二千年の人生

      На улицах царило умиротворение и спокойствие. Даже птиц не слышно на расстоянии многих километров.

Всё было дело в непроницаемости деревни? Или это из-за холода?

      Снежинки плавно двигались вниз, пританцовывая, кружились в воздухе, друг за другом опускаясь на сугробы.       Брюнетка, находящаяся в состоянии глубокого сна, не видела всей той красоты, что творилась на улице в данный момент.       Было по-особенному холодно, но приятно тихо.

***

      Кожу приятно обожгло. Горячее дыхание мужчины коснулось шеи, затем продолжило спускаться ниже, образовывая на теле девушки мурашки, что хаотично бегали по нему. — Боишься меня? — грубый голос мужчины, от нахлынувшего волной возбуждения, стал надтреснутым, а тело обжигало не хуже дыхания.       Кареглазая покрутила головой из стороны в сторону, осторожно положила руки на плечи, боясь спугнуть.       От этого мужчины можно ожидать любой реакции, ведь его характер не спокойное море, как думают многие.       Он с каждым днём открывался ей, показывая тем, что многие её выводы неуместны. — Ты любишь, когда я касаюсь тебя? — дыхание коснулось уха, а по телу вновь пробежали мурашки, — Любишь.

***

      Поспешно вскочив с кровати, девушка запуталась в одеяле и полетела на пол, где встретилась с ним лицом к лицу.       Грохот раздался по всей комнате, словно пьяный человек начал буянить, тем самый призывая всех идти к нему. Здесь ситуация ничем не отличается, если только одним: девушка не была пьяна.       Звуки шагов в коридоре заставили девушку полностью проснуться и попытаться выпутаться из этого теплого, мягкого облака. Но попытка вырваться увенчалась провалом, отчего она осталась в неподвижном состоянии сидеть на полу, ожидая того, кто прямо сейчас направлялся к ней.       Звук открывающейся двери. Девушка подняла свой взгляд в сторону человека, что пришёл к ней, и встретилась лицом к лицу с суровым взглядом отца, что был разбужен грохотом.       Даже слепому было бы понятно, что образовавшийся грохот — это ничто иное, как его дочь, что снова запуталась в одеяле. Его даже не удивило то, что дочурка сидела в том же положении, что и несколько ночей ранее: одеяло, закрывая ноги, спуталось в них, словно змея. От кончиков пальцев до бёдер, всё это пространство занимало одеяло. — Ты, будучи замужней, будешь утрами к мужу в объятия прыгать таким образом? — в голосе ни единой насмешки, а это значит, что мужчина крайне серьёзен. — Ну, папа, я постоянно путаюсь в одеяле, особенно, после волнующего сна, — опустив взгляд в пол, девушка даже подбородок поднять не могла, потому что крайне неловко получилось, в данный момент, падать.       Отбитые колени, ноги, ловко спуставшиеся в одеяле, горели от удара с полом. Неприятное ощущение, будто часами лупили ноги воришки, что убегал с очередной сумкой, но его поймали не в самый лучший момент. — Беспокойный сон тебе снится вот уже неделю, — закатив глаза, мужчина скрестил руки на груди, стоя в угрожающей позе, — Что снилось на этот раз? Тот же беловолосый мужчина?

«Показалось, или в голосе заиграла нотка удивления? Или же это был сарказм?»

— пронеслось в мыслях девушки, что до сих пор сидела в той же позе.       Раздался щелчок, после чего девушка ощутила приятную свободу. Ноги до сих пор мимолётно чувствовали скованность, но теперь она была более менее легче, чем была. — Спасибо, отец. — А, кстати, Сы Мин просил передать, что сегодня приглашает тебя к себе на чай, — лица не было видно, но по интонации голоса можно понять, что он крайне недоволен. — Хорошо.       Дверь за ним закрылась, оставляя девушку одну со своими мыслями.

«Если тщательно подумать, то только один мужчина во всех царствах с белыми волосами и это… Не может быть»

***

      Чашки стояли на маленьком столике, цветом глубокого коричневого.       Мужчина, сидящий напротив, прожигал взглядом бумагу, что находилась в его руках, но открывать которую он отказался. — Почему же ты не откроешь письмо? — брюнетка была крайне озабоченна такими действиями мужчины, что был знаком с ней ещё с подросткового возраста, — Ты всегда читал письма при мне, даже если это от Владыки.       От последнего слова в голове запульсировало, словно включили давно забытые ощущения, что находились глубоко. Эти ощущения можно было бы назвать приятными, если бы не то, что вместе с ним у девушки не получится быть. Ведь она — девятихвостая лисица, что единственная такая в своём роде. Для бывшего Владыки Небесного царства — Дун Хуа Дицзюня, она никто иная, как неизвестная девица, что хочет от него только славы. Как же обидно было ей это осознавать, но на деле… Ей не нужны статусы, слава, признание — а только любовь, что никогда не станет явью. — Я прочёл это письмо, — отстранённо произнёс мужчина, поднимаясь с места. — И что там такого? Почему ты таким замкнутым стал? — девушка всё не унималась, попутно вставая за ним. — Его Величество Дун Хуа дали специальный приказ, чтобы единственную рыжую… — он резко остановился на полуслове, будто думая, рассказать дальше или молчать, но потом продолжил, — рыжую обладательницу девяти хвостов поймать и привезти к нему… Хорошо, что живой.       Брюнетку передёрнуло. Она вырвала свиток, разворачивая в руках. — «Я, император небесного царства, а так же всем известный, как Владыка Дун Хуа Дицзюнь, приказываю, чтобы единственную рыжую обладательницу девяти хвостов, привели ко мне. Она обязательно должна быть живой!», — прочитав всё на одном дыхании, девушка приземлилась на пол, бегая глазами по строчкам, перечитывая текст.       Паника, спящая до этого времени, резко проснулась, отдавая электрическими импульсами, словно плетью. — »…привели ко мне…», — словно колдовское заклинание, проговорила девушка, закрывая свёрток, — Зачем я ему? — вдруг задала она вопрос, поднимая взгляд на мужчину, что с сожалением глядел не неё. — Без понятия, принцесса, но я могу узнать это для вас, — присаживаясь рядом с ней, он протянул руку к её щеке, но резко отдёрнул. — Буду благодарна, если ты это сделаешь, — глаза, полные надежды, заглянули в карие глаза собеседника, в чьих же читалась жалость, — И не нужно проявлять ко мне жалость, ведь я тогда сама знала, что так всё и будет. — Что ты натворила?

***

      Был тёплый весенний день. Прилив сил так и заставлял делать что-то для себя, а не для других. Так и поступила Бай Фен Цзю.       Но, спасая императора, она понимала, что в будущем ей это вернётся.       Пробираясь рядом со стражей, она заметила вдали два свечения, что, то горели, то гасли. Повторялось это несколько раз.       Сердце девушки забилось чаще от предстоящей мысли, что император может быть убит.

«Он самый мудрый правитель, без него начнётся хаос. Я должна спасти его!»

— пронеслось в голове девушки, после там созрел план действий, по которому она собиралась идти.       За секунду она переместилась между двумя враждующими людьми, закрывая их взоры, устремлящиеся друг другу, на себя, хрупкую девушку, принцессу Цинцу.       Огненный шар, летящий прямо в брюнетку, был ловко отбит ярко светящемся мечом, что в то же время появился, отбиваясь от атаки. Всё происходило за миллисекунду. Ловкость рук девушки и отточенные движения, закрывали и девушку и императора от шаров, что каждый раз меняли свои размеры.

«Ты не должна показывать полностью свою силу,

— пробежало в голове Бай Фен Цзю, отчего она нахмурилась, пытаясь контролировать себя, —

Но и вечно отбивать атаки не получится»

      На губах почувствовался металлический привкус крови, что могло означать одно — долго держать свою сущность не получится, она скоро вырвется сама. — Что, уже так устала? — язвительный смешок был со стороны девушки, что всё время направляла свои огненные шары в сторону Бай, — Такая слабачка, но пришла спасти Дун Хуа, неужели влюбилась?       Потряся рукой чуть назад, вокруг них с барышней, что смеялась над её храбростью, образовался барьер, отгараживающий их от владыки, что стоял, наблюдая за такой интересной сценой. Его лицо не выдавало никаких эмоций, только если неуправляемую заинтересованность.       По коже пробежали мурашки. Появились вены, что были ярко-алого цвета. — Неужели? — глаза соперницы стали больше, а зрачки и вовсе уменьшились, — Это невозможно…