Данечка

            это почти мило. когда он своими огромными голубыми глазами смотрит и вид делает, что не понимает. или реально не догоняет до реальности, в которой всё не просто — выживи или умри. как закон мира. «женечка» (она уже во сне слышит это томно и с придыханием) этот закон мира выучить успела. на своей шкуре, так сказать, опробовать, когда надо вгрызаться и рвать плоть. а он так наивно смотрит, чистым взглядом в душу заглядывает. и «женечка» почему-то не может отказать, не может стать злой и вечером, в одиночестве, не может заснуть, краснея до самых кончиков волос, вспоминая томное и с придыханием. почти мило — «женечка» за него тонкими пальцами цепляется, будто боится упасть, и дрожь свою прячет в попытках показать, насколько она сильная. он ей не нужен. евгении медведевой партнёр не нужен, но почему-то она соглашается на шоу, и на данила, и на томные с придыханием слова. а потом соглашается и на долгие взгляды, что спину полосуют. сама смотрит так же, вглядывается куда-то внутрь и себя почему-то за это ненавидит. сложно любить себя за слабость, которую подавить надо. задушить собственными руками.       это почти мило и сводит с ума «женечку», когда в очередной раз кажется-кажется. а при кажется — креститься надо. «женечека» из принципа не крестится, да только не помогает, в могилу глубже загоняет. «данечка» улыбается своей железной улыбкой и руки свои жилистые тянет, чтобы к себе прижать сильно-сильно, чуть ли не до посинения, чтобы не вздохнуть. почти мило — антоним слишком грубо. «женечка» грубо оттолкнуть хочет, когда первый раз такое происходит. грубо хочется высказаться, да так, чтобы этот мальчик потом по словарям слова собирал для себя, ведь ни черта в жизни не знает и перис хилтон для него «какой-то мужик». евгения (уже евгения) перед его носом захлопывает любимую книжку и показательно не подпевает песне в тик-токе, пускай сама её наизусть знает.       это почти больно. та самая «женечка» интервью смотрит дани, когда чай малиновый себе заваривает на одинокой и холодной кухне, и даже немного улыбается, в его речь всё ещё несвязную вслушиваясь. тема и про вымышленный роман поднимается. конечно, никакого романа нет между ними. и быть не может (не может ли?). однако даня говорит и говорит. и чувства какие-то романтические упоминает, от чего на сердце такая щемящая тоска появляется. она ему не верит. верить не хочет или боится, однако и так, и так единственная в дураках останется, потому что следом идёт: «не только к ней у меня такие чувства». евгения не замечает, как вода, только нагретая, из чашки выливается, а чайник касается открытой ладони, обжигая до красноты. евгения дёргается резко, чайник на стол ставит и воду холодную включает в кране. это последующие слова данилы заглушает. и слёзы её тоже, то ли от боли, то ли от обиды, то ли от собственной беспомощности. почти больно — почти приятно. «женечка» (именно она) по своей натуре мазохистка, раз слёзы вытирает, выключает его интервью и записывает очередное видео в тик-ток, как чай заваривать. пускай рука пульсирует нещадно и на месте ожога образуется волдырь.        это почти… сотня тысяч синонимов к слову любовь на разных языках. шестьдесят семь только подходят. «женечке» впору записывать видео, где она в любви признаётся разными языками. евгении надо бинт на руке затянуть и улыбку на лицо натянуть, будто ничего и не происходит. и в жизни у неё не пи… евгения — девушка хорошая, не матерится. так почему же «женечка» — девочка плохая и позволяет себе быть слабенькой? когда неосознанно в объятия этому «данечке» тянется, в глаза его большие вглядывается и понять пытается, почему же… материться хочется как никогда, а закрыться в своих двух мирках от всех ещё больше. евгения весело болтает с агатой, о чём-то переговаривается с авербухом и нервно проводит пальцами по больному месту на ладони, что кофтой скрыто. данила её за эту ладонь берёт и взгляд не отводит, профиль пытаясь наизусть выучить. в сторону тянет от всех, в гримёрку, чтобы никто не видел, не слышал. «данечка» рукав кофты задирает, на бинт смотрит так, будто первый раз видит бинты вообще, и разматывать начинает, словно под ним должны быть порезы глубокие.              — женечка. женечка. женечка.       через раз, томно и с придыханием, так, как ей во снах страшных снится. и евгения думает, что, может, он не такой уж и глупый. и не такая уж она и сильная. и «женечка» может тоже не мазохистка, а просто по уши нежно, трепетно, ласково, заботливо, мягко, хрупко, чувственно и так тихо в него вляпалась. особенно тогда, когда он сидит перед ней на коленях, в своих длинных и костлявых пальцах аккуратно ее ладонь сжимая.              — данечка.        тихо, с надломом внутренним. она не такая сильная, как он видит — а он же смотрит своими большими глазами с восхищением и чуть ли не каждому вздоху аплодирует. ей далеко до сильной, особенно в чувствах. оказывается, контролировать их она не умеет. только притворяется, что может. свободной рукой она его волос жёстких касается (антоним мягких) и наклоняется вперёд, глаза закрывая. у неё сердце тряпка — он «женечкой» её называет и холодными прикосновениями душу открывает.