Сонные сказки города

***

Об этой поездке она мечтала почти всю свою жизнь - он узнал об этом, когда они сидели в кафе на одном из первых своих свиданий. Он и прежде замечал, что в её образе сквозит что-то неземное. Словно бы где-то через приоткрытое окно занесло запахи мокрого булыжника и крепкого кофе, свежей выпечки и старомодных духов. Аккуратно подведенные глаза и винтажные блузки подтверждали его догадки. Тогда, когда они сидели у большого, во всю стену, окна в кофейне в центре города, он решил рассказать о своих путешествиях и заметил, каким интересом вспыхнули темно-карие глаза. Она расспрашивала его о каждой улочке и каждом здании, с любопытством рассматривала каждую фотографию, игнорируя даже присутствие на них его бывшей девушки. И с интересом слушала все его литературные отступления, которые даже он сам порой находил занудными. Оказалось, что сама она почти никуда никогда не путешествовала, а потому её представление о "мире-за-стеной" были по кусочкам собраны из книг, рассказов друзей и фотографий с бескрайних полей всемирной паутины. Эти представления были наивны, романтичны, но при этом не казалось, что она боится их разрушения. Это было давно. Идея о поездке пришла ему в голову сама собой, словно бы другого варианта не могло и быть. Билеты и бронь прошли гладко, словно бы в каждом поезде, автобусе и даже гостинице кто-то заботливо сохранил для их поездки по одному месту на двоих. Он не верил ни в чудо, ни в судьбу, ни в злой рок, но даже он порадовался, как гладко и легко получилось организовать поездку. Это оказалось, кажется, первым настоящим сюрпризом, который он ей сделал, хотя они знали друг друга уже несколько лет. Ни он, ни она не любили сюрпризов, опасаясь разочарований, а потому подходили к таким подаркам с крайней осторожностью и тщательностью. И всё же этот сюрприз оказался удачным.

***

Город, который он выбрал, каждой своей улочкой казался ожившей сказкой или старинной открыткой - мощенные булыжником узкие улочки, небольшие кофейни и пабы, затерявшиеся среди серых домов. Из первых пахло терпким крепким кофе, из вторых - тянуло хмелем. Каждый второй дом был оплетен, точно щупальцами, лапами плюща, подымающегося вплоть до самого козырька крыши и обвивающего водосточные трубы домов зеленой змеей. Там же, среди кофеен и пабов, затаились магазинчики с сувенирами и будто бы антикварными вещицами и винтажными открытками и книгами, а также небольшие булочные, которые открывались утром, а закрывались вскоре после полудня. Ему такое расписание казалось неудобным и даже оскорбительным для покупателей, а она радостно общалась владельцами, покупая несколько булочек с корицей и кремом. Она вообще радовалась всему, что видела в этом городе и что попадалось ей на пути: гладила по худым спинкам уличных кошек, что останавливались и тёрлись макушками о её теплые ладони, касалась пальцами фонарных столбов и булыжников в стенах домов, уличных вывесок, до которых могла дотянуться. Замирала и почти по пояс свешивалась с мостов вниз, так, что он встревоженно бросался придержать её за плечи. Казалось, с момента приезда город наполнил её смех: он мелкой россыпью разлетался по улице, отскакивая от мостовой и стен домов, взлетая между крышами в пасмурное, с редкими просветами, небо. С детским восторгом она бегала по крохотной комнате в гостинице, где они остановились, восхищаясь то небольшим оконным стеклом в мелким царапинках, то выцветшими картинками в облезлых рамках на стенах, то покрывалом в мелкий цветочек. На всё у неё находилось своё слово и своё описание, говорила ли она о погоде, о посуде в местной забегаловке, о хозяйке гостиницы. Всё ей напоминало, то книгу, то фильм, то историю из сна. О нём она также не забывала, расспрашивая его о местных церквях и старинных домах, расположенных неподалёку - знала, что он заранее прочитал и узнал об этом месте всё, что известно с момента основания. С интересом случала каждую историю и каждый факт, запоминая и фотографируя описанные места. Его удивляло и впечатляло, как менялся её взгляд, когда она узнавала об истории очередного здания или улицы, а она лишь серьезно кивала, а затем целовала его. Ему нравилось наблюдать за ней: за тем, как она общается с местными женщинами, мужественно преодолевая их скептицизм и предрассудки дружелюбием и теплотой, за тем, как она сидит у окна, читая книгу и заправляя волосы за ухо, за тем, как вечерами она кутается в тёплый плед, который, кажется, был колючим для всех, кроме неё. Он шел за ней по пятам по улице, наблюдая, как она, словно птица, летит над мостовой, едва касаясь булыжника мысками рыжеватых сапожек. А она не шла - она действительно почти летела, кружась и стремясь охватить взглядом каждый камешек и каждую черепицу на крыше, каждое окно и каждую дверь. Её красная фланелевая юбка закручивалась вокруг колен и снова раскрывалась на новом повороте, а длинный вязанный шарф летел следом, словно бы пытаясь догнать свою поспешную хозяйку. "Поездка получилась удачной" - как раз подумалось ему, когда он не спеша шёл за ней следом, глядя, как она с новым энтузиазмом спешит по узкой улице. Он выпил крепкого кофе со специями с утра и ему было хорошо и спокойно, даже несмотря на пасмурную погоду, отчего город казался серовато-бурым. Но эту серость словно бы разбивала стройная фигура в ярком пальто и развевающемся шарфе, скользящая чуть впереди, так что всё было хорошо. Ему вдруг показалось, что именно здесь, среди этих домов для неё самое правильное место, словно бы она была создана для того, чтобы разбивать эту городскую пасмурную серость, рассыпать по улицам смех и касаться кончиками пальцев худых кошачью спинок. Словно услышав его мысли, она обернулась к нему, внезапно оказалась совсем близко, тронув тёплыми губами щеку, произнесла на ухо тихо: "Спасибо тебе"... А затем стала таять, растворяться среди улиц, разлетаться ворохом красно-рыжих листьев, отскакивая смехом от стен и мостовой. Он запоздало попытался протянуть руку, схватить её за холодные кончики пальцев, но его ладони поймали лишь упругое движение ветра. Его охватило отчаяние: словно бы он привез и выпустил на волю дикую птицу, а она улетела, стоило ему распахнуть дверцу куполоподобной клети. Он резко обернулся, охваченный было досадой... ...как вдруг зарылся носом в запутанность мягких темных волос. Она спала рядом с ним под тем самым нелепым покрывалом в мелкий цветочек, на мягкой, взбитой перед приездом гостей, перине, под которой чувствовались повидавшие виды пружины. Почувствовав его беспокойное движение, она обернулась в полудрёме, откидывая волосы на другую сторону, чтобы те не лезли ему в глаза, и положила голову ему на плечо. "Я здесь, я никуда не уйду" - прошептала он сонно, обнимая его рукой, обволакивая теплом сонного тела. Он успокоено выдохнул и легонько прижал её к себе, чтобы не разбудить, а затем снова погрузился в дрёму. За окном медленно начинало светать.