Загадочная будка поцелуев

Чёрт знает почему Чонгук согласился сходить на фестиваль с Джином. Ему никогда не нравились шумные мероприятия, а тут вдруг захотелось. Внезапно. Может, дело в том, что праздник является необычным. Данный фестиваль заинтересовал Чонгука, потому что проводился по специальной программе интеграции совместно со студентами из другого университета. Что ещё более интересно — у них в этом году такая программа с университетом магических существ. Но это «возможно»! Не наверняка! — Я взял билет на спектакль фей, — Сокджин показывает ему тикеты. — А ты? — На бой минотавров, — Чонгук пожимает плечами, вздыхая. — От людей практически ничего интересного. — Ну, зато мы хорошие потребители, — Джин смеётся. — Жаль, — Чон качает головой. — Ладно, мне на правый павильон. Увидимся во время фейерверков, — машет другу. — Хорошо. Ты там не разорись. Не делай ставок! — Сокджин как всегда предусмотрителен. Чонгук фыркает. Он не такой идиот. Парень медленно идёт по правому крылу павильона здания университета, направляясь в сторону спортивного зала, где как раз устанавливают специальный ринг для минотавров. Чонгук рассматривает свой тикет, проверяя ряд и место, думая, где (условно) оно рядом с рингом. — Молодой человек, — впереди него возникает девушка, — не хотите посетить будку поцелуев? После первого посещения даём бесплатно конфетки, — она улыбается, звеня бубном. Выглядит как цыганка. Чонгук хлопает глазами, смотря на неё. Он переводит взгляд на её павильон, закрытый от обзора чёрной тканью. Над дверью огромная вывеска с названием будки и нарисованными губами в алой помаде. Насколько Чон помнит, это лабораторная по атомной и ядерной физике. Хорошая аудитория, потому что открывается и в правое крыло, и в левое тоже. Вероятно, с той другой стороны кто-то иной заходит. — По мне, может, не видно, но я магическое существо, — говорит девушка. Она показывает свой студенческий для убедительности. Чонгук наклоняется, читая в графе «вид: ведьма». — Что ж. И какая выгода от случайного поцелуя? Дашь какой-то приворот бесплатно? — хмурится Чонгук, но засовывает тикет в карман, тормозя на пути в ринг. — Зачем заставлять людей целоваться? — ведьма хихикает. — Разве не интересно самому? Я ведь специально отбираю прохожих. Моё ведьминское чутьё подсказывает, что там тебя ожидают, — показывает на шторку, раскрывая, — те самые губы. — Те самые? — Чонгук поднимает одну бровь. — Да, те самые, — и улыбается. Чон с сомнением смотрит внутрь. Там оконце за ограждением чёрной шторы. Видна тень сидящего. Уже кто-то действительно ожидает. Чонгук вздыхает. Он не знает, как это работает, но ведьмы ведь действительно волшебницы. Почему бы и нет? — Ну так что думаешь? — девушка подмигивает. — Ладно, — Чонгук пожимает плечами. — Раз уж те самые, — и заходит внутрь. — Я подготовлю твои конфеты, — поёт напоследок ведьмочка. В помещении темно. Такая странная обстановка. Аудитория лаборантской ведь огромна. То, как она поделена всего лишь на две части с убранными партами и стульями выглядит даже как-то… интимно? Ни один просвет. Темно хоть глаз выколи. Слабый свет исходит от единственного стола в середине аудитории. Там слабосветящийся шар. И в том же месте чёрная граница шторы аккуратно подрезана прямоугольником. Сидящий человек (или кто он там) вздрагивает, когда Чонгук делает шумный шаг. Чон вдыхает и выдыхает. Он садится перед столиком, неловко нарушая тишину кашлем. В слабом свете видны лишь блики глаз и подбородок. Мощный такой подбородок. Да и человек высокий. Сидит практически сутулувшись, чтобы смотреть на Чонгука. Когда Чон полностью садится, то ощущает эту разницу в росте. Перед ним кто-то очень высокий. — Привет, — выдыхает Чонгук, неловко поглаживая колени. — Ой, а говорить можно? — звучит от собеседника. А голос-то какой. Вау. — Да она, вроде, не сказала ничего такого, — Чонгук смеётся в тишину. — Хотел конфет просто так? — Нет. Редко… — надломленно, — редко с кем поцелуешься. Чтобы нормально. Чонгук хлопает глазами. Он сглатывает. Это же не из-за его роста? Люди или магические существа считают, что с мини-великаном будет неудобно? Или неудобно и есть? Разве не очаровательно, когда ты масенький такой и тянешь ручки, чтобы достать? Чонгук качает головой, мол, какие все в этом мире тупые. — А ты? — голос собеседника нарушает поток мыслей. — Ищу человека с теми самыми губами, — смеётся. Тот, кто перед ним, вздрагивает. Сильно так. Будто его укололи словами. Чонгук поджимает губы, выдавая: — Ладно. Что-то мы резину тянем. И так времени мало. — Хорошо. А потом поцелуй. Робкий сначала, небрежный. Чонгук промахивается в темноте из-за того, что не ощущает разницу в положении их роста в сидячем состоянии. Когда парень перед ним тянется, то будто ещё выше становится. Чон мажет по щеке, тут же меняя траекторию, попадая по губам. Глаза закрыты, дыхание учащается. Через нос воздух выходит шумно. Чонгук чмокает, когда пробует губы на вкус. Ох. Сладко. Клубничный вкус с ореховым. Такой непривычный и другой. Случайные поцелуи тем и хороши. В них слишком много красок, ведь ты не думаешь даже о знакомстве, сразу лезешь в тактильный контакт. От насыщенности аж спирает. Чувство, будто тонешь не в воде, а в апельсиновом соке, набитый до отвала мякотью. Чонгук выдыхает на перерыве. Его резко тянут обратно, захватив за заднюю часть шеи. Чон на секунду теряет опору стульчика, крепко держась за края стола. Его пьют. Нещадно. Со рта. Засасывают. В прямом смысле. Чонгук стонет, поднимая руку, чтобы ухватиться за что-то другое, но опускает, потому что она соскальзывает. Он отстраняется на секунду, чтобы вдохнуть перед новым заходом. Язык идёт в наступление, но тонет там где-то, придавленный к зубам, загибаемый обратно под натиском другого. Парень будто царапает нёбо изнутри кончиком. От этого щекотно. Засасывающее ощущение. Несправедливо маленькое. Отпускаемое, когда губы отходят на миллиметр дальше. — Время, — говорит ведьма. Её, видимо, не слышат. Чмокающие звуки не прекращаются. Чон тянется вперёд, готовый с коленями взобраться на стол, чтобы быть ближе. Ведьма, силком потянув Чонгука к выходу, по дороге всучив ему в руки обещанные конфеты, выводит наружу. — Ещё раз. Ещё один раз. Чонгук выдыхает. Он тяжело дышит. Вид у него зацелованный. В прямом смысле. Губы опухли, глаза влажные и сияют. — Лимит раз в день. Приходи и завтра. Мы тут ещё на три дня, — ведьма подмигивает. Чонгук уже открывает, чтобы дополнить. — Я скажу ему, чтобы подошёл вместе с тобой после обеда. В это же время. Чонгук облегчённо выдыхает. Он опускает плечи. И хоть знает, что завтра повторит, всё равно хочется обратно. Очень хочется. Кому после такой эмоциональной встряски сдались бои минотавров? Чонгук все бои думает только о том, что хочет те самые губы. На своих губах, на шее, на теле — везде. С клубнично-ореховым ароматом. С резкостью, с тянущимися вверх губами и царапающим нёбо языком. Хочется. На завтрашний день Сокджин странно смотрит на него, когда свои тикеты Чонгук оставляет ему, побежав в первую очередь к той будке поцелуев. — Эй, позвони мне потом, — кричит Джин. Чонгук машет. Ведьма уже ждёт его. Она улыбается, открывая шторку. Показывает пальцами, что на этот раз минут не пять, а целых двадцать. Колени Чонгука после такого долгого сеанса подкашиваются. На столе там даже лужа из слюны образовалась. Чон всё равно хочет. Ещё и ещё. — Как тебя зовут? — спрашивает Чонгук, не забывая хотя бы думать, пока его прижимают к губам. — Тэхён, — на выдохе. — Тэхён, — Чонгук облизывает губы. — Красивое имя, — шмыгает носом. — Очень, — шёпотом. — Я Чонгук. — Целовательное имя, — смешок. — М, — Чон восторженно мычит. Ему нравится. По голосу, по манере общения, по запаху, по ауре. Его хочется… хочется. Именно так. С точкой. И просто так. Без особых причин. Вот поэтому на третий день он осмеливается сказать, что хочет продолжить эти сеансы неофициально. Увидеть его. Коснуться нормально, не пытаясь беспомощно достать, держась за стол. Нормально, когда свет есть и лицо видно, чтобы мимику замечать. «Было бы классно», — думает Чонгук. Сокджин на третий день, узнав о сумасшедших поцелуях в будке, предостерёг его со смешком: — А если там минотавр какой? Да ладно. От вида ничего не зависит, верно? Верно. Чонгук кивает про себя, подтверждая свои мысли. Но вот. — Завтра будку поцелуев закроют, — Чонгук выдыхает в губы Тэхёна. — Не думаю, что потерплю хотя бы час без тебя. — Хочешь увидеть меня всего? — спрашивает Тэхён. — Да. — С чего начнёшь? — шёпотом в ухо. — С твоих ножек, — Чонгук мурчит. — Хорошо. Передних или задних? — Что? Тэхён говорит, что у него передние и задние ноги. И Чонгук не знает, как он должен на это реагировать. Чон лишь рассеянно хлопает глазами, периодически выдавая «что?». Тэхён смеётся. Он улыбается. Судя по шуму, встаёт со своего места. Становится ещё выше. Шаги отдаются эхом, потому что они тяжеленные. И стучат. Типа… стучат. По кафелю. Как копыта. Тэхён раскрывает шторку. Свет включается. Голос ведьмочки на заднем плане громкий, но Чонгук её не слышит. Он никого не слышит. Он вообще ничего не слышит. Только чувствует покалывание в области груди, словно сердце сейчас выпрыгнет оттуда. Чонгук удивлённо и с самым громким немым восторгом смотрит на смущённого собой Тэхёна. Тот осторожно кланяется, преклоняя передние копыта, заново представляясь: — Привет. Я Ким Тэхён, — неловко смеётся. — Как видишь, я кентавр. Чонгук… Чонгук только что ощутил, насколько же он действительно масенький. И это чувство ещё никогда не было таким предвкушающим. Чонгука хватает только на еле слышимое: — Ох, чёрт… Ты мой, ясно?