Wolf & Bunny

Намджун был не совсем нормальным. Это было очевидно. Гибридные зоологи, наблюдавшие за ним, часто жалели его. Вырастая из щенка в зрелого самца, он всегда был в самом низу иерархии своей стаи. Он был самым послушным волком, и им часто помыкали. Волки более высокого ранга набрасывались на него только потому, что могли, и Намджун каждый раз обнажал шею в знак покорности. Он также родился с мутацией в генетике, из-за которой у него наступала течка, а не гон, как у других самцов, но он не мог забеременеть, поэтому никто из волков в вольере не хотел с ним спариваться. В волчьем вольере у него был единственный друг: Юнги, который, похоже, занимал среднее положение в иерархии. Он защищал Кима, когда мог, но если какой-то альфа-самец решит нацелиться на Намджуна и выгнать его спать снаружи, у подножия пещеры стаи, тогда он мало что может сделать, чтобы не рискнуть затеять драку. Зоологи, наблюдавшие за многочисленными вольерами в гибридном заповеднике, тщательно документировали его жизнь, увлеченные таким случаем. Как раз сегодня утром у волка появились признаки приближающейся течки. Юнги принес его в свое пространство пещеры и лег с ним, чтобы успокоить. Обычно Мин помогал ему во время течек, но иногда товарищи по стае хватали его и изолировали Намджуна, заставляя его проводить течку в одиночестве. У зоологов была строгая политика невмешательства, за исключением случаев крайней необходимости, поэтому, даже если вид волка в агонии причинял им боль, они не могли ничего сделать, кроме того, чтобы просто наблюдать за ситуацией. К сожалению, этот раз не стал исключением. Как только Ким начал скулить, Юнги обнюхивал его. Почувствовав тошнотворно-сладкий запах волка, один альфа-самец ворвался в пещеру и выдернул Намджуна, вышвырнув его вон, рыча на него, чтобы он держался подальше. Намджун не сопротивлялся. Вместо этого он поплелся прочь от пещеры в поля, опустив глаза. Прошло всего несколько минут, прежде чем его жар ударил в полную силу. Он рухнул, пораженный болью и отчаянием. Его щеки покраснели, глаза остекленели. Зоологи, мужчина и молодая женщина, наблюдавшие за происходящим из помещения на расстоянии, нахмурились. Снова отвергнут собственной стаей. Что за жизнь. Понаблюдав за тем, как волк скулит и корчится, молодая женщина предложила провести небольшой… эксперимент. Мужчина заинтригованно смотрел на нее, пока она объясняла всё. Одна из укротителей вошла в вольер и подошла к волку, окликая его не угрожающим тоном. Она осторожно помогла ему подняться и провела его в зону наблюдения, через несколько коридоров, и поместила в маленькую комнату, где не было ничего, кроме матраса и простыней в углу. Он использовался для особых случаев течек и гона, когда требовалось изоляция от вольеров. Намджуна положили на матрас. Она перевернула его на живот, демонстрируя его покрытую слизью задницу. Зоологи наблюдали за односторонним зеркалом, как укротитель покинула комнату, а затем вернулась с альфа-самцом гибридного кролика. Кролик был высоким, властным и достаточно мускулистым, чтобы соперничать с альфа-самцом волка. Было рискованно приносить естественную добычу такому хищнику, но зоологи хотели посмотреть, что произойдет, если они соединят покорного хищника и доминирующую добычу. Почувствуют ли они угрозу? Будут ли они реагировать друг на друга по-разному в зависимости от обстоятельств? Или их природный инстинкт борьбы окажется сильнее инстинкта размножения во время брачного цикла? Они записали свои гипотезы в блокнот. Как только дверь открылась, ноздри кролика раздулись, а зрачки расширились. Волк, парализованный болью, едва мог пошевелиться. Слезы навернулись на его глаза, когда укротитель завела кролика внутрь, а затем закрыла дверь, оставив их наедине. Кролик стоял на месте, настороженно наблюдая за волком. От присутствия альфы по бедрам Намджуна потекло еще больше слизи. Кролик — Чонгук — понюхал воздух в поисках любого следа опасности в запахе волка. Однако, волк его даже немного боялся. Медленно Чонгук опустился на четвереньки и пополз к нему рассчитанными движениями, точно так же, как кошка охотится на мышь. Когда накатила очередная волна боли, тело Кима напряглось, и он издал стон. Чон сделал паузу. Его кроличьи уши дернулись, а глаза следили за мордой волка, как ястреб. Несмотря на его осторожность, зоологи заметили, что член Чонгука начал подергиваться. Намджун, должно быть, тоже заметил, потому что он заерзал, зажав хвост между ног. Казалось, кролик приближался целую вечность, пока не уперся в задницу хищника. Волк все еще был беззащитен, поэтому Чонгук наклонил голову, высунул язык и осмелился лизнуть естественную смазку с его ягодицы. Намджун вздрогнул, но не нападал, даже не сдвинулся с места. Просто продолжал смотреть на Чона блестящими глазами и красными щеками. На лбу у него выступили капельки пота. Его дыхание было прерывистым. Чонгук лизнул его снова, снова, и снова. Бедра Намджуна почти раскрылись инстинктивно, но он держал их плотно сжатыми, не совсем желая подчиняться своему естественному врагу, или, возможно, просто потому, что Чонгук был чужд волку. В любом случае, мужчина и женщина были увлечены и поспешно записали все свои наблюдения. Чон подошел ближе. Член кролика был красным и твердым. Крупные капли преякулята капали на пол. Он наклонился лицом к Намджуну, который подавил стон, увидев, как его член дергается и сочится еще большим количеством преякулята. Если бы не тот факт, что кролики выделяли огромное количество спермы, два зоолога подумали бы, что он уже кончает. Воздух был настолько густым от напряжения, что молодая женщина подумала, не нападет ли кто-нибудь из них. Но тут Намджун обнажил шею и приподнял задницу, окончательно подчиняясь альфа-самцу. Чонгук отреагировал мгновенно. Перекинув ногу через волка, он вытащил пушистый хвост Кима из меж бедер и ткнулся членом в его ягодицы, чтобы смазать себя смазкой. Намджун громко заскулил от облегчения. Чонгук зарычал, прижался грудью к спине Джуна и железной хваткой прижал его запястья к матрасу. Приподняв бедра, Чон просунул свой толстый член во влажную дырочку Намджуна и глубоко толкнулся. — Ах! Он сделал это снова. У Намджуна открылся рот. Его глаза закатились на затылок. Боль на его лице полностью исчезла, когда кролик начал трахать его. Его темп был грубым, небрежным. Слишком возбужденный тем, что он доминировал над волком. Намджун издавал беспорядочные стоны. Казалось, его совсем не задевало, что кролик держит его на месте и утверждает свою власть над ним. Чонгук посасывал его ароматическую железу — гиперчувствительное место, которое гибриды стимулируют у своих партнеров во время течки. Ким резко ахнул, издав самый красивый стон. Чон сильно укусил его. Заплакав, Намджун зарылся лицом в матрас, заглушая свои громкие стоны. Кролику, должно быть, это не понравилось, потому что он укусил пушистое ухо Намджуна и ткнулся носом ему в висок. Намджун снова обнажил шею. От такого подчинения Чонгук еще раз дико зарычал. Вытащив свой член, он перекатил Намджуна на спину, снова сжал его запястья и вошел в него. Волк находился в таком уязвимом положении, но ему было все равно, он был слишком потерян в удовольствии. Постепенно замедляясь, Чонгук рассасывал фиолетовые синяки на шее волка — примитивный гибридный инстинкт, позволяющий отметить свою пару, чтобы отпугнуть любых других самцов, желающих размножаться. — Как любопытно, — прокомментировала молодая женщина, записав это. Комната наполнилась какофонией их тяжелого дыхания и животных звуков, которые они издавали. Когда темп Чонгука ускорился, хлюпанье каждого толчка было таким громким, что эхом отражался от стен. По виску Намджуна текли слезы. Его кулаки сжимались и разжимались, он отчаянно хотел прикоснуться к кролику, но не мог. Кролик продолжал оставлять отметины на его шее, рыча, когда он кружил бедрами. Киму оставалось только лежать и принимать его. С напряжением в глазах Чонгук наблюдал, как лицо волка искажалось по мере того, как нарастало удовольствие. Намджун поежился и прикусил губу. Его брови нахмурились. Высота его стонов повышалась каждый раз, когда Чонгук ударял его по простате. Он был близко, кролик уже чувствовал это, поэтому он трахал его чуть сильнее, чуть глубже. Задыхаясь, Джун выгнул спину дугой. Его оргазм сотрясал его густыми, горячими волнами. Сперма попадала и размазывалась между их животами. Он сжался вокруг Чонгука, вырвав у кролика стон. На мгновение они замерли. Голова Чонгука упала на грудь Намджуна, пока они оба лежали, переводя дыхание. Его хватка на запястьях волка ослабла, позволив Намджуну высвободить их и обхватить щеку Чона. Чонгук снова посмотрел на него, его лицо было таким же вспотевшим и раскрасневшимся, как у волка. Проведя большим пальцем по щеке, Намджун растянул губы в дурацкой улыбке. Чонгук наклонился и сжал их губы в голодном поцелуе. Затем Чон приподнялся и встал на колени. Вместе со спермой на животе, весь его таз блестел волчьей смазкой. Он схватил Намджуна за бедра, приподнял его задницу к своему члену, а затем стал трахать его так быстро, как только может трахать кролик. Намджун подавился всхлипом, не совсем привыкший к скорости и выносливости кролика-гибрида. Их рефрактерные периоды были чрезвычайно короткими, поэтому даже не во время брачных циклов они могли заниматься сексом часами, в отличие от гибридов волков, которые занимались сексом реже и не так долго. Молодому зоологу было интересно, как эти два гибрида будут приспосабливаться друг к другу во время течки. Прошло совсем немного времени, и узел Чонгука начал набухать. Он зацепился за обод Намджуна, что затруднило толчок. Но даже так, Чон продолжал, пока наконец не кончил с протяжным стоном. Медленно живот Кима начал расширяться от всей спермы, которую кролик вливал в него. Намджун зашипел. И растущий узел, и количество спермы причиняли ему легкий дискомфорт, но он не жаловался, просто лежал и позволял альфе использовать его как низшего волка, которым он являлся. Как только Чонгук закончил, он снова наклонился и одержимо понюхал волка. Хихикая, Намджун обхватил его руками за спину и притянул ближе, чтобы между ними не было никакого пространства. — Вау, — прокомментировала молодая женщина. — Это было… интересно. — Мужчина посмотрел на нее с таким же удивлением. Несмотря на то, что Чонгук был собственником и немного агрессивным, когда занимался сексом, два зоолога никогда раньше не видели, чтобы он так себя вел, и со всеми их наблюдениями за его поведением до сих пор было очевидно, почему это так: Чонгук повязался с волком. Они выдвигали много гипотез о том, что может произойти во время течки, но такого они не рассматривали. Это было подтверждено только тогда, когда Гук осыпал волка поцелуями, пока они были прижаты друг к другу. Намджун не мог перестать улыбаться, особенно когда он начал играть с белыми ушками Чона, а тот, казалось, даже не возражал. В тот же день укротитель принес им еду и воду. Чонгук встал перед Намджуном и зарычал на нее. — Да, они повязались, — сказал мужчина. — Что мы будем делать? — спросила молодая женщина. — Вернем их обратно в их вольеры или поместим в один, специально для них? — У нас нет ресурсов и места, чтобы создать целый вольер только для двух гибридов, — ответил он, — и мы не можем просто вырвать их из среды обитания. Женщина поджала губы. Хотя у нее было много опасений, она знала, что он прав. Когда у Намджуна закончится течка, им придется вернуть их в свои вольеры. Она надеялась, что их связь не будет слишком сильной, иначе разлучение повязанной пары может оказаться ущербным. Через полдня у Намджуна закончилась течка. Когда их нужно было разделить и очистить, Чон огрызнулся на укротителей и чуть не набросился на них. К счастью, им удалось заманить его в ловушку, и пришлось практически оторвать его и волка друг от друга. Кима поместили обратно в его вольер, как и Чонгука. Два зоолога внимательно наблюдали за ними обоими. В течение следующих трех недель их настроение ухудшилось. В течение первой недели Намджун плакал без остановки. Юнги пытался обнюхать его, чтобы успокоить, и лежал рядом с ним ночью, но ничего не помогало. Не говоря уже о том, что после того, как он вернулся с запахом кролика, стая его больше не принимала. Чонгук надулся и почти не обращал внимания на других. Остальные гибриды кроликов обратили на это внимание и с любопытством слонялись вокруг него, гадая, что случилось с их альфа-самцом. Никто из них двоих не ел, не спал и вообще почти не двигался. И только когда у Чонгука начался гон, двум зоологам пришлось, наконец, что-то предпринять. Кролик отказывался искать кого-либо, кроме своего партнёра, поэтому он страдал в одиночестве от мучительной боли. Снова с помощью укротителя, Намджуна привели обратно в маленькую комнату. Мгновение спустя, после небольшой борьбы, Чонгука тоже. Как только их глаза встретились, они крепко обхватили друг друга руками. Слезы потекли из затуманенных глаз Намджуна, в то время как Чон целовал его лицо и вдыхал его аромат. Кролик повалил волка на матрас и, не теряя времени, трахал его так, словно от этого зависела его жизнь. То ли потому, что он отчаянно нуждался в разрядке, то ли просто сильно соскучился по Намджуну, но было ясно, что их нельзя больше разлучать. Итак, после того, как гон Чонгука закончился, два зоолога решили переместить Кима в вольер для кроликов в надежде, что они примут его, так как его собственная стая отказалась от него. Волк явно нервничал, входя в вольер. Видя, как все гибриды уставились на него, он прижал уши к голове. Понятно, что кролики заняли оборонительную позицию, увидев, что их естественный враг вторгся на их территорию. Намджун попятился в угол. Кролики приближались к нему, но Чонгук зарычал на них. Смущенные и любопытные, они наблюдали, как Гук обнюхивал Намджуна точно так же, как любой другой гибрид обнюхал бы своего партнёра. Чтобы доказать, что он не представляет угрозы, он также куснул Намджуна за шею, что определенно привело бы к его смерти, будь Джун каким-либо другим гибридом волка. Кролики все еще были осторожны, принюхиваясь к его запаху. Однако никакой опасности не было. Во всяком случае, запах Кима был мягким и немного слабым. Один храбрый гибрид, мальчик, подошел к нему и осторожно протянул руку. Остальные с трепетом наблюдали, как он присел на корточки, его широко раскрытые глаза уставились на лицо Намджуна. Затем он схватил Кима за хвост и сжал его, заставив волка подпрыгнуть и взвизгнуть от удивления. Кролик, хихикая, убежал. После этого с ним начали возиться и другие, желая поиграть с большим мягким волком. Намджун смеялся и улыбался так сильно, что у него болели щеки. Его наконец-то приняли, у него наконец-то появился дом и тот, кто его любит, и он никогда не был так счастлив.