Прости

Юнги, что-то напевая себе под нос, готовит ужин. Скоро должен прийти Чимин. Они договорились сегодня отложить все дела и просто поужинать вместе. Отдохнуть от лишних мыслей и людей. Побыть вдвоём. Юнги знает, что Паку нравится, как он готовит, но больше всего ему нравится готовить вместе с ним. Часто Чимин просто дурачится и творит что-то такое из-за чего Мин либо смеётся либо хочет его прибить, вместо того, чтобы готовить. В общем, оба наслаждаются процессом. Сегодня они решили приготовить ужин вместе, но почему-то Пак задерживается, и это заставляет Юнги хмурить в тревоге и задумчивости брови. Он решил прекратить паниковать просто готовить. Мин уверен: Чимин скоро придёт. В конце концов провести совместный вечер, было именно его идеей. Не может же он собственную затею не осуществить. В подтверждение этих мыслей послышался хлопок входной двери. Через пару минут Юнги почувствовал, как Чимин обнял его за талию со спины и прижался, облегчённо выдыхая. Это немного напрягло Мина, но он решил не застрять на этом свое внимание. Юнги малодушно скинул вздох на радость от мысли, что получится провести вечер вместе. — Я в душ. А потом мы поужинаем, ты не против? — Чимин говорил это куда-то в лопатки  Мина, поэтому расслышать подозрительные нотки в голосе не получилось. — Конечно, против, — в любимом стиле сарказма сказал Юнги, но он не услышал ответ на эту недошутку, поэтому продолжил. — Иди, я как раз закончу. Мин слышал, как отдаляется звук шагов Пака. И даже в этом что-то его напрягало. Чимин ведет себя откровенно странно, но Юнги решил подождать возвращения донсена и не мучить себя догадками. Чимин был в душе так долго, что Мин успел не только приготовить ужин и накрыть на стол, но и испугаться, что все остынет. И вот, когда он уже хотел убрать все, дабы попытаться  сохранить температуру, Пак зашёл на кухню и, молча, сел. Юнги внимательно осмотрел его. Он мысленно отметил тусклый взгляд, положенные на колени локти, сгорбленную фигуру и сел напротив. Чимин молчал. Юнги ждал пока, тот расскажет, что случилось, но чем дольше они ели в тишине, тем больше он начинал думать о бесполезности ожидания и решил действовать. — Что-то не так? — аккуратно спросил. — Что ты имеешь в виду? — Чимин поднял свой взгляд на Юнги. — Ты молчишь. Это не похоже на тебя. — Я должен постоянно развлекать тебя разговором? — Пак поднял одну бровь. — Нет, просто ты выгл… — Ну вот и все тогда, — перебил Чимин. Юнги замолчал, глотая не к месту вылезшую обиду. Он понимает, что настроение у Пака плохое и винить его за грубые слова не просто бессмысленно, но и глупо. Можно, конечно, придраться и сказать: «Не стоит срывать свои эмоции на мне», — но Юнги не хочет, чтобы Чимин скрывал свое состояние при нем. Если Паку весело, то он готов слушать его смех. Если грустно, то он готов обнимать и утешать. Если злится, то готов выслушивать гневные тирады, чтобы потом помочь. Но сейчас… Юнги не понимает, чем помочь и почему от него что-то скрывают. Когда Чимин злится, это страшно, потому что тот не контролирует себя и свои эмоции, но Юнги принимает это и знает, что нужно делать. Но сейчас… Ему не просто не сказали, в чем причина такого поведения, но и упрекнули в том, что Юнги ждёт от него только веселья и смеха. Хотя это не так. Мин ждёт от него искренних эмоций и доверия. Прокрутив в голове все это, Юнги постарался абстрагироваться от неприятного разговора, чтобы не дать обиде проглотить его. Он стал рассказывать о том, как прошёл его день, но не заметил ни интереса ни внимания в любимых глазах, из-за чего замолчал, резко обрывая свою мысль на полуслове. Пак этого не заметил. Он смотрел в одну точку и не реагировал ни на что, даже ел как-то машинально. Юнги вздохнул и решил дать Чимину время. Ужин закончился в тишине.

***

— Посмотрим фильм? — неуверенно спросил Юнги. Он не знал, как поведёт себя Чимин, поэтому тщательно продумывал слова и интонацию. — Я не знаю. Я, наверно, поспал бы лучше. Может в следующий раз? — виновато произнёс Пак. — Оу, ладно. — Юнги кивнул, обида медленно стала заволакивать внутренние органы. И он усилием воли затолкнул её подальше. — Ты иди, я не особо спать хочу, позже приду. Чимин как-то грустно посмотрел на него, но кивнул и пошёл  в спальню. Юнги проводил его взглядом и посмотрел на время. Часы показали десять вечера. Мин представлял себе уютный вечер с любимым человеком. Он безумно соскучился, несмотря на то, что они живут вместе. В суете будней, утопая в быту и в работе на простые мелочи времени просто не хватает. Но. Эти мелочи — одна из самых важных частей в отношениях, когда они исчезают, люди отдаляются. И то, как Чимин ведёт себя подтверждает эту теорию Юнги. Он стал мысленно перебирать все ситуации, в которых мог посвятить время не делам, а Чимин и с ужасом осознал: все дела можно было передвинуть. Внезапно его снова обняли со спины. Мин почувствовал дрожь Пака и тут же обернулся, чтобы обнять его. Футболка стала намокать от слез. — Прости. Прости меня. Прости, — шептал Чимин  быстро. Юнги гладил его по вздрагивающим от плача плечам, целовал в макушку. — Прости, я не хотел, правда не хотел. Мин еле разбирал слова, которые заглушались рыданиями и тем, что Чимин прижимался к нему. — Тише, тише. Все хорошо, — Юнги вложил все спокойствие, какое только смог найти в перевороченной волнением душе. — Нет, не хорошо. Я нагрубил тебе, испортил нам вечер. Я все испортил. Юнги помолчал несколько секунд, чтобы сформулировать  мысли и суметь их донести до Чимина. — Ты ничего не испортил. Мне, конечно, неприятно, что ты нагрубил, но это не так страшно. Вечер не испорчен, ты не можешь испортить нам его тем, что плохо себя чувствуешь. Твоё самочувствие важнее, чем планы, понимаешь? Чимин всхлипнул и прижался ещё плотнее. Так, что Юнги стало труднее, но одновременно легче, дышать. Пак постепенно успокоился, но Мин не захотел выпускать его из рук, поэтому подхватил и посадил на стол, размещаясь между ног донсена. Он пробежался взглядом по любимым чертам  и стал  водить по его скуле большим пальцем левой руки. Чимин прикрыл глаза и стал ластиться к нему. — Так что случилось? — тихо спросил Юнги. — Да ничего не случилось. Просто устал сильно. Вокруг так много людей, им всем надо улыбаться и вежливо разговаривать. Когда я открывал кофейню, то не думал, что будет так много людей, которые думают только о себе. Сегодня один тип приставал к официантке. К официантке. В кофейне. Не в забегаловке. Я попросил его уйти, а он знаешь, что мне сказал? Что клиент всегда прав, и виновата девушка, которая юбку короткую надела! Я тогда так разозлился, что сам, без помощи охраны, выкинул его из кафе. А потом какой-то очень умный посетитель решил, что, если кинуть что-нибудь в кофе и обвинить бариста, то напиток будет бесплатным. Он не учёл, что у нас камеры стоят. Пришлось разбираться. Потом какая-то парочка захотела сбежать и не заплатить. Я так устал. Вообще никаких сил не осталось, думал, что приду домой и все будет хорошо, но мне стало только хуже. Захотелось разрыдаться, я как будто зашёл в квартиру и сразу не смог контролировать себя. Мне так хотелось провести с тобой этот вечер, но в итоге я только обидел тебя. Мне так жаль. Чимин упёрся Юнги в лоб своим, но Мин этот жест прервал и обнял его ещё раз. — Давай сейчас примем вместе ванну. Полежим в пенной воде. Понюхаем ядерносладкий запах от бомбочек для ванны и гелей для душа. Расслабимся, выпьем вина и завалимся спать. Как тебе такая идея? Мин зарылся пальцами в волосы Чимина и стал массировать кожу его головы. — Я же недавно  был в душе — слабо улыбаясь, сказал Пак. — Тогда мы можем все-таки включить какой-нибудь фильм. Нет. Лучше какой-нибудь  детский мультик. И заснуть под него. Или можем просто пойти спать. Я согласен на все, что ты захочешь. — Я так сильно тебя люблю, — ответил на это все Чимин. Его переполняла благодарность. Он даже не знал, как выразить её, поэтому решил, что лучше всего будет просто поцеловать. И утащить спать. Потому что больше всего Чимин в тот момент мечтал о подушке и о Юнги под боком. Он изначально хотел лечь в кровать и заснуть, но, как только лёг, понял, что без Мина все не то, и сон, несмотря на слипающиеся глаза, не шёл. Перед глазами  возник облик Юнги с блеском обиды и непонимания в глазах. Чимин тогда встал и стремительно вышел из спальни. Он чувствовал, что слезы катятся по его лицу, но это не имело никого значения. Ему хотелось попасть к Юнги, хотелось, чтобы он сказал какую-нибудь умную фигню и успокоил своей любовью. И вот, снова возвратившись в спальню, но только теперь уже с Мином. Он наслаждался тихим смехом и слабо, но искренне, улыбался. Уже на грани сна Чимин услышал: «Люблю», — сказанное смущенным голосом, почувствовал, как Юнги поцеловал его в уголок губ и в кончик носа. На грани сна он осознал, что это первый раз, когда Мин признался ему в любви.