Можно с тобой?

Сокджину нравится его кровать. Она мягкая и уютная, а одеяла свежевыстиранные и тёплые. Он всегда гладит простыни — остальные мемберы над ним смеются, но разница есть и существенная. Его кровать размера квин-сайз — больше, чем раньше, теперь, когда они могут позволить себе общежитие получше — и явно совсем не то же самое, что двухэтажная койка. Но они всё ещё живут по несколько человек в комнате; кажется почти странным, что может быть как-нибудь по-другому. В период простоя Сокджину требуется время, чтобы привыкнуть к их отсутствию. Не слышать голоса других или шум телевизора в соседней комнате — это всё немного странно. Юнги уже спит в своей кровати на другом конце комнаты. Сокджина убаюкивает его ровное дыхание и едва доносящееся хихиканье из комнаты макне через стену. Его тело абсолютно вымотано после дня танцевальной практики. Сокджин уже почти спит, когда вдруг слышит тихий скрип двери. У него обычно крепкий сон — но, чёрт возьми, его тело реагирует инстинктивно, словно настроенное на это. Он привык, будто родитель, к тихому «Джин-хён?», которое может прозвучать еле слышным шёпотом у холодного косяка двери в спальню. И его слышно и сейчас; мягкое «Хён?» вместе с проблеском света в дверях. Сокджин слегка вздрагивает и щурится в темноте на фигуру, зависшую в дверном проёме. Это Чонгук — сюрприз-сюрприз. В груди разливается тепло — потому что Чонгук всегда приходит к нему, сюда. Он может проливать свои слёзы с Намджуном и показывать свою ослепительную улыбку Хосоку, но он всегда будет приходить к Сокджину в темноте ночи, когда его сны становятся слишком мрачными, а мысли ещё мрачнее. И вот он здесь: со взъерошенными волосами, в мешковатых штанах с нарисованными кроликами, висящих низко на бёдрах. Чимин подарил их ему на день рождения в качестве шутки, но Чонгуку они на удивление понравились. Сокджин приподнимает край одеяла, и Чонгук воспринимает это как согласие — его круглые оленьи глаза сразу загораются. Он шлёпает по полу и забирается в кровать рядом с ним — Сокджин ёжится от разницы температур, когда холодные ладони находят его собственные, а сбоку прижимается прохладное бедро. — Ты в порядке? — шепчет он, когда шуршание простыней затихает. — Мхм, — вздыхает Чонгук, потираясь носом об его плечо. — Не могу уснуть. — Понятно, — отвечает Сокджин и гладит его по волосам. Чонгук счастливо выдыхает, и от этого сердце спотыкается на пару ударов — но Сокджин слишком устал, чтобы сосредотачиваться на этом. Поэтому он лишь сонно улыбается, закидывает руку на Чонгука и чувствует, как наползает знакомая дымка сна. Напряжение, кажется, отпускает Чонгука — а Юнги всё ещё спокойно спит, так что Сокджин позволяет себе вновь задремать. Всё в порядке вещей. Но дверь сегодня издаёт скрип ещё раз. В какой момент? Сокджин не уверен, но это вновь будит его. Скрип, свет, тихое «Сокджин-хён?». Он поднимает взгляд над беспорядочным хаосом волос Чонгука. Тэхён переминается на босых ногах, слегка дрожа от холода. У Сокджина сдавливает в груди — он кидает взгляд на заёрзавшего в его руках Чонгука и вздыхает. — Тэхён? — Можно мне поспать с тобой? Сокджин кидает взгляд на Юнги, когда простыни издают тихое шуршание. Он вытаскивает руку из-под одеяла и жестом показывает «иди сюда» — и Тэхён так и поступает, пробираясь в кровать и укладываясь рядом с Чонгуком. — Тэ, — выдыхает тот, слепо шаря рукой сзади. — Мне приснился кошмар, — говорит Тэхён, прижимаясь поближе к спине Чонгука и обнимая его одной рукой. Сокджин ощущает, как длинные тонкие пальцы задевают его бедро, так что он тянется к ладони Тэхёна и берёт её в свою. Звучит вздох облегчения, а потом Тэхён наконец устраивается, сжимает его пальцы и легко погружается в сон. Чонгук теперь словно в середине бутерброда из их тел, но его это похоже совершенно устраивает. Сокджин выдыхает и вновь закрывает глаза. Они сдвинулись, и теперь он лежит на противоположном конце кровати. Но он не возражает против компании. Не то чтобы, конечно, он в восторге, когда его будят — дважды, но с этим ничего не поделаешь. Тихое дыхание и лёгкие подрагивания пальцев достаются ему в награду. Так что он снова погружается в сон, поглаживая большим пальцем круглые выступающие костяшки на руке Тэхёна. Он не слышит дверь. Только движение одеяла, мягко стягиваемого вниз, и то, как на кровать рядом с ним проскальзывает ещё одно тело. — Нет, — бормочет он сквозь сон. Здесь уже не осталось места. Сокджин, конечно, любит их — всех их, но нет… Только вот руки… Он знает эти руки. Внезапно его сдвигают с места, тянут и прижимают к себе, пока вновь пришедший не оказывается на кровати, а Сокджин теперь наполовину лежит на его груди. — Намджун, — ворчит он, оборачиваясь и кидая взгляд через плечо. — Мы не поместимся. Намджун фыркает — и Сокджин ощущает, как его сердце совершенно жалким образом тает. Намджун выглядит сонно, его щёки и губы припухли. Он с лёгкостью смещается, подталкивая Чонгука и Тэхёна, пока Сокджин не оказывается полностью в его объятьях. — Мы поместились, — шепчет Намджун ему на ухо. — Спи, хён. — Джуни-хён? — бормочет Чонгук. — Тшш. — Намджун гладит его по голове. — Я здесь. — Парни, — вздыхает Сокджин. — Это становится смешно. — Но сейчас так холо-о-о-одно, — мурлыкает Намджун, и вибрация от его голоса растекается по спине Сокджина, заставляя его вздрогнуть, покрываясь мурашками. — Не делай так. Это нечестно. Тэхён хихикает и тянется к Намджуну, пальцами ноги щекоча его лодыжку, заставляя того фыркнуть от смеха. — Стало одиноко без меня? — Спать одному теперь странно. Вы меня испортили. — О боже мой! — внезапно восклицает Юнги с другой стороны комнаты, резко садясь словно в чёртовом «Сиянии». Все четверо замирают, застыв на своих местах и полностью проснувшись. — Серьёзно? Юнги выглядит разозлённым, его волосы торчат во всех направлениях, а под глазами тёмные круги. — П-прости, Юнги, — тихо произносит Сокджин. Но Юнги, фыркнув, встаёт с кровати, громко топает до другого конца комнаты, пока не оказывается возле Тэхёна. Тот вжимается в Чонгука, опасаясь за свою жизнь — и Чонгук в защитном жесте обхватывает его рукой. Но не Тэхён цель Юнги. Он отпинывает в сторону тапки возле кровати, включает локтем свет и топает обратно на свою сторону комнаты. — Ай! — Хён, мы извиняемся… — Боже, мои глаза… Но Юнги в это время упирается в свою кровать и толкает её, пока та не начинает скользить на подложенных под ножки круглых подложках, в какой-то момент упираясь прямо в кровать Сокджина. Тот поднимается с груди Намджуна, пытаясь проморгаться от тёмных кругов в глазах, в неверии смотря на происходящее. Юнги выглядит неумолимым, когда выключает свет и забирается обратно в свою кровать. — Ю-ху! — хихикает Тэхён, сдвигаясь, чтобы дать остальным немного пространства. Потом протягивает руку в сторону Юнги: — Добро пожаловать на вечеринку. Юнги, на удивление, сворачивается у него под боком. — Спасибо, что пригласили, засранцы. — Мы думали, что ты спишь. — Каким нахрен образом я должен был спать? Я буквально слышал, как в двух метрах от меня происходят лучшие в мире групповые объятья. — Какого чёрта тут происходит? — повышает голос Сокджин, всё ещё чувствуя себя дезориентированным. Дверь распахивается. — Я услышал слова «лучшие групповые обнимашки»! — широко улыбается Хосок, маяча в проёме. Он без футболки, с зачёсанными назад волосами, прекрасный в сумраке спальни. И это добавляет ещё одного человека на кровать. Сокджин начинает смеяться первым, откидывая голову на подушки. Это просто так глупо — пять… шесть взрослых мужчин, пытающихся спать вместе. Остальные подхватывают его смех, хихикая в темноте. Юнги первым распахивает руки и говорит: — Иди сюда. — О, круто, — Хосок устраивается рядом. — Это ты сдвинул кровати? — Ага. — Охрененная идея. — Спасибо. На тебе что, мои трусы? — Ха-ха, ага, те, которые ты стащил у Куки. — Чёрт, это те красные? Я их искал. — Ну, они такие удобные… — Тише, — шикает Намджун. — Убавьте громкость. — Эй, это ты тут сейчас шумишь. — Хосок устраивается под боком у Юнги, обвивая своими ногами его лодыжки. Сокджин почти хочет оказаться на его месте, потому что Хосок просто шикарно обнимается. Не то чтобы остальные в этом плохи — просто у Хосока есть своя манера держать человека в объятьях. Когда он крепко сжимает тебя и нашёптывает что-то приятное на ухо. — Время сна, — бормочет Чонгук. Теперь на кровати больше места, но он всё равно предпочитает уткнуться носом в ключицу Сокджина, тихо выдыхая. Прилипчивость Чонгука никогда не перестанет быть очаровательной, но… — Знаете, — тянет Сокджин. — У вас всех есть одна штука. Называется «кровать». У всех своя собственная, представьте себе. Просто потрясающе. — Да, но ты-то в этой, — отвечает Тэхён. — Именно. Раздаются звуки согласия; Сокджин ощущает, как к лицу приливает жар, совсем слегка. — Это глупо. Вам стоит вернуться в свои кровати. — У тебя успокаивающая аура, хён. — Намджун рисует кончиками пальцев небольшие сердечки вокруг его тазовой косточки, чуть сдвигая вверх его футболку и обводя круг вокруг пупка, посылая искры по коже этим движением. — Сложно объяснить. — Оберегающая. Безопасная. Чонгук зевает: — И ты приятно пахнешь. Слышится несколько смешков — в основном от Хосока, пока Юнги не толкает его локтем. Сокджин только вздыхает, пытаясь подавить поднимающееся в груди тепло. Он слепо шарит рукой, заглаживая чёлку Чонгука с лица и вновь добираясь до пальцев Тэхёна. Намджун дышит ему в ухо, волнующе влияя на Сокджина — но он всё ещё так вымотан. Комната затихает, слышится только редкий шорох простыней и сплетающееся с тишиной совместное дыхание. Сокджин ощущает какое-то беспокойное чувство, которое скребётся на заднем плане сознания. Кровать полна, простыни уютные и мягкие, его ладони вложены в тёплые руки, а к спине комфортно прижимаются. Кажется, что что-то всё же не так — но он слишком устал и игнорирует это ощущение. Юнги обхватывает Тэхёна со спины, закинув ногу на его бедро, пока тот в свою очередь вжимается в спину Чонгука. Дыхание Намджуна громче остальных, но по какой-то странной причине оно же самое успокаивающее. Вокруг тепло и тихо. Они мягко погружаются в сон. Ба-бах! Дверь спальни с грохотом распахивается, свет из коридора проникает в комнату. Со всех сторон раздаются стоны: — Не-е-ет!.. — Чёрт возьми! — Агх, ннн, выключи… выключи свет… — Как вы могли! — громко восклицает Чимин со стороны двери, с шумом захлопывая её за собой. — Я поверить не могу! Все шестеро замирают и поднимают головы, словно пара любовников, пойманная на горячем. Ааа… так вот что это было за чувство. Сокджин почти успевает почувствовать себя виноватым, пока Чимин на скорости сто метров в секунду не залетает на их самодельную мега-кровать и не приземляется на гору тел. Чонгук шипит: — Чёрт! Хён! — Чувак, ты мне локтем заехал между ног… — Куки, двигайся. — Ни за что, я не сдвинусь. — Дай мне место! Тэхён бормочет: — Иди на ту сторону, к Хосоки-хёну. Чимин перекатывается, вжимаясь в тёплые тела под собой. — Не-е-ет, я всегда сплю с Хоби-хёном. Я хочу лечь к Джин-хёну. — Будто мы все не хотим. Отвали. — Не груби Чимини, — сонно ворчит Хосок. — Спасибочки, Хоби-хён. Теперь ты, Чонгук. Двинься. — Я буквально пришёл сюда первым. Сокджин вздыхает, потирая глаза. Он хочет чувствовать раздражение. Он хочет разозлиться, но как он может? Намджун улыбается у его уха, поддерживающе похлопывая его по бедру. Сегодня поспать не получится, но какого чёрта. Неважно, это всё неважно. Такие воспоминания как это — вот что заставит их улыбаться завтра и спустя года после. Так что Сокджин распахивает объятья. — Иди сюда. Чонгук выглядит почти обиженным, пока Чимин не проползает по нему и не устраивается прямо на груди Сокджина. Намджун слегка придвигается к нему, принимая на себя часть мягкого податливого тела, которое вжимается в них. — Это просто смехотворно. — Юнги, тебе же нравится. Ответа не следует, и это означает согласие. Чимин хихикает, вжимаясь ближе. — Ты тёплый. — И ты тоже, — отвечает Сокджин, чувствуя, как Чонгук всё ещё пытается уткнуться носом в его шею — место, которое он теперь делит с Чимином. Он больше не выглядит особо обиженным; теперь он может легко запрокинуть голову и прижаться в лёгком невинном поцелуе к губам Чимина. — Ты должен был радоваться, — хмыкает Намджун. Его руки поднимаются, чтобы огладить спину Чимина через футболку. — У тебя была комната, целиком принадлежащая тебе на всю ночь. — Ну, понимаешь, — зевает Чимин. — Я проснулся один, замёрзший, а Чонгуки не было в комнате… и я пошёл к тебе, и вас с Тэхёном тоже не было, так что я запаниковал… Тэхён хихикает, перебивая его: — Мы как стайные животные. — Спать одному совсем не забавно, — бормочет Хосок в волосы Юнги. Он слепо проводит пальцами вверх-вниз по бедру Юнги, заставляя того расслабиться так быстро, как будто он на это натренирован. — Может поспим? — Юнги щипает Тэхёна за бок, легонько прикусывая его плечо и заставляя младшего вскрикнуть, поворачиваясь к нему лицом. Сокджин кивает, вес Чимина уже начинает его усыплять. Требуется ещё несколько минут, но в итоге комната погружается в тишину. И Сокджин должен бы наконец, наконец заснуть. Но Чонгук всё продолжает сонно вздыхать прямо ему в ухо, а Намджун всё ещё рисует круги вокруг его тазовой косточки, и Сокджин просто, ну понимаете, не железный. Но он пытается заснуть. Он упрямо зажмуривает глаза, вжимаясь спиной в уютное тепло матраса. Он пытается вновь сосредоточиться на дыхании Намджуна. Он пытается слушать сверчков за окном. Пытается, пытается, пытается. Но затем он слышит тихий, мягкий звук поцелуя — это Тэхён склоняется ближе к Юнги и целует его — мягко и лениво. Это просто поцелуй перед сном. Милый и невинный. Сокджин может представить себе картинку: губы Хосока у уха Юнги, а Тэхёна у его шеи, пока они все постепенно проваливаются в сон. Чимин тёплым весом лежит на его груди, его крепкие мускулы прижаты к телу Сокджина. Губы Чонгука соскользнули на его плечо. Бедро Намджуна вжимается в его бедро. Сокджин зажмуривает глаза крепче, заставляя себя дышать ровнее. Тепло собирается внизу живота, что совершенно точно не нужно ему сейчас. Он не хочет их беспокоить — даже если это они в его кровати. Сдвинутые кровати. Почти гениальная идея? Но, к сожалению, концепция семи человек, спящих в одной кровати, никогда не срабатывает с ними ночью. В этом Сокджин винит их либидо. Обычно начинает не он. Понимаете, Сокджин имеет силу воли. Но чёрт возьми, они всё ещё тихо целуются, а Чонгук делает то, что он делает, а Намджун… Голос Чимина тихий и мягкий у его щеки. Он сдвигается повыше, длинные ресницы почти касаются кожи Сокджина. Чимин такой мягкий, такой приятный. Такой невероятно сексуальный, даже когда придавливает тебя сверху, лёжа на груди. — Хён, — выдыхает он с полуулыбкой. Сокджин вздрагивает и шепчет: — Извини. Тебе неудобно? Чимин качает головой, значит нет. Но он целует Сокджина в щёку и шепчет достаточно громко: — У тебя стоит. Это правда. Но сказанная вслух, вот так? Это ощущается почти как холодная вода, которой плеснули в Сокджина. Он в курсе. Очень даже в курсе, что фактически утыкается членом в бедро Чимина. Сокджин сглатывает, почти готовый извиниться… Но вокруг поднимается шесть голов, совсем не спящих, как они должны были бы. — О? — выдыхает Намджун, приоткрывая один глаз. Сокджин вдыхает, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него — и это, как и всегда, заставляет его задержать дыхание, потому что у Намджуна такой затуманенный собственнический взгляд. Его губы такие припухшие, всегда напрашивающиеся на поцелуй. Он ухмыляется, и Сокджин просто физически ощущает, как жар скапливается между ног. Хосок тоже приподнимает голову. — О-хо-хо? У нашего милого старшего хёна? Сокджин сжимает ладони на бёдрах Чимина, готовясь снять его с себя.  — Слезай. Иди спать. Но Чимин очень крепкий. Он может быть каменной стеной, когда захочет; так что он только ухмыляется и опускает голову к очаровательному лицу Чонгука, прошептав что-то ему в губы. А потом Чимин двигает бёдрами вниз, Сокджин инстинктивно вскидывает свои, а Чонгук прикусывает чувствительное место прямо под его ухом. — Ах! — Сокджин прикусывает губы, не давая звуку стать громче шёпота, откидывая голову набок и впиваясь пальцами в бедро Намджуна.  — Какого хрена там происходит? — Юнги поднимается в сидячее положение, возвышаясь над Тэхёном. — У Джинни-хёна грязные мыслишки, — подразнивает Чимин с этой своей хищной улыбочкой, садясь на бёдрах Сокджина и ещё раз слегка качая бёдрами. — Какой сюрприз. — Отвали. — Ооо, — выдыхает Тэхён, вжимаясь в Чонгука. — Я тоже хочу. Сокджин втягивает воздух, чуть выгибаясь в спине. — У н-нас завтра полно дел. — Только танцевальная практика. — Сколько сейчас времени? — Эм, четыре? — Завтра уже наступило, — решает Юнги, пожав плечами, и запускает руку прямо в пижамные штаны Хосока. Слышится смех — от одного или двух человек — но его уже некому слушать. У Сокджина в голове всё плывёт, его взгляд прикован к стройному телу Чимина сверху. Чимин притирается к нему бёдрами, медленно, очень медленно, почти лениво и совершенно прекрасно. Между ног пульсирует жаром почти до боли; Сокджин мог бы справиться с этим силой воли, но ощущения такие приятные. Он открывает рот, но его губы ловят в поцелуе, быстро, бескомпромиссно они захвачены Намджуном. Так что Сокджин тает, как и всегда. Тает и сгорает, зарываясь рукой в волосы Намджун и крепко их сжимая. Это ужасная идея — вот это всё. Устроить какую-то большую и уютную оргию в двух квин-сайз кроватях, поспешно сдвинутых вместе в четыре часа утра. Но это не то чтобы оргия, и не то чтобы решение было поспешным. Это просто тёплые руки… бархатные губы Чонгука, нежные пальцы Тэхёна. Всё, что потребовалось: тихий смех и одно искушающее движение от Чимина — и вот они здесь. И они уже бывали здесь и продолжат бывать — снова и снова. Голова Сокджина словно парит в облаках. Он всё ещё сонный, но он в любви. Он, может быть, будет спорить, может, даже кричать. Скажет: «слезайте с меня и идите спать» — он скажет, точно скажет это. Но боже, как он их любит. Любит их так сильно, что физически больно в груди и сжимает в горле. Так что в свою очередь Сокджин переворачивается, прижимая Чонгука и Чимина к кровати под собой и покрывая их быстрыми лёгкими поцелуями, пока до него не дотягиваются другие руки и не сжимают его в своих объятьях. Они устраивают полнейший беспорядок. А потом просто сбрасывают испачканную одежду и простыни и перебираются в комнату макне, сдвигая две кровати там.

***

Они не могут спать все вместе каждую ночь. Потому что никакого реального сна не будет. Но они не спят в одиночку. У них всегда есть рука, за которую можно держаться, волосы, которые можно гладить, и губы, которые можно поцеловать. Это самое прекрасное в происходящем. То, что они могут не вешать на себя никаких ярлыков. Они просто есть. Чтобы иногда набиваться в кровать все вместе и обниматься. Чтобы распластаться на ковре и дремать. Чтобы писать музыку, петь песни и быть вместе. Для Сокджина это всё, что имеет значение. Так же как для Намджуна, для Тэхёна, для Чимина, и Юнги, и Хоби, и Чонгука… Дверь приоткрывается. — Хён? Можно я посплю с тобой сегодня?