Стремясь к свободе

Какаши потерянно смотрит в пустоту. Он... Он, кажется, ощущает слезы на своих щеках и это ему не нравится. Он давно не ощущал это, не ощущал этих обжигающих слез и... Какаши прерывесто выдыхает, несколько меланхолично наблюдая за облачком пара. Он чувствует некую иронию, чувствуя пульсирующую боль в глазу (это глаз Обито, Архонты, это гребаный глаз Обито). И снова проклятый глаз. Вернулись к тому, с чего начали, да? Он как-то нервно усмехается, стараясь не думать о том, что только что потерял сокомандника, друга. Он потерял гребаного Обито Учиху, и категорически не знал, что делать и как справляться с этими паршивыми чувствами и горьким комом в горле. — Какаши-кун, — тихо окликает его Рин и он вздрагивает. Хатаке выдыхает, мысленно давая себе оплепуху. Сейчас не время распускать сопли. Нужно вернуться в Коноху, доложить о миссии и... и гибели Обито. Но самое главное сейчас — вытащить Рин из места этой бойни. Он оглядывает то, что натворил и поджимает губы. Не хотел светить крио, да? Какаши уже ощущает головную боль, но старается не думать об этом. Он концентрируется на холоде, исходящим от пальцев, на пульсации в глазу, на прерывистом дыхании Рин и ее тихих всхлипах. В конце концов, капитан он или где? — Идем, — сухо говорит он и Рин резко кивает. Какаши замечает, как она оглядывается на завал, туда, где теперь покоился Обито, где лежало его бездыханное тело и... Какаши мотнул головой. Его чуйка, определенно, работала как надо. И это его совершенно точно не радовало, особенно учитывая то, чем в итоге закончилась эта миссия. Запах крови и ощущение колючего холода вызывают у него ностальгию. Какаши, кажется, готов отвлечься на все что угодно, лишь бы не думать о том, что Обито теперь мертв. Человек, который стал ему поразительно близок. Архонты. Какаши кажется, что он задыхается, но продолжает бежать вперед, не сбавляя темпа, но следя за тем, чтобы Рин за ним поспевала. Они оба предпочли сосредоточиться на дороге, чем оплакивании друга, потому что сейчас, черт возьми, не время. Кэйа ненавидел бессмысленные и случайные жертвы, стремился сводить их к минимуму, чтобы с заданий как все рыцари возвращались живыми. Он не показывал, но каждая смерть его подчиненного (пускай смерти и случались крайне редко), заставлял чувствовать себя максимально паршиво. Именно это чувствует сейчас Какаши. Он не только провалился, как главный в этой миссии, но и еще потерял друга. Ощущение было такое, словно его резко сбросили с небес на землю. Какаши горько сглатывает и старается не думать о том, что это он виноват в гибели Обито. Что ему, выходцу Каэнри'ах, не место в этом мире. Что он, похоже, всегда будет проклят, если не причиняя вред себе, так причиняя вред окружающим. Все, чего хочет сейчас Какаши — это просто умереть. Он, в конце концов, давно должен был быть мертв. Может, это ему была уготовлена участь Обито, но мироздание ошиблось и что-то пошло не так. Обито должен был жить. Не он, Какаши (в прошлой жизни Кэйа), а Обито. Обито Учиха, его первый друг в этом мире, прекрасный и светлый ребенок, веселый и добросовестный, всегда и всем помогающий. Какаши не знает, что говорить Шисуи-чану. У Какаши дрожат руки и он меланхолично вспоминает, что в прошлой жизни подобной реакции на смерти не было. Да, тот же мастер Крепус умер, но его смерть ничего в Кэйе не изменила. Он грустил, скучал, это да, это само собой разумеющееся. Но эта смерть его не надламывала. А сейчас Какаши отчетливо слышит треск где-то у себя в душе, потому что засранец Обито пробрался едва ли не в самое сердце. Он не замена Дилюку, нет. Может в самом начале он ей и был, потому что Какаши не мог не, но потом... Потом что-то пошло не так, да. И Обито стал ему дорог. И вот что из этого вышло. -- Какаши ощущает меланхолию последующие несколько недель, но старается вести себя, как обычно. Он видит больные глаза Рин, но ничего об этом не говорит, только молча обнимает, прекрасно осознавая, что у него самого глаза точно такие же. Ему присваивают звание джонина после той бойни, но Хатаке... Ему, по правде, плевать. А еще, да, по легенде у него появился кекке генкай по линии матери, о которой, вот так удача, никто толком ничего и не знал. С кланом Учиха пришлось повозиться, прибегая к услугам менталистов, чтоб шаринганистые убедились, что специально Обито он не убивал, не вырывал его глаз и вообще ничего подобного не подстраивал. О постоянном напоминании того, как умер Обито, ему лучше не становится, совершенно точно нет. Рин полностью окунулась в медицину, а вот Какаши... Какаши все свое свободное время проводил с Томоко-сан, несчастной женщиной, потерявшей внука, помогая ей по дому и нянчась с Шисуи-чаном. Малыш Шисуи действительно был умным ребенком, сразу осознав, что дядя Обито больше не придет. Но, опять же, в силу того, что Шисуи ребенок, пусть и гениальный, с фактом потери близкого человека ему было справиться гораздо проще. Какаши подлавливает себя на том, что начинает вести себя... как прежде. Он улыбается, шутит, гражданские в нем души не чают, в то время как шиноби при виде него вздрагивают, словно от холода. Какаши находит это забавным, по правде говоря. Это все напоминает о жизни, когда он был Кэйей и это здорово отвлекает от того факта, что Обито мертв. Какаши чувствует себя надломленным, но предпочитает этого не замечать. Их команда временно недееспособна, Минато-сенсей постарался. У них, вроде как, подобие отпуска, но и Какаши, и Рин стараются работать и занять себя хоть чем-то, лишь бы не думать о том, что одного члена команды они лишились. Кушина и Минато также тяжело восприняли его смерть, однако им, видимо, было не впервой. Да, было видно, что они чертовски скучали по Обито, но видимо жизнь как шиноби их уже потрепала. Какаши был уверен, что это не первая смерть близкого им человека. Хатаке медленно, постепенно возвращается к поведению Кэйи. Незаметно порой даже для себя самого, потому что так легче. Он довольно часто подлавливает себя на этом, когда не задумываясь, начинает использовать именно манеру поведения Кэйи. Он дружелюбно общается со всеми гражданскими, зная о каждой новости и каждом слухе Конохи. Конечно, было бы проще вытягивать из людей информацию спаивая их, однако Кушина-сан была категорически против того, что он может начать пить. Да, Какаши, формально ты взрослый шиноби, который уже джонин, убивающий людей едва ли не пачками, но пить тебе по-прежнему нельзя, не-а. Шисуи-чан, к слову, от него практически не отлипает. Какаши несколько удивлен, что ни малыш Шисуи, ни Томоко-сан не винили его в смерти Обито. Он выдыхает, накрывает кастрюлю крышкой и берет Шисуи-чана на руки, под его довольные смешки. Засранец определенно использовал его, как ездовую лошадку без какого-либо намека на совесть, но Какаши, в целом, даже не против. Он, кажется, привык. -- У Какаши на шее сидит Шисуи, свесив ножки и в целом ощущая себя просто превосходно, а на руках он держит малыша Итачи. Какаши все еще не понимает, каким образом ему доверили наследника клана, но видимо что-то у Учих все же заклинило или сломалось, раз они сделали из него гребаную учиховскую няньку. Хатаке просто надеется, что на него не свешают еще детей. Он, конечно, их любит, но в малых количествах и не всех сразу. А дети клана Учиха — это вообще отдельная тема. Какаши еще повезло (наверное), оба малыша оказались гениями клана, вели себя в целом прилично и относительно-спокойно. Только если им что-то не потребуется. О, тогда они шли на любые хитрости и уловки. Какаши это пугало и восхищало одновременно. Какаши поудобнее подхватывает Итачи, убеждается, что Шисуи держится крепко и продолжает идти, мысленно делая пометку заскочить к Рин. Ее можно было найти либо в больнице, либо у себя в доме, но чаще всего именно первый вариант. Они по прежнему часто виделись, как минимум через день точно, не давая друг другу утонуть в пучине отчаяния. Обито им по прежнему сильно не хватало. Но тем не менее они продолжали жить и как-то с этим справляться. Какаши правда не знает, как они вообще умудрились пережить год после его гибели, но как-то получилось и они вполне себе продолжали это делать. За этот год довольно многое поменялось. Они с Рин окончательно перестали быть командой. Минато стал хокаге, Рин едва ли не поселилась в больнице, а Какаши каким-то неведомым образом (с любящего пинка Минато-сенсея, вообще-то) занесло в Анбу. И, конечно же, не следовало забывать о его должности няньки детенышей-Учих в нерабочее время. Какаши был не против нянчиться с ними, к обоим засранцам он уже привык, однако по прежнему не понимал, каким образом его записали в няньки. Итачи был куда спокойнее, чем Шисуи. Но в тихом омуте черти водятся, так что обманываться этому тихому поведению не стоило. Если Итачи чего-то хотел, он это получал. А если ему в этом еще и Шисуи помогал (а помогал он практически всегда, за исключением тех моментов, когда не находился рядом), то успех гарантирован. Так что Какаши на законном основании мог называть их черноглазыми дьяволятами, которым отказать было невозможно. Единственный человек, который был способен на это — Томоко-сан, но и она периодически поддавалась слабости при взгляде на этих засранцев. Какаши ее даже не винил. Она, по крайней мере, могла сопротивляться, в отличие от него или кого-то другого. Да даже Фугаку-сан — глава клана и отец Итачи, не мог ни в чем отказать этим дьяволятам. Они были непозволительно милыми и поразительно умными. И хитрыми, да. Какаши берет пакет с покупками в другую руку, второй придерживая Итачи и идет домой к Томоко-сан. Наверное, из-за частых походов к ней, клан Учиха стал относиться к нему более лояльно. Настолько лояльно, что доверили своего наследника. Какой кошмар. Какаши качнул головой. В любом случае, сегодня в планах было сходить за продуктами и выгулять детей. Микото-сан, к слову, явно чувствовала себя неловко, вот так сбрасывая заботу об Итачи на него, но против сына она не могла пойти. Да, Какаши Итачи-чану понравился. Да, настолько сильно, что тот едва ли не ежедневно требовал с ним встретиться. Какаши как-то отстраненно думает, что другие дети его еще так сильно не любили, как эти мелкие учишата (за исключением Кли, конечно же). Архонты, если это действительно так, то Какаши даже не знает, что сказать. Может, у них это в генах заложено? Хатаке выдыхает и идет по направлению к кварталу Учих. Если вспоминать еще события, прошедшие за этот год, то не менее важным является то, что Минато и Кушина все-таки поженились. И продолжали относиться к Какаши, как к собственному сыну, даже подумывая усыновить его, но к счастью, Хатаке удалось отговорить их от этой затеи. В конце концов, его приемные родители (и просто родители) заканчивали не слишком хорошо. Вспомнить хотя бы Сакумо и мастера Крепуса. Не то что Какаши верил в это, но... Подобное его определенно настораживало, так что он предпочел оставить все, как есть. И его это более, чем устраивало. Какаши мысленно прикидывает, какие у него там ближайшие планы и дела есть и... в целом, не находит ничего необычного. По крайней мере память упорно молчит, так что он не особо беспокоится. Завтра они с Рин хотели встретиться с командой Гая, а после заскочить к Обито на могилу. И к Сакумо тоже заодно, а то кто знает, когда у Какаши еще выдастся свободная минутка. Война по прежнему продолжалась и на работу Анбу это тоже сказывалось. Но Какаши... В целом, ему уже все равно. Он замораживает противников насмерть, уже не скрываясь и заставляет их (не специально, конечно же) бояться себя. Хатаке командир отряда и да, его это событие как-то обошло стороной. Кажется, в тот промежуток времени, когда он стал капитаном, Какаши был погружен в себя по вполне понятным причинам. Значит, послезавтра его вновь ждут долгие и затяжные миссии, если, конечно, в срочном порядке не вызовут раньше. Но Минато обычно таким не грешил, устраивал подобное только в тех случаях, когда ситуация действительно была срочной и никаких откладываний на потом не могла иметь. — Томоко-сан, мы вернулись! — Громко произносит он, заходя в дом. Осторожно опускает Итачи на пол, в то время как Шисуи вполне себе самостоятельно сползает с его шеи по спине. Он вздыхает, чуть качая головой, но ничего на это не говорит. Шисуи-чан вполне резво берет один из пакетов с продуктами и скачет на кухню. Какаши фыркает, берет оставшийся пакет (Итачи, уже по традиции, цепляется своей крохотной ручкой за его ладонь) и вместе с Итачи-чаном следует за Шисуи на кухню. Им еще нужно приготовить ужин.