you dare look back, just keep your eyes on me. Рон Уизли пел, а Гарри Поттер подпевал. Волан-де-морт не мог себе представить, что захочет смотреть куда-то еще. – This woman is my destiny, she said ooh-hoo shut up and dance with me. Хотя это заставило мальчика покраснеть так же, как и его волосы, он смотрел прямо на Грейнджер, пока пел, и улыбка Гарри стала сияющей, когда он посмотрел на своих друзей. Казалось, он сдерживал себя с большим трудом; его бедра начали вращаться на его подушке, а его руки поднялись, чтобы щелкнуть в такт. Движение сместило подушку на коленях Гарри, и губы Волан-де-морта приоткрылись при вздохе, когда его нижняя часть живота и соблазнительные бедренные кости теперь были видны через его сетчатую рубашку. – She took my arm, I don't know how it happened... Грейнджер, похоже, тоже нашла в себе смелость, потому что она сделала именно это. Подойдя к Уизли, она втянула его в танец, непохожий ни на один из тех, в которых участвовал Волан-де-морт. Гарри выглядел восторженным от такого развития событий и вскочил на ноги, чтобы присоединиться к ним. Хотя его танец был столь же провокационный, как и танец Грейнджер, он, казалось, был сосредоточен в основном на Уизли. У Темного Лорда мелькнула мысль, что это должно было подчеркнуть его отсутствие интереса к Грейнджер в романтическом плане и взволновать его друга. Это сработало просто великолепно, так как у мальчишки Уизли, вероятно, в любой момент из ушей пойдет пар. С каждым криком «shut up and dance!» от Золотого Трио Гарри поворачивался вокруг пары и тонко толкал их тела ближе друг к другу бедром или изгибом спины. То, как двигалось его тело, было определенно гипнотизирующим, и Волан-де-морт полностью намеревался закупорить это воспоминание и переживать его в своем Омуте Памяти как можно чаще. Он двигался с фамильярной грацией, и Волан-де-морт погрузился в фантазию о своем Избранном, выходящем из вечернего душа. На заднем плане играла страстная песня, когда он вращал своими худыми бедрами и проводил пальцами по капающим волосам цвета воронова крыла и вниз к горлу, груди, капли воды тянулись вниз, вниз в полотенце, которое начало соскальзывать... – Блядь! – внезапно раздался вздох самого объекта его фантазии, всего в нескольких футах от него. Кажется, он оставил пару танцевать в их собственном маленьком мире, а сам отступил, чтобы схватить бутылку воды и срочно попить. Снова сосредоточившись на настоящем, слегка покачав головой, Темный Лорд заметил, что Гарри дышит гораздо тяжелее, чем ожидалось, его челюсть дергалась, когда он скрежетал зубами, и из его горла вырвался звук, очень похожий на всхлип. Он полностью повернулся спиной к своим друзьям, но это оставило его лицом к укрытию Волан-де-морта. Все эти подсказки наконец-то сошлись воедино, когда он снова скользнул взглядом по раскрасневшемуся телу Гарри и, наконец, заметил заметную выпуклость спереди его брюк. Ох. Ооохх. Он мог чувствовать эмоции Гарри так сильно из-за их близости, так что, конечно, Гарри мог чувствовать его. Вместо того, чтобы смутиться от этого откровения, Волан-де-морт почувствовал, что становится невозможно твердым, и начал дышать так же резко, как Гарри. ОН делал это со своим прекрасным мальчиком. ОН заставлял его краснеть, твердеть и скулить от нужды. Он подтекал в свои боксеры? Если бы он подошёл ближе, смог бы он почувствовать запах возбуждения Гарри? – Гарри, ты в порядке? Ты даже краснее Рона. – Голос Грейнджер прервал его. Песня закончилась, и Гарри повернул голову к ней и выдавил дрожащую улыбку, пробормотав что-то о том, что он слишком много выпил. Она протянула мальчику-герою еще одну бутылку воды и пошла сесть рядом с Уизли, теперь они оба мечтательно смотрели друг на друга и переплетали пальцы. Это, казалось, помогло Гарри собраться, так как он сделал несколько глубоких вдохов, победно ухмыльнулся им обоим и пошел за музыкальным устройством. Изгиб члена Гарри все еще был слегка виден через его штаны, но только Лорд Волан-де-морт мог насладиться зрелищем, поскольку влюбленные, казалось, смотрели только друг на друга. Уизли потратил немного времени, чтобы прокрутить песню, не глядя, и передал устройство своему лучшему другу. Гарри схватил его без жалоб, явно обрадованный тем, что его проигнорировали, пока он поправлял штаны, чтобы снять давление со своей ослабевающей эрекции. Хм. Мы не можем этого допустить, подумал Волан-де-морт. С самой острой ухмылкой, которую он носил в последнее время, Темный Лорд решил, что ему просто нужно посмотреть, как далеко он сможет зайти в самообладании Гарри, прежде чем он ох-так-удовлетворительно сорвется. Он наконец позволил своей руке скользнуть под мантию и крепко схватить себя. В конце концов, было бы справедливо, если бы Гарри Поттер и он сам испытали эту изысканную пытку вместе.

***