Останусь пеплом на губах

      Сквозь сладкую пелену сна чувствовалась неприятная вибрация под подушкой. Один раз, второй. На третий все же открыла глаза. В окна светило яркое майское солнце — забыла на ночь прикрыть в спальне шторы. Попыталась пошевелиться и вытащить онемевшую руку из-под оливкового одеяла. Но тело будто чем-то придавило к постели, а телефон продолжал непрерывно трезвонить под головой.       — Да что же такое?! — я чуть приподняла голову, да так и застыла.       Поверх одеяла меня обнимала голая мужская нога, переходящая в коралловые шорты, и на уровне груди лежало жилистое предплечье. Справа от меня спал Руслан. Спокойно, уткнувшись лицом в мою подушку. Да ну… мне это снится. Я на секунду прикрыла глаза, но его кучерявая черная макушка никуда не исчезла, так и продолжив лежать в нескольких сантиметрах от меня. Реальность происходящего доказывал и все ещё ощутимый запах алкоголя. Но выглядел Рус уже вполне свежо. Если не прислушиваться, то по парню тяжело было догадаться о его вчерашней дружбе с бутылкой. По крайней мере, увиденная картина радовала глаз. Интересно, как давно он сюда перебрался? И заметил ли меня?       Впечатлённая представшей картиной, я не сразу вспомнила про уже замолчавший под подушкой телефон. Пропущенный звонок от Миши. Черт, я забыла его предупредить, чтобы отмазал меня сегодня перед учителями. На часах без четверти девять. Значит, как раз закончился первый урок.       Как можно мягче отодвинула руку Руслана, а вот с окольцовывающей меня ногой пришлось повозиться дольше. Но все же я смогла от неё освободиться, не разбудив при этом хозяина. Подхватила телефон и на носочках выбежала в коридор, плотно закрыв за собой дверь.       — Ариэль, ты где? — спросил вместо приветствия Миша, как только взял трубку.       — Миша, я не приду сегодня. Прикрой меня, пожалуйста, — прошептала в ответ сонным голосом.       — Что случилось? Ты проспала?       — Нет… потом расскажу. Если вдруг кто-то из моих домашних поинтересуется, то я в школе, ок? До занятия с нашим репетитором я постараюсь успеть вернуться.       — Вернуться откуда?       — Из Казани.       — Та-а-ак, подруга… Вижу, вчера тебя на день рождения всё же пригласили. И ты не отделалась горными очками, раз скрываешься от родителей?! — усмехнулся парень.       — Миша! — сама не заметила, как повысила голос, а потом прикрыла рот рукой. — Давай без своих пошлых шуточек!       — Ладно-ладно… Но только чтобы к трём часам была в городе. Не время халтурить с занятиями!       — Буду! Спасибо, Миш!       Он положил трубку, а я продолжала стоять босиком на холодном полу коридора, переминаясь с ноги на ногу. Вкус у Регины, конечно, был отменный, но практичности ей не хватало. Хотя откуда ей знать, что полы могут быть и тёплыми, если она туфли даже дома не снимает. Та-а-ак, Арина, не об этом ты сейчас должна думать… не об этом! А о том, что делать дальше и как вернуться домой. Из Казани в наш город ездили автобусы, но утренний я уже пропустила, а вечерний будет слишком поздно.       Оставить подарок с запиской и уйти по-английски, возможно, было бы лучшей идеей. Не пришлось бы никому краснеть, и мы дальше продолжали бы делать вид, что ничего не произошло. Но я больше так не хотела. Во-первых, у меня тоже есть гордость — раз уж заставил приехать сюда посреди ночи, так пусть будет добр позаботиться и о моём возвращении. А во-вторых, он меня вчера какими только словами ни обзывал, и я хочу услышать извинения. А если не вспомнит, я ему напомню! Скажете, что я получила по заслугам? Может, так оно и есть. В таком случае нам определенно нужно поговорить и поставить все точки. Он просил подождать — я ждала. Потом попросил приехать — я приехала. Где в этих действиях моя вина? И что, мне теперь дальше жить в ожидании, когда он в следующий раз напьётся и устроит новое представление?       — Нет уж, достаточно было одного раза, — пробормотала я, натягивая мужские мягкие тапочки, которые нашла в шкафчике в прихожей.       Контрастный душ помог до конца пробудиться и освежить тело. Но синяки под глазами никуда не делись: выбегая из дома, о косметике я думала в последнюю очередь. Переоделась обратно во вчерашнюю одежду и вышла на кухню — в достаточно просторное помещение с неброской мебелью под дерево и небольшим обеденным столом посреди комнаты.       Из окна открывался вид на зябкий утренний город. Вдали виднелась Казанка — река, протекающая в центре города, в водной глади которой играли лучи давно взошедшего солнца. Открыла форточку, чтобы впустить в квартиру майскую свежесть, и принялась готовить завтрак.       — Не густо, — оценила я содержимое холодильника. На полках одиноко стояли пара баночек острых соусов, успевшая высохнуть готовая еда из соседней забегаловки, упаковка яиц и палка сырокопченой колбасы. Последние два продукта я и достала. Сегодня Руслану вряд ли будет интересен завтрак, а мой желудок уже посасывал не первую лапу.       На сковороде зашкворчали яйца с нарезанной соломкой колбасой, распространяя аппетитный аромат на всю квартиру. Я жадно проглотила слюну, но решила сначала разбудить Руслана. Налила полный стакан воды и направилась в спальню. Он продолжал спать, раскинувшись по всей кровати и сминая под собой одеяло. Медленно подошла и потрепала его по волосам.       — Рус, просыпайся!       Он даже не двинулся, не издал ни единого звука. Я не собиралась на этом останавливаться — сильно тряхнула его за плечо. Ничего, проводит меня и отоспится.       — Ну-у… м-м-м, — он промычал что-то нечленораздельное.       — Просыпайся… доброе утро, — строго произнесла я, когда заметила, что он начал приходить в себя и широко раскрыл покрасневшие глаза.       — Доб… Арин?! — прохрипел Руслан.       На его помятом лице застыло глухое удивление вперемешку с безмолвным ужасом.       — Да, это я. Просыпайся! Воду тебе принесла, — протянула ему стакан с водой.       Он несколько секунд лежал, практически не моргая, и молча смотрел на меня, а потом медленно закрыл лицо руками.       — Сильно болит голова?       Ответа не последовало, и я, поставив стакан на ближайшую тумбочку, присела к изголовью кровати.       — Я думал, что мне ночью показалось, когда пришел в спальню и увидел тебя. — Он наконец убрал руки с лица и чуть приподнялся, с трудом прислонившись к спинке кровати. — Ты все-таки приехала?       — Как видишь. Ну, значит, ты помнишь, как мне звонил. Это уже хорошо, — процедила я, пытаясь поймать его взгляд, который направлялся куда угодно, но только не на меня.       Руслан одной рукой схватился за голову, а другую осторожно опустил мне на колени.       — Арин, — он на секунду прикусил пересохшие губы и замолчал, собираясь с мыслями, а потом продолжил: — А мы вчера… я руки не распускал?       — Ты уже был в отключке, когда я приехала. В два часа ночи, между прочим.       Радость на его лице я не считала, но он будто слегка выдохнул и немного оживился.       — Ты там воду принесла? Дай, пожалуйста.       — Плохо? — Подала ему стакан, невольно разглядывая его. Выглядел он неважно.       Руслан кивнул и залпом осушил стакан. Лишь несколько капель медленно скатились по его шее.       — Неудивительно. Руслан, что это вчера было?       — Ариш, я плохо соображаю. Сколько сейчас времени?       Я приподнялась и вытащила телефон из заднего кармана джинсов.       — Без пяти десять.       — Ох ё, — он зажмурился и резко встрепенулся, — мне кто-нибудь звонил?       — Не знаю, не слышала. Твой телефон в той комнате лежит. — Мне вовсе не нравилось, что он уходит от ответа на вопрос. — Руслан, ты вообще помнишь, что вчера нёс мне по телефону?       — Очень смутно. Прости, если говорил всякую околесицу.       — Околесицу?! Значит, это теперь так называется.       — Арина, прости, что заставил притащиться сюда посреди ночи… Я был пьян… очень пьян. Да и сейчас плохо себя чувствую. Дай мне время прийти в себя, и я отвезу тебя домой. — Он, шатаясь, встал с кровати и неустойчивой походкой направился к выходу из спальни. — А пока в душ.       Вот и поговорили. «Я был пьян» — вот и весь ответ. Я и так видела, в каком состоянии он находился. Вовсе не новость. Меня интересовали причины. Я не успела больше ничего сказать, как он скрылся за дверью ванной комнаты. Мне ничего не оставалось, как молча заправить постель и, собрав все свои вещи в рюкзак, выйти на кухню. И тут я вспомнила про подарок, который так и лежал в рюкзаке. Вытащила оттуда белую коробочку с синим бантом, поставила её на обеденный стол и, поджав под себя ноги, села завтракать остывшей яичницей. Есть уже вовсе не хотелось. Из ванной долго слышался звук громко льющейся воды. Руслан явно с усердием пытался смыть с себя весь вчерашний день и остатки тягучей хмели. После чего высунул мокрую голову из-за двери и крикнул на всю квартиру:       — Арина, ты где?       — На кухне! — ответила я, наблюдая за ним через открытую дверь кухни.       — А, ты тут? — он повернул голову и увидел меня. — Я пойду в комнату одеваться.       Я только усмехнулась в ответ. Не абсолютно же голым он собрался сейчас выходить? А если нет, чего стесняться?       — Да ради Бога! — Демонстративно отвернулась, но краем глаза успела заметить его голое рельефное тело, обтянутое небольшим полотенцем в области поясницы и бёдер.       Чего лукавить, он был невероятно хорош собой. Прямая, жилистая спина, широкие плечи, крепкие руки. В жизни Руслана давно уже были ежедневные тренировки, вылепившие его точёное тело, и работал он в поте лица ради очередного восхождения.       Через минуту он вышел, одетый в белую футболку и спортивные штаны — они тоже смотрелись неплохо, но всё же не так притягательно, как без них. Он даже успел побриться, однако на лице всё равно читались признаки утреннего похмелья. Как минимум, во взгляде: тяжёлом, лишённом привычного блеска в глазах.       Руслан молча зашел на кухню и налил себе воды. Выпил. И повторил это ещё раз. Затем он повернулся ко мне, и его взор задержался на коробке, лежавшей рядом на столе.       — Это тебе, — кивнула я в сторону подарка. — Ты же его у меня вчера требовал?       Он обжёг меня своим и без того суровым взглядом и, поставив стакан на место, подошёл к столу.       — Что там? — спросил он, беря коробку подрагивающими руками. Тремор — признак вчерашней лишней бутылки коньяка.       — Открой и посмотри!       Руслан не спеша развязал аккуратно завязанный мной атласный бант, открыл крышку и достал перламутровые очки. И на его лице наконец появилась знакомая улыбка с приподнятыми уголками губ и еле заметными ямочками на щеках.       — Спасибо, — хрипло произнес он, оценивая прозрачность пластика, подставляя очки к свету из окна, — классные!       Тем временем я нерешительно поднялась из-за стола и встала, вплотную приблизившись к нему. Он заметно смутился, но с места не сдвинулся.       — Рус, ты меня ненавидишь? — на самом деле я хотела задать ему совсем другой вопрос, но для начала и этот подойдет.       Серьёзность вернулась, губы напряжённо сомкнулись, и его взгляд стал тяжёлым и пристальным.       — Арина, как я могу тебя ненавидеть?! Откуда появляются эти глупые мысли в твоей черепушке? — подняв руку, дважды слегка постучал по моему лбу кулаком.       — А появляются они от полного непонимания, Руслан! Напомнить, какими словами ты в меня вчера бросался? Дрянь, червяк… Это только не считая матерных, — глаза снова начали предательски слезиться. — Чем я такое заслужила? Тем, что полюбила тебя?       Мне было все равно, что у него, возможно, жутко болела голова и что он с трудом держался на ногах. Единственное, чего я хотела, — это получить ответы. Внятное объяснение его поведения. Одно дело — мои догадки, совсем другое — услышать из его уст.       Вместо слов он заключил меня в объятия и крепко прижал к себе. От него ещё чувствовался запах перегара, но он достаточно хорошо перебивался цитрусовым ароматом геля для душа. Я уткнулась лицом ему между ключицами и с трепетом стала ожидать продолжения. Последовал лишь успокаивающий поцелуй в макушку.       — Прости меня, детка! Я толком и не помню нашего разговора, не знаю, что на меня нашло. Язык бы мне отрезать за такое, — выдохнул он гнусавым голосом. — Ну что мне сделать, чтобы ты меня простила? Проси что хочешь… Новый телефон хочешь? Помнишь, ты айфон хотела?       Пришли к тому, с чего начинали. Опять включил брата: пытается задобрить обиженную сестричку. Ну что за глупые вопросы и предложения? Неужели до сих пор не ясно, чего я хочу?! Я же уже прямым текстом ему все сказала, и не раз! Как же больно осознавать, что бесполезно дальше пытаться вывести его на эмоции. Он никогда не перешагнет эту черту.       — Найди мне машину, я домой хочу. — Отстранилась от него и отвернулась, чтоб скрыть блестящие от слёз глаза.       Руслан не стал ничего говорить, в безмолвии налив себе еще один стакан воды, направился в гостиную. Предполагаю, в поисках телефона. Он что-то пробухтел и выругался насчет пропущенных звонков с работы, а потом набрал Виталия.       — Через двадцать минут тебя будет ждать машина, — крикнул он мне из комнаты и продолжил с кем-то разговаривать, решая вопрос по работе и извиняясь, что не сможет сегодня лично присутствовать на объекте.       Следующие двадцать минут длились словно вечность. Хотелось разрыдаться, сдирая с себя кожу, разнести всю посуду на его кухне, чтобы он наконец понял, как мне плохо, но я ему обещала не устраивать больше таких сцен… Поэтому вместо этого беззвучно стояла, прислонившись к прохладному окну, и смотрела на двор, где одиноко гуляли матери с колясками и запоздалые собачники выгуливали своих хвостатых приятелей.       Думаю, Руслан тоже не знал, как вести себя со мной в то утро. Да и похмелье давало о себе знать. Поэтому даже не знаю, кто из нас больше обрадовался приезду Виталика.       — Подожди, я провожу тебя. — Он вышел из комнаты, когда я на пороге уже надевала обувь.       — Не надо, Рус, лучше полежи.       Он проигнорировал мои слова и, накинув на себя куртку, вышел за мной. Мы в абсолютной тишине спустились в лифте, а затем вышли во двор, где нас поджидал улыбающийся во все зубы Виталий.       — Не думал, что ты сегодня сможешь поднять голову, — поздоровался парень с Русланом, на что тот только поморщился.       Со стороны они казались близкими друзьями, хотя Виталий выглядел чуть моложе и куда худощавее Руслана. Мой вчерашний водитель перевёл взгляд на меня.       — Ну что, едем сегодня обратно? — Его голос прозвучал добродушно, без какого-либо намека на ехидство и подкол, хотя я, помнится, его мягко, но все же «отшила».       — Ага, — попыталась натянуть улыбку, — спасибо! Ты меня вчера здорово выручил с домофоном. Если твоё предложение насчёт номера телефона ещё в силе, то я не против поделиться.       Не знаю, что на меня нашло. Вроде и злить Руслана уже не хотела — поднадоели эти игры, но и смолчать в такой ситуации не смогла. Виталий сначала смущенно улыбнулся, а потом, будто ожидая одобрения, посмотрел на моего брата. Руслан остался безразличным. По крайней мере его лицо не выдало ни одной эмоции.       — Отвези её, а потом пулей обратно в город. Там тебя в отделе закупок заждались, — процедил он.       У Виталия улыбка исчезла с лица. Видимо, это у них заразное.       — А на буровую в Бикасаз* сегодня успеем? — спросил он, вытягиваясь по струнке.       — Нет, я сегодня пас! Голова оловянная. Можешь потом быть свободен.       Я произнесла несколько отстраненное «пока» и нырнула на переднее сиденье автомобиля. Виталий не заставил себя долго ждать и, перекинувшись с Русланом пару фраз, поспешил занять свое место. И мы тронулись. Я в зеркале видела, как Руслан проводил нас долгим взглядом, развернулся и скрылся в подъезде.       Доехали мы быстро. Виталий на самом деле оказался приятным собеседником. Сегодня он уже не столько рассказывал про себя, сколько интересовался моей жизнью. Крайне удивился, узнав мой возраст. Мне все давали на несколько лет больше, нежели было в действительности. Тогда мне это очень льстило. Слово за слово Виталий вытянул из меня всю подноготную нашей семьи и таким образом узнал, что мы с Русланом не родные. И кажется, после озвучивания именно этой информации наше общение приобрело некую натянутость, а затем он и вовсе замолчал. К тому времени мы уже почти приехали в мой родной город, поэтому подвисшая тишина продлилась недолго. Он притормозил недалеко от школы и, любезно попрощавшись, уехал, так и не вспомнив про обещанный номер телефона.       Последующие полтора месяца пролетели столь быстро и насыщенно, что нельзя было выкроить хоть бы дня продыху: финишная прямая в подготовке, последний звонок, выпускные экзамены. Тяжело отдельно вспомнить каждое из этих событий. Почему-то этот период запомнился очень смазанно. Слишком насыщенно, слишком нервозно. Но зато потом пришла свобода, настало лето, впереди маячил долгожданный выпускной вечер.       С Русланом мы полностью перестали общаться после его дня рождения. Я только от бабушки узнавала, что он каждый раз интересовался результатами моих экзаменов, но с того дня лично ни разу не позвонил и не приехал к нам. На последний звонок я получила аккуратную корзинку душистых пионов от анонимного отправителя. Хотя я и была уверена в их отправителе — других вариантов, кроме Руслана, у меня попросту не имелось — это не смягчало мою злобу, что он не смог найти в себе силы позвонить и поздравить, что сделала даже Регина. И да, я узнавала — цветы были не от неё. К тому времени я уже окончательно потеряла надежду, что между нами могут быть хоть какие-то отношения. Мы уже давно не были братом и сестрой, а теперь даже не осталось и дружбы. Обещавший всегда быть рядом Руслан окончательно устранился из моей жизни, оставив меня одну в самый тяжелый и одновременно в самый радостный момент моей жизни. Несмотря на то что каждый день засыпала на мокрой подушке, я приняла для себя очень важное решение: я отсюда уеду! Настолько далеко, насколько это представляется возможным. И местом для побега я выбрала Питер. С глаз долой — из сердца вон! В лучшем случае буду приезжать раз в год. Раз он не хочет меня больше видеть, то я тоже сделаю все возможное, чтобы этого избежать. Найду себе парня-сверстника и заживу нормальной студенческой жизнью. А он… не знаю, что он… Даже представить не могла, что у Руслана появится девушка, жена, другая жизнь. Как бы я себя ни уговаривала и ни отговаривала, я не могла от него окончательно отказаться.       И вот буквально за три дня до выпускного вечера я находилась в своей комнате и отпаривала новое платье, выглаживая каждую складочку на струящейся юбке и обдумывая, какую же все-таки прическу мне выбрать. Распустить волосы или собрать? Половина девочек из класса собиралась делать замысловатые произведения искусства на голове, а я никак не могла определиться. И меня это уже начинало раздражать. Я что-то бурчала себе под нос по этому поводу, когда вдруг без стука открылась дверь и порог комнаты перешагнул Руслан. Как сегодня помню — я резко замолчала, забыв как дышать, и чуть не испортила платье, передержав на одном месте струю густого пара.       — Красивое платье, — своеобразно поприветствовал Руслан, когда уже оказался рядом со мной.       Он успел немного подзагореть под июньским солнцем, что бросалось в глаза на фоне его светлой одежды. А в остальном остался неизменен себе: та же хитрая улыбка, чуть обнажающая верхние белые зубы, аккуратно подстриженные волосы и взгляд, пробирающийся в самую душу и сжигающий там всё дотла.       — Привет! А что ты… а как ты… не знала, что ты приехал, — наконец я выдала что-то внятное.       — Решил заехать и увидеться перед тем, как улечу, — спокойно произнес он, как будто и не пропадал на полтора месяца, но, видимо, прочитав недоумение на моем лице, добавил: — Двадцать шестого числа вылетаю в Ош.       Я сбивчиво перебрала в голове, куда же он всё-таки собрался. Заметив, что платье уже стало мокрым, выключила отпариватель и развернулась к нему.       — Это где?       — Киргизия, — засиял Руслан.       — Пик Ленина? — вспомнила я уроки географии, да и Руслан раньше частенько про эту гору упоминал.       — Так точно! — довольная улыбка не сходила с его лица. — Семитысячник.       — Ты сумасшедший, Руслан! Надолго?       — Месяц с лишним, — ответил он, и только тогда я заметила в его руках маленький черный пакет. — Арина, я вообще-то хотел тебя поздравить с окончанием школы и принес маленький подарок. Откроешь потом, когда я уйду.       Он протянул мне пакетик. Несмотря на внешнюю уверенность, во всех его движениях была какая-то несвойственная ему нерешительность.       — Спасибо! — смущенно поблагодарила я и забрала из его рук подарок. Неожиданный визит и ещё более неожиданный презент. В целом вся эта встреча была словно вырвана из нереального мира, где не существовали ни наши недопонимания, ни недоговоренности, ни мои обиды. — А двадцать пятого у меня выпускной. Я бы тебя позвала, но знаю, что не придешь.       Руслан в ответ только многозначительно качнул головой и взял одну бумажку из стопки на моем столе. Это были распечатанные буклеты из разных медицинских университетов.       — Решила, куда будешь поступать?       — В Питер, если пройду по баллам. Но вроде должна, если судить по прошлому году.       — Питер — это хорошо, — выдохнул он и, цокнув, спросил: — А Казань вообще не рассматриваешь?       — Нет, Рус. — Я подошла к нему ближе и посмотрела прямо в глаза. — И ты прекрасно знаешь почему.       Во мне не было ни капли смущения, робости или неуверенности. Я смотрела на него и всем своим видом умоляла лишь об одном — чтобы он попросил остаться, не бросать всех и не сбегать. Только одно его слово, ещё одна подаренная надежда, и я наплевала бы на все свои решения.       «Ну же, Руслан, у твоей семнадцатилетней сестры хватило духу во всем признаться и прокричать о своей любви. Неужели ты не сможешь это сделать? Я же вижу, как сильно ты поменялся… Прошу, не молчи».       Но он молчал. Смотрел мне в глаза и молчал. А тем временем снизу послышались голоса бабушки и деда.       — Ладно, Ариша, я быстренько заскочу к старшему поколению и поеду. У меня есть буквально полчаса свободного времени, — произнес он чуть дрожащим и приглушенным голосом.       Значит, нет…       — Хорошо, Рус. Береги себя! — Я собралась и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в гладко выбритую щечку.       Он даже не пошевельнулся.       — Пока. — Слегка приобнял меня на прощание и быстрым шагом покинул комнату. А я так и осталась стоять, держа в руках его подарок и слушая отдаляющиеся шаги.       Думаю, прошла целая вечность, пока я пришла в себя и решила трясущимися руками проверить содержимое пакета. Там я нашла небольшую белую коробку, а в ней тот самый телефон.