Определись уже...

После очередного испытания из шоу был навсегда исключен ещё один обжект. Такое происходило уже очень много раз, но никто этому не придавал особого внимания. Хотя… Кнайф ещё как обращал на это внимание. Ему лично всё это дело не нравилось от слова вообще. Все эти исключения, и крайне жестокие испытания от красной буквы. Конечно, после исключения Краткий превращал обжектов в их начальные формы, неодушевленные, без конечностей и вообще без каких-либо намеков на то, что это когда-то являлось чем-то живым. Было много дагадок о том, что могло произойти с этими предметами. После окончания шоу их снова оживят, или, может быть, выбросят на помойку. Было даже страшно думать об этом, и Кнайфу эта ситуация крайне не нравилась. Черезмерно жестокое обращение Краткого со своими участниками, в особенности к Кнайфу, пожалуй, стало последней каплей его спокойствия и терпения. Он решил, что вскоре нужно будет предпринять меры, чтобы он сам не был исключен, и уцелел, насчёт других он не был уверен. Ему было вполне наплевать на остальных. Да и другим до него в принципе никакого дела нету, разве что… Курасан. Курасан был пожалуй, единственным обжектом, который бы ещё долгое время вспоминал печального, несчастного ножа, который так всем запомнился своим вечным подавленным настроением. И несмотря на то, что выпечка всеми способами показывала, что испытывает к своему бывшему приятелю неприязнь и отвращение, он к нему очень сильно привязался. И он бы чувствовал себя куда хуже, если бы той рогатой булки не существовало вообще. Даже из-за таких обзывательств, как «отброс», «инвалид», «идиот» и тому подобное, Кнайф чувствовал это странное чувство, словно у него пархало множество маленьких бабочек прямо в желудке. Он испытывал это чувство тепла, пархания бабочек всякий раз, как булка появлялась на горизонте, и он уже судя по всему понял, что это за чувство и чем оно вызвано. И он даже принял эти чувства. Нет, он не собирался рассказывать об этих чувствах кому-либо, просить совета или как ему лучше поступить. Его самооценка и так была довольно низкая, так ещё и это в добавок... Он не доверял другим. У него сейчас были кое-какие другие проблемы, которые ему предстоит решить в ближайшее время, а также уберечь от исключения себя и выпечку со вкусом сгущёнки, хочет тот этого, или нет. Он должен его уберечь. Чёрт, снова он о нём думает, а казалось бы, только смог отвлечься и сосредоточить свои мысли на чём-то другом. Его мысли вообще были очень запутанны последние пару дней, у него не было шанса выспаться, бессонница мучала его, да и к тому же Краткий не давал много времени на отдых. Обычно после испытания на отдых давался весь остаток дня, или в очень редких случаях, весь последующий день. Ему этого не было достаточно, он чувствовал себя просто ужасно. Казалось бы, вот он прикрыл свои глаза, почти что уснул, и наконец-то сможет отдохнуть, но прозвенел его будильник. Он его выключил и затем присел на край кровати, протирая глаза руками. Занавески были закрыты, света в комнате практически не было. -Аргх, опять… Как же ему не хотелось снова идти на эту чёртову поляну, окружённую лесом. У него уже были кошмары связанные с ней, и было больно просто смотреть на неё. Он вышел из своей комнаты, спустился вниз по лестнице, и выйдя из здания он был ослеплён яркими лучами солнца. Пройдя немного вперёд, тот присел на траву, подальше от остальных. Сегодня он был не в настроении с кем-либо разговаривать. -Эй, инвалид! Послышался голос за спиной, оставалось надеяться лишь на наилучший исход событий. Можно было ожидать кого угодно, но только не его, не сегодня, не сейчас. Он медленно повернулся, также продолжая сидеть на траве, и посмотрел на того с вопросительным взглядом. -Ну что, один остался? Хах, всем стало на тебя наплевать? Хехех! — Злобно захихикал Курасан, подойдя к нему. -Оставь меня в покое.- Сейчас был не самый подходящий момент для очередного конфликта. Сколько проблем было бы из-за этого… И тот принял решение. Он просто встал, и направился в сторону, он также продолжал слышать какие-то крики сзади, после «Эй, куда ты пошёл?» тот даже не обернулся, и даже наоборот, ускорил шаг. Он так надеялся на то, что проигнорировав его он от него отстанет, и у него не будет проблем. -Да куда ты убегаешь блять, совсем страх потерял? — Курасан прорычал, догнал Кнайфа и вцепился в его запястье сильной хваткой. -Что тебе от меня надо?! — Нож пытался отдернуть руку, не получилось. Ему стало не по себе, сейчас может произойти что-то плохое…- Я-Я сказал отсавь меня в покое! Он прокричал это очень хрипло, и он уже начинал чувствовать что сейчас у него начнут показываться слёзы. Боже, у него будет нервный срыв. Его руки и ноги начали дрожать, и он смотрел с испугом на того, кто был ниже. -Ну давай давай, заплачь ещё! — С сарказмом, издевательски проговорил Курасан. В ответ он ничего не услышал, лишь приглушённый всхлип. Нож отвернулся от него и прикрыл рот руками. Нельзя же вот так на месте просто взять и заплакать. Он был уже весь на нервах, он чувствовал себя плохо физически и морально. Булка лишь стояла и в недомогании смотрела на него, он боялся подойти к нему, такую реакцию он видит впервые. Ещё пару секунд подумав, тот всё же обошёл его и встал перед ним. -Эй…- Он взял того за руки и оттянул их вниз, чтобы увидеть его лицо, всё в слезах.- Что с тобой? — Курасан больше не был агрессивно настроен против него. На данный момент он наоборот, хотел ему как-нибудь помочь. В конце концов, это наверное он и довёл его до такого, очень неловко. Неужели совесть проснулась в нём? -Не твоё дело! — Он вновь хотел отдернуть свои руки, но также не получилось. Как же ему сейчас хотелось уйти отсюда куда подальше. -Нет, это ещё как моё дело. Давай поговорим об этом.? — Курасан ослабил хватку, из-за чего Кнайф сделал шаг назад, и отвёл взгляд в сторону, всё также иногда всхлипывая. Скоро должно было начаться новое испытание, судя по всему… У них не было особо много времени на все эти разбирательства. Осознав то, что ответа от него он сейчас вряд-ли добьётся, Курасан лишь неспеша подошёл к ножу и обнял его. Он обнял его легко, не сжимая его руками. Кнайф вздрогнул, и трясущимися руками обнял того в ответ. Что это..? Зачем он его обнимает..? Для чего..? Кнайфу это было непонятно... Он обнял его лишь из жалости, или потому что хочет как-то искупить свою вину и попросить прощения.? Первый вариант звучал правдивее, поэтому они всё же отстранились от друг друга, и пошли каждый к своей команде. Кнайф только что остановился и принялся обдумывать то, что сейчас произошло. Но вот, кому-то снова от него что-то надо. -Привет Кнайф! Как ты? — Лампочка радостно поздоровалась со своим лучшим другом. -Пойдёт. Кнайф выглядел очень сонным и измученным. Лампочка слегка опечалилась, и поняла, что он не в настроении чтобы разговаривать, и она не хотела ему надоедать и делать ему хуже. Поэтому она просто отошла в сторону, вновь оставив его одного. «Ну вот, и вновь я снова ввёл кого-то в неловкое положение из-за меня... Как я мог так сорваться? Ведь он даже не особо то и старался достать меня... Я так жалок» Он всё ещё обдумывал всё это. И пришёл к выводу: нужно лучше сдерживать слёзы, нельзя плакать на людях. Он никому не нужен, даже, наверное, той булочке.