Мятеж драконьей крови

«Наследный принц и его семья пали жертвой неизвестного отравителя!» «Министерство Магии объявило недельный траур в связи с гибелью членов королевской семьи»

      Первая страница Пророка сегодня гласила только об этом. Все студенты с жадностью, трепетом и неизвестным им страхом читали новость и шепотом обсуждали смерть последнего наследного принца правящей династии Лафиан.       Лоррейн сжала газету до побелевших костяшек, смотря на колдографию с изображением родного ей по крови дяди, его жены и детей близнецов, едва переступивших порог девяти лет. Уже правда мертвых. Она не испытывала особого сострадания и грусти по поводу их скорой кончины, скорее это было напряжение и тревога от подобных открытых действий возродившегося Темного Лорда. То, что он приложил к этому руку, девушка не сомневалась — столетиями магам Британии прививалась божественность и неприкосновенность правящего Рода, идущего от самого дракона Килгарра. Причинение вреда им каралось смертью.       — Лори, сожалею, — над плечом раздался голос. Девушка судорожно разжала пальцы и отложила газету в сторону, повернувшись в сторону Гарри, решившего поддержать ее в подобной ситуации.       — Гарри, ты же знаешь, что они все отреклись от моей матери и меня. Я их знала лишь из книг по истории и статей Пророка, но спасибо, — кивнула другу шестикурсница и пододвинулась в сторону, освобождая для парня место рядом с собой. Она даже практически спустя шесть лет их общения так и не могла ответить на вопрос, какими волшебными силами, они смогли сойтись и сдружиться на первом курсе. Может в момент, когда Лоррейн отважно бросилась за ними в туалет к троллю и помогла им его победить. Или при их потрясающе безалаберном и глупом поиске философского камня. Но скрытная и недоверчивая с детства Холт быстро нашла общий язык с Гермионой на почве трепетной любви к чтению, а с Гарри и Роном их сплотил квиддич и общее абсолютное неумение думать перед действиями. Грейнджер оставалось лишь страдальчески закатывать глаза и останавливать своих друзей от очередного поиска приключений.       — Я слышала о твоей великолепно сваренном напитке живой смерти у Слизнорта. В какой момент в тебе проснулся талант зельевара, Гарри? — она перевела тему и подтянула к себе свою яичницу и кружку тыквенного сока. Выглядела Лоррейн спокойной и достаточно расслабленной, однако в глазах странного холодного сиреневого оттенка, встречающегося среди магов только у представителей рода Лафиан, застыло вопросительно-требовательное выражение. Девушка готова была поклясться своим новеньким самопищущим пером, что ее дорогой друг опять влетел на полном ходу в очередные проблемы.       — Мне повезло, я же избранный, — отшутился бы Гарри, которому практически сразу прилетело по голове туго свернутой газетой от Гермионы. Лори спрятала короткую усмешку за ладонью, шепча себе что-то под нос про мгновенную карму.       — Привет, Гермиона, — мило улыбнулась подруге девушка, внимательно наблюдая как Грейнджер усаживается напротив них и выкладывает на стол учебник по Трансфигурации. Лори тяжко вздохнула, вспоминая, что названная дисциплина стоит у них сегодня первым занятием. Если ей что-то не давалось в Хогвартсе, так это предмет ее дорогого декана. Однако, Холт не оставляла попыток найти общий язык с Трансфигурацией. Это не было неким проявлением синдромом отличника, скорее ярым желанием найти свою анимагическую форму.       — Я читала про гибель четы Лафиан. Это ужасно, — с последним Лоррейн была точно согласна. Кто-то решился нанести вред членам правящей семьи. Убийство будущего монарха — немыслимая вещь уже многие столетия. Кто теперь мог чувствовать себя в безопасности? Девушка повела узкими плечами, сбрасывая с себя неприятное и вязкое ощущение надвигающейся беды.       — Думаете, это проделки Воландеморта? — Гарри еще раз потер отбитый лоб, тем самым взъерошивая непослушные волосы.       — Скорее всего. Ты сам знаешь, что даже к Лоррейн отношение чистокровных магов совсем иное.       — Если под иным подразумевать оскорбления по типу бастарда грязной крови, дочери предательницы рода и тотальное игнорирование со стороны детей аристократов, то ты определенно попала в точку, — хмыкнула Лори, кровожадно отрезая от яичницы кусок и пихая его себе в рот. Готовить домовики в Хогвартсе умели, это не горелые панкейки отца или сухие стейки в исполнении самой Лори, представляющей на кухне из себя одну сплошную катастрофу.       — Я не говорю про студентов. Профессора всегда оберегали тебя от опасности на занятиях. Вспомни, как Локонс ставил на учебных дуэлях тебя в паре с собой. Гарри на эту фразу Гермионы лишь согласно и рассеяно кивнул, с особым интересом вчитываясь в страницы учебника по Зельям. Очень странное явление в этих краях, Поттер и интересуется учебой, определенно что-то особо крупное сдохло в Запретном лесу.       — Но зачем Темному Лорду убивать Лафианов? Если бы он перетянул их на свою сторону, то получил огромные финансовые возможности, влияние монарха и наследного принца, — Лори отпила так тыквенного сока, словно только что не из ее рта вылетели ужасные для всего светского общества слова. Кровное родство и природное неумение льстить наложили свой опечаток на девушку.       — Об этом я и хотела подумать после занятий. И думаю, что стоит дождаться официального расследования, — Гермиона как всегда демонстрировала выдающиеся способности оценивать ситуацию с различных сторон и тормозить поток мыслей от довольно сообразительной, но прущей напролом подруги.       Лоррейн задумалась лишь о том, что в ее жилах бежит грязная, оскверненная маглом, но кровь правящей династии. А если Темный Лорд захочет навредить ее отцу? Найти одного магла в пригороде Лондона не так сложно, учитывая, что этот самый человек умудрился влюбить в себя единственную дочь Райниса Лафиана, Элейна, первая и единственная дочь монарха, ее свободолюбивая матушка, выбралась в мир маглов лишь один раз и оставила там свое сердце. Спустя год она сломала свою волшебную палочку и сбежала к своему любимому человеку. Вскоре после скоропостижного брака на свет появилась Лоррейн, незаконнорождённая и непризнанная первая внучка короля. Шумно над головами студентов раздался гонг, открывающий начало занятий, и Лори спешно запихнула в себя остатки яичницы, уже практически на ходу запивая соком, стремительным шагом следуя за Гермионой.       Трансфигурация прошла удивительно спокойно, и Лоррейн даже смогла частично трансфигурировать перо в крыло, а не в обычной манере получая чертовщину на выходе. Декан довольно осмотрела кропотливый результат работы, буквально достающийся Холт потом и кровью. А еще бессонными ночами за учебниками.       — Мисс Холт, хорошая работа. Вечером зайдите в кабинет директора, профессор Дамблодор хочет вас увидеть.       — Зачем? — недоумение вплелось в переливы голоса девушки, задумчиво и с недоумением нахмурившей брови у переносицы. Она силилась вспомнить, чего не самого законного их квартет мог устроить. Но в воспоминаниях никакого очередного поиска философского камня, убийства василиска, вызволения преступника и, прости Мерлин, проникновения в Отдел тайн не было.       — Мисс Холт, директор не докладывает мне о причинах вызова студентов к себе. Я лишь настоятельно советую не опаздывать и не влипнуть в очередную беду по дороге.       Лоррейн мучительно покраснела до кончиков ушей, хотя с возрастом ей казалось, что смущаться она уже разучилась, но на бледной коже розовыми пятнами расцвел стыд. Иногда она задумывалась сколько бед их компания приносили женщине, но Макгонагалл прикрывала их от отчисления, однако потом наказывала уже в стенах ее кабинета. Сколько было перемыто котелков, перечищено теплиц и разобрано книг в библиотеке не сосчитать.       Холт буквально вывалилась в коридор из кабинета Трансфигурации и лишь одним острым взглядом нашла ждущую ее Гермиону. Подруга, словно чувствуя смену настроения, в ответ нахмурила темные брови, от чего между ними залегла задумчивая складка. Лоррейн могла поклясться, что в темноволосой и ясной голове дорогой Гермионы закрутились шестеренки в попытке понять, куда успели в очередной раз вляпаться ее друзья и без нее. Забавно, но последнее к шестому курсу начало беспокоить Грейнджер куда больше, чем мысли об отчислении из Хогвартса.       — Ничего преступного не случилось, — Лоррейн подняла руки в мирном жесте и поправила ремень сумки на плече. — Дамблодор вызвал меня к себе вечером. Не спрашивай зачем, сама в душе не ведаю. Лоррейн остановила поток вопросов от Гермионы, за несколько лет практически полностью научившись прогнозировать ход мыслей единственной подруги как в магическом, так и в магловском мире.       — Думаю, что это связано с смертью принца и его семьи.       — Считаешь, они думают, что я решила остаться единственным наследником Лафианов и запрыгнуть на трон? Не смеши меня, Гермиона, чистокровные маги никогда не примут полукровку-бастарда как монарха. А Министерство их поддержит. И власть последнее, что меня интересует в моей жизни, — хмыкнула девушка, вышагивая по коридору школы в сторону факультетской башни.       — Не умоляю твоих способностей, но до отравителя самой охраняемой семьи Британии тебе еще далеко, — Лори слегка удивленно вздернула брови и посмотрела на подругу. Иногда Гермиона напоминала ей притаившуюся змею, умеющую ужалить в нужный момент. Только чего стоил тот фееричный удар Малфою по носу. Правда уколы в сторону друзей от Грейнджер были скорее способом их отрезвить. Не повезло самой умной ведьме школы с горячим на нрав и пустым на мозги окружением.       — Гермиона, ты заставляешь мою душу трепетать в желании доказать тебе обратное, — коротко рассмеялась Лоррейн, немного отгоняя от себя темные как мрачное осеннее небо мысли. Как бы в ее душе не пригрелась застарелая обида на родственников матери, они все равно были живыми людьми, которых ужасно убили. Жалость это худшее оружие врага, вынуждающее действовать даже тех, кто до последнего отсиживался. К счастью она не Лафиан, а Холт, и вряд ли интересует сильных мира сего. Всего лишь бастард, не представляющий из себя ничего интересного. Уже в гостиной факультет Лоррейн едва смогла отвязаться от долгих взглядов софакультетников. В чьих-то глазах она видела сожаление и желание помочь, но некоторые словно таили в себе неизвестную усмешку. Нырнув в собственную спальню, девушка вытащила из своего зачарованного сундука пергамент и решилась написать отцу.       Маркус Холт представлял из себя загадку магического мира. Некоторые считали его жалким отребьем, умудрившимся очаровать принцессу, другие же, более терпимые к маглам, сочувствовали несчастному. Но для Лоррейн он всегда оставался отцом, жадно пытающимся дать своей дочери самое лучшее как в мире обычных людей, так и в магическом. Его невероятный трудоголизм дал Лори дорогие мантии из магазина мадам Малкин, новенькие учебники и отсутствие мук выбора в Сладком королевстве, где она могла себе позволить приобрести любую сладость. Но уберечь свою единственную дочь от насмешек чистокровных магов он не смог. Как минимум потому что не знал о них, Лоррейн держала такие вещи в тайне от своего горячего на нрав отца, рассудительно считая, что тот найдет способ пробраться в Министерство Магии и устроить разнос. И тем более Маркус Холт никогда не должен был узнать о смертельно опасных приключениях своей дочери, иначе ее светлая, но не во всех смыслах, голова полетит с плеч. Рука с пером зависла над чистым листом пергамента. Лоррейн могла представить реакцию отца на такое событие, он сразу решит вернуть ее домой, поближе к себе, желая уберечь. Но Холт к шестому курсу обучения в Хогвартсе не могла представить своей жизни вне мира магии. Прожить свои долгие годы в маггловском мире самая скучная в мире судьба.       — К черту! — Лоррейн вернула письменные принадлежности в тумбочку и откинулась на кровать, заставляя ткань балдахина слегка колыхнуться. Волновать отца по такому поводу она не будет, в конце концов семья его почившей супруги никогда не выходила на контакт ни с ним, ни с самой Лоррейн. Девушка скользнула пальцами по тонкому ободку кольца на правой руке. Белое золото с изящной гравировкой на внутренней стороне в виде неизвестных ей рун досталось Лори от погибшей матери. Она не помнила ее ясно, Лоррейн было три года, когда мать скончалась от долгой и затяжной болезни. Она лишь помнила теплые руки, мягкий смех и большие живые глаза, полные любви. Интересно, хотела ли мама вернуться в магический мир и в свою прошлую жизнь? Сейчас она могла быть супругой чистокровного аристократа и матерью будущего наследника трона. Но жизнь сложилась иначе. Лоррейн пару раз задумчиво покрутила кольцо на пальце и при помощи заклинания узнала время. Пора на встречу с директором, которые в последние годы не сулили ничего хорошего. Девушка переоделась из формы в самые обычные джинсы и теплый шерстяной свитер, греющий ее холодными шотландскими вечерами. В таком виде она напоминала лишь выходца из богатой магловской семьи, а не одну из лучших учениц Хогвартса после самой Гермионы.       Путь до кабинета Дамблодора за шесть лет выучился очень хорошо. И мелкие зазубрины на полу в одном из коридоров, портреты, среди которых выделялся пустой, не оживший образ одного из бывших королей. Родственник, так сказать, схожесть с которым у Лоррейн была на лицо. Шутка магии, но Лори была похожа на своего правящего деда больше, чем кто-либо из нынешнего состава семьи Лафиан. Тот же вытянутый разрез глаз, острые черты лица и кудрявые светлые волосы, на свету напоминающие собой жидкое золото. Лоррейн была живым аргументом к тому, что Лафианы такие же обычные маги, сумевшие в прошлом создать себе пугающую репутацию абсолютной власти. Пробубнив пароль, шестикурсница скользнула мимо горгульи и в ступоре замерла перед входом в директорский кабинет. На кресле вполоборота к входу сидел Его Величество, Райнис Лафиан, правитель магической Британии.       — Здравствуй, внучка, твой отец не научил тебя манерам?