Назови меня по имени

Why don't you stay for awhile? It's been too long since I've smiled There's too few people I trust I won't ask you for too much Good conversation and such And if I'm being honest From time to time You cross my mind… (Twin Forks - Cross My Mind)

– И эта тоже не выдержала, – грустно резюмировал Тарталья и отбросил в сторону обломки удочки. – Найди уже что-нибудь покрепче, звезда моя! Эти хлипкие ветки не годятся для рыбалки. – Может быть, поднимешь зад и сам пойдешь поищешь? – огрызнулась девушка, с силой растирая ладони друг о друга. – А то пригрелся тут, у тепленького огня феи. Тарталья невинно посмотрел на нее и со всей серьезностью, которой только обладал, заявил: – Я, между прочим, спасаю наши жизни, стоя на кромке льда, добываю ужин, не жалея сил, руки уже вот какие! Вот, смотри! И он предъявил ей покрасневшие от лютого мороза пальцы. Люмин только с сожалением вздохнула. Угораздило же их застрять так далеко от статуи Архонта! Но без еды они не протянут и двух часов, а идти прилично… И вообще неизвестно, куда именно: свет статуи не был виден с того места, где они находились. – Подвинься, я замерзла, – заявила Люмин и почти спихнула Тарталью с короткого бревнышка (единственного не покрытого коркой льда). – Нечего было пихаться, тут вполне найдется место для двоих, – проворчал юноша, двигая подругу. – Знаешь, даже в моей родной деревне, Морепеске, теплее, чем здесь. – Мы залезли в самую холодную область ледяной горы, – еле шевеля губами от холода проговорила Люмин. – Если нам не удастся найти тропу к статуе Архонта до наступления темноты, то мы замерзнем насмерть и ничей глаз бога нам не поможет. Но – Архонты! – я так устала идти! Даже Паймон в отключке. Люмин бросила взгляд на малышку Паймон, которую они с Тартальей укутали в его шарф и положили вплотную к огоньку феи. Тарталья с сожалением разглядывал покрытые красными царапинками руки девушки и, наверное, впервые завидовал обладателям огненного глаза бога. Будь у него тот же, что и у этого нахала Томы, он бы в один миг согрел их обоих, и тогда руки Люмин не выглядели бы так ужасно. Повинуясь сожалению, он сгреб Люмин в охапку и крепко прижал к себе. Золотые глаза уставились на него с недоумением. – Что ты делаешь? – прошептала девушка. – Греюсь, – соврал он, не в силах оторваться от ее взгляда. Только она одна, Люмин, смотрела на него так же, как Царица – с холодом и превосходством. В каждом ее жесте он чувствовал вызов, сражение, которое так манило его. Звезды танцевали в этих золотых глазах… Звездная царица. Его маленькое совершенство с небесных высот. Удастся ли ему?.. – Чайльд, ты… – Можешь звать меня Аяксом? – перебил он. – Меня на самом деле зовут Аякс. – Ч-что... О, Архонты, не заговаривай мне зубы! Пусти, я пойду за новой удочкой. Ему пришлось разжать руки, когда она встала, и тепло ее тела снова заменил кусающий холод. Чувствуя нарастающую неловкость, Люмин поспешно зашагала в ближайшие кусты на поиски хоть сколько-нибудь пригодной ветки. Она все еще ощущала тепло его ладоней на талии, и от этого по спине бегали мурашки. – Ветка… – пробормотала девушка, с некоторым удивлением отмечая, что губы еще двигаются. – Ох, да что со мной?.. Она взглянула назад, на согнувшегося в три погибели Тарталью – Аякса?! Надо будет расспросить! – и почему-то вдруг улыбнулась. Что-то хрустнуло под ногой. В следующий миг длинная ветка стукнула зазевавшуюся Люмин по коленке. – Ай! А вот это подойдет! – оценила она прочный и гибкий прут. Она поспешила назад, к спасительному огоньку феи и другу. Горе-рыболов сидел с отсутствующим видом и не сразу услышал ее зов. Его синие, как утренняя вода в заливе Сангономии, глаза загорелись при виде нее, и это почему-то взволновало Люмин так, что жаркая волна прокатилась в груди. Или неожиданное тепло подарил огонь феи? – Вот эта подойдет? – Она протянула ему ветку. Тарталья взвесил ее, проверил на прочность так и сяк, намотал на кончик тонкую нить и забросил крючок в полынью. – Почему Аякс? – спросила Люмин, усаживаясь рядом на бревнышко. Чайльд с удовольствием воспользовался моментом и прижался к ней ближе. Ее изящные замерзшие ножки… Из-за мыслей о них, он едва не забыл ответить на вопрос. – Отец говорил, это в честь героя из его любимой книги. Героя, который всех побеждал. Это мое настоящее имя, которое я носил до того, как стал одним из Фатуи. Люмин хмыкнула. – Я была в одном мире, где Аяксом звали легендарного героя. Выходит, не в одном мире есть такая легенда… – Сколько миров ты обошла? – Я не считала. Много… Но мало что помню. – Это так странно, – улыбнулся Тарталья. Пауза повисла в воздухе, но Люмин не стала уточнять, что именно было странным для него. Они оба замолчали, тишину нарушали лишь завывания ветра и шелест снежинок. От холода она перестала чувствовать ноги и руки, ей пришлось сжаться в комочек и сильнее прильнуть к Тарталье. Огонь феи грел совсем слабо, словно бы и она устала помогать путникам. Люмин до смерти захотелось спать, веки стали каменными. – Эй, девчонка, ну-ка смотри на меня, не смей засыпать! – встряхнул ее Тарталья. Люмин с трудом открыла глаза. – Я сейчас умру от холода, – поделилась она. – Ну уж нет, – не согласился он. – Выходец из Снежной не позволит себе такой глупости, как смерть от холода! Он бросил бесполезную удочку и встал. Люмин протестующе замычала, лишившись его тепла. Юноша размялся и погладил значок глаза бога. Взглянул на полуживую подругу, на склон перед ними и глубоко вдохнул морозный воздух. Легкие заломило, он едва не закашлялся. – Чайльд, нет! – взмолилась Люмин. – Мы погибнем, если я это не сделаю. Мне нужна моя сила электро. Я возьму тебя и Паймон на руки и отнесу к статуе Архонта. Остальное – за тобой. – Аякс!! Но было поздно. Тарталья обернулся в свою жуткую форму. Темные крылья, сотканные из самой материи Бездны, развернулись за его спиной. Лиловое пламя засияло в ядре надвинутой на лицо маски. Тарталья подхватил сверток с малышкой Паймон, закинул на другую руку уже белую как снег Люмин и взмыл ввысь. Казалось, что сильнее замерзнуть уже невозможно, но лютый мороз неба вокруг Шипа небесной стужи будто рвал ее тело на части. Люмин закашлялась, прижалась к обледеневшей груди Тартальи и закрыла глаза… БУМ! Они приземлились с треском. В последний момент Чайльд не совладал с ношей, выпустил Люмин из рук, она упала и прокатилась по земле, врезалась спиной в статую Архонта так, что ребра хрустнули. Но сразу же спасительное тепло, исходящее от статуи, стало наполнять их тела силой, возвращать жизнь. Слава Барбатосу! – Тарталья! – крикнула Люмин, увидев, как оседает по стеночке полуразрушенной арки ее спаситель. – Паймон! – Аа-а? Что? – малышка Паймон проснулась и с удивлением огляделась. – Как так? Мы выбрались, пока я спала? – Тарталья принес нас сюда. Чайльд! Очнись! Она подползла к нему, превозмогая боль в ребрах, сорвала с него дурацкую маску и уложила его растрепанную голову себе на колени. Погладила по щекам, проверила, не ранен ли он. – Чайльд! Аякс, проснись! – позвала она. – Аякс… – Что происходит?! – заволновалась Паймон. – Он… он без сознания! – Аякс! – снова позвала Люмин. Веки дрогнули, голубые, как небо над Монштадтом, глаза устало воззрились на нее. – Ну что ты кричишь, девчонка? Я же сказал, что вытащу нас, а остальное на тебе. – Глупый Тарталья! – рассердилась Люмин, внутренне радуясь, что он очнулся. – Я испугалась… Его побелевшие губы изогнулись в улыбке. – Это приятно. Он нащупал и сжал ее ладонь, но ледяная железная перчатка его брони не давала почувствовать тепла его тела. И тогда он просто прижал ее пальцы к своим губам. Нехитрое действие потрясло ее похлеще разряда молнии сегуна Райден, но Люмин лишь головой мотнула. Откуда-то послышались торопливые шаги и крик: "Люмин!" Люмин обернулась и увидела Тому. – Вот вы где! Я вас едва нашел! Как мы могли разминуться? Ох… Что это?! Последние слова он адресовал Тарталье, тело которого все еще закрывала массивная железная броня. – Это… Это был последний способ спастись, – ответила Люмин. – Он ранен. Нам нужно скорее вернуться в Монштадт, к Барбаре. – Ты и сама ранена, – заметил Тома. – Подожди, я помогу! Он поспешил помочь девушке поднять Тарталью, после чего внимательно осмотрел Люмин. – Я ударилась о стену, когда мы упали… – оправдалась она, почему-то чувствуя себя нашкодившей кошкой под его взглядом. – Держись за меня и пойдем, – скомандовал Тома и смело закинул руку девушки себе на талию. К счастью, он не заметил, как посмотрел на него Тарталья. ~*~ – И вот так мы выбрались! – завершила свой рассказ Люмин. – Спасибо Томе, что оказался рядом. – Подумать только! Это так страшно! – воскликнула Барбара и наложила еще одну повязку на рану. – А меня не хочешь поблагодарить? – воззвал к ее совести лежащий на соседней койке Тарталья. – Смею напомнить, что по твоей милости мы и разошлись с Томой. Если бы тебе не приспичило подраться с тем странным механизмом, мы бы не свернули на ту тропу и не ушли в другой коридор. – Ах, теперь я еще и виноват! – сердито буркнул Чайльд, и морщинка залегла между его тонких бровей. – Я благодарна тебе, что помог и вынес нас с Паймон… – дополнила Люмин. Лицо Чайльда тут же разгладилось, на губах растянулась улыбка. – Буду паинькой и больше не стану убегать от тебя. Люмин ничего не ответила, только головой покачала. – Люмин! – позвал голос из дверей. Девушка приподнялась и увидела Тому с букетом ветряных астр в одной руке и коробочкой в другой. – А, привет, Тома! – помахала она другу. – Привет и тебе, Тарталья, – с некоторой настороженностью поздоровался он, подойдя ближе. – Я принес сладости от Сары, вот. Он поставил на тумбочку коробку с пирожками, и запах выпечки тут же потянулся по палате. – Пахнет изумительно, спасибо! – улыбнулась Люмин. – Как ты… Как вы? Вы оба. Люмин переглянулась с Тартальей. – Лучше. Я сломала всего два ребра, а у него голова болит. – Второй день? Ничего себе! – удивился парень. – Надеюсь, все обойдется. Больше мы в эти горы не полезем! Ну их! Люмин заулыбалась, хотя причину внезапного веселья так и не поняла. Ей просто было смешно смотреть на Тому. – А, тут еще кое-что, – спохватился Тома. – Это передала госпожа Камисато. Она ужасно беспокоится о тебе и велела мне дождаться твоего ответа. Ты ведь сможешь его написать сейчас? Я вернусь в Инадзуму сразу же, как ты напишешь. – Ты не останешься здесь, Тома? – расстроилась Люмин. – Я надеялась сходить с тобой на Пик Буревестника… – Тянет тебя на всякие пики… – буркнул Тома. – Нет, я не могу, госпожа Камисато беспокоится. Она отпустила меня всего на несколько дней. – Это грустно, – не стала и скрывать своих эмоций Люмин. – Я все еще здесь, – напомнил Тарталья. – Да-да, ты здесь, – повторила девушка. – Ты всегда здесь, веником не прогнать. – Э-э… Я, пожалуй, пойду, – заторопилась Барбара, предчувствуя, что назревает сцена. – Ах, ты меня уже и гонишь? – насупился Тарталья. – Никто тебя не гонит, успокойся, – Тома. – А ты мне не приказывай успокоиться, я спокоен! А она меня гонит. – Мы по твоей милости забрались на самый пик Виндагнира! – начала закипать Люмин. – Тома с ног сбился, мы столько времени потеряли, чуть не умерли! А ты хотя бы нашел этот свой горшок глубин? Нет! – Не горшок, а кубок. – Какая разница! – Большая. – Так, друзья, не ссорьтесь… – Тома выставил ладони вперед в примирительном жесте. – Она мне не подруга, – едва не вскричал Чайльд, подразумевая, что Люмин ему кто угодно – боевой товарищ, лучший враг, повелительница сердца, принцесса, царица звездная, – но только не просто подруга… Это же такое неподходящее слово! – То есть мы уже и не дружим? – уточнила Люмин. – Может, ты и подраться со мной хочешь? – Дружим, конечно, дружим, я погорячился, – горячо заверил он ее, с наслаждением глядя в ее сияющие золотом глаза. – Подраться хочу, но не сейчас и не здесь, звезда моя. Он не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии и не поддеть ее, одновременно обозначая Томе свою территорию. Пусть проваливает к госпоже Камисато, а Люмин… Слишком хороша для него. – Люмин, я… – замешкался Тома. – Уф-ф! Ну, ребята! Он уселся рядом с ее постелью, развернул бумагу, достал чернила и перо и протянул Люмин. – Что мне написать ей? – спросила девушка. – Ей важно знать, цела ли ты. Остальное – как хочешь. Пока Люмин писала, Тома подвинул коробочку с пирожками к Тарталье. – Мы с тобой толком и не пообщались, даже странно вот так уехать. Будешь в Инадзуме – заходи в гости, я покажу тебе лучшие места. Тарталья кивнул. – Я скоро должен буду вернуться в Гавань Ли Юэ, а затем – в Снежную, но постараюсь перед отъездом заглянуть к вам. – В Снежную? – встрепенулась Люмин. – Ты уедешь? – А что, хочешь со мной? Я только за. Мои родственники уже ждут возможности познакомиться с тобой, а Тевкр скучает. – Я… – Люмин низко опустила голову. – Итэр. Я бы хотела скорее его найти. Может быть, он в Снежной? Тарталья промолчал. – Как бы то ни было, я приглашаю вас обоих в имение Камисато, – прервал неловкую тишину Тома. – В программе будет игра с набэ, чайная церемония и фейерверки Наногахары. Люмин подняла глаза на Тому и снова заулыбалась. – Для Ёимии тоже напишу записку, – пообещала она. Вручив письмо Томе, девушка спохватилась: – Ой, Тома, у меня ведь для тебя тоже кое-что есть! Правда, оно не здесь. Пойдем, я хочу вручить тебе эту штуку. Морщась от боли в ребрах, она поднялась и заковыляла к дверям. Тома немедленно подхватил ее, чтобы не упала. Тарталье же оставалось лишь следить за тем, как она выходит в сопровождении Томы, счастливо улыбаясь. От желания порвать его на куски аж кулаки зачесались. ~*~ – Почему он такой нервный? – спросил Тома. Люмин покосилась на друга с улыбкой. – Голова болит, наверное, – пожала она плечами, так и не найдя достойного ответа. Они прошли по длинному коридору собора Барбатоса и вышли на улицу. Жаркое солнце заливало город, и Люмин с удовольствием подставила лицо лучам. После недели, проведенной в холоде, голоде, на ногах, в постоянной опасности, она могла с уверенностью сказать, что в ближайшее время не захочет идти хоть куда-то. Да и Паймон отъедалась у Сары за всю неделю лишений, так что можно было забыть о любых путешествиях дальше, чем на пару домов от "Хорошего охотника". Наконец они пришли к площади, и Люмин окликнула Паймон. – Люмин! Ты уже здорова?! – пропищала малышка. – Нет, мне придется еще полежать. Я здесь, чтобы отдать Томе подарок. – А! Он у Сары, сейчас! – Паймон метнулась за прилавок и спустя миг вернулась, таща объемный сверток. – Уф-ф! Тяжело! Не заставляйте Паймон работать! – Что здесь? – спросил Тома. – Разверни и узнаешь. По мере того, как Тома разворачивал плотную ткань в красную клетку, менялось выражение его лица. Из озадаченного – в просветленное. – О! Неужели?! – Да, больше ни одна собака и кошка в Инадзуме не замерзнет! Это подарок от лучшего скаута Ордо Фавониус, Эмбер, – улыбнулась Люмин. – А вот это тебе самому. Она развернула одну из вещей и предъявила Томе красную кофту с маленькой вышитой ветряной астрой на груди. – Астра вышла кривоватая, – повинилась Люмин, – но я старалась изо всех сил. – Спасибо! Я буду беречь его, – тепло улыбнулся Тома, а потом внезапно посерьезнел и несмело сказал: – Люмин, я… – ..? – Неужели ты поедешь в Снежную? Я хочу сказать, у тебя еще полно дел в Инадзуме. И я… Я буду очень рад, если ты приедешь снова. – М? Снежная? – недоуменно уставилась на него Паймон. – Мы не собирались в Снежную, верно, Люмин? – Я еще не знаю, – пожала плечами девушка и тут же пожалела об этом, потому что ребра снова заныли. – Пока рано думать о путешествиях. Я еще нездорова. Да и за этим, – она кивнула в сторону собора, где остался Тарталья, – надо приглядеть, пока он не наделал дел в Монштадте. – Да-а, это уж точно! И я пока не готова расстаться с городом и особенно с медовым мясом с морковкой! – пискнула Паймон. – А вот и мой заказ готов! Люмин, я побуду в "Хорошем охотнике" сегодня. – Не переусердствуй, Паймон! Проводив взглядом подругу Люмин, Тома произнес с сомнением в голосе: – Этот Тарталья… Он из Фатуи, это настораживает. За всеми кознями в Инадзуме стояли именно они. И худший из них, Скарамучча, еще жив. Я не думаю, что Тарталья такой же скверный тип, но будь начеку. И если что, то сразу дай мне знать, ладно? Люмин с улыбкой кивнула. – Спасибо за помощь, Тома. Я бы погибла без тебя. – Да брось, – зарделся парень. – Ты придешь меня проводить или попрощаемся здесь? – Мне пока трудно ходить далеко из-за ноги. Эти лестницы дались мне нелегко, а ведь это была дорога вниз! – посетовала Люмин. – Так что боюсь, придется попросить тебя проводить меня обратно. – Без проблем, – просиял Тома. – Давай, положи руку сюда… С этими словами он закинул ее руку себе на талию, а ее обнял за плечи. "Кожа, как огонь… – подумала Люмин. – Как с ним тепло! Прямо как с его стихией. Не то что изменчивый знак Чайльда… Аякса. Как странно, ему так не идет это имя!" Несмотря на горячую ладонь Томы, поглаживающую ее плечо, на бегущие по спине мурашки, всю дорогу наверх Люмин размышляла о Тарталье-Чайльде-Аяксе. Они сильно сблизились за прошедшую неделю, и она часто ловила себя на мысли, что он вызывает у нее очень противоречивые эмоции: то готова его приколотить к ближайшей скале, то хочется прикоснуться, погладить, обн... Нет, вот тут нужно остановиться. – Люмин? – А? – Мы пришли. – Ой, прости, я задумалась. – Я так и понял. Мне пора, я обещал Аяке вернуться сразу же, как ты закончишь. – Да. Спасибо тебе еще раз, Тома. Ты выручил нас. Она смотрела на него и губы сами собой расплывались в улыбке. Что тут поделаешь? – Спасибо большое за подарок, – прошептал Тома и во внезапном порыве обнял девушку. – Для меня это много значит. И хотя поцелуй был практически невесомым, Люмин не могла не почувствовать, как Тома коснулся ее ушка. Он отстранился, очень испуганно, но пристально посмотрел ей в глаза, будто хотел забрать с собой ее образ, развернулся и почти побежал прочь по коридору. Люмин так и стояла, провожая его взглядом, пока тот не скрылся из виду. А когда исчез, выглянула в окно и долго смотрела в небо, словно где-то там был написан ответ на вопрос, что же ей делать дальше. Вернуться в Инадзуму? До зубовного скрежета надоели кайраги, гром и молнии... Поехать с Чайльдом в Снежную? Ей совершенно точно не хотелось мерзнуть, не после такого…Что же делать? Что? И… с кем? На одной чаше весов – теплый, безопасный и до писка милый защитник Тома. На другой – изменчивый, как океан, полный тайны и волнения Чайльд. Почему вообще она должна выбирать?.. – Ты так не решишь никогда, – сказал голос позади. Люмин обернулась к Тарталье и слабо улыбнулась. Он подошел ближе и подхватил ее на руки. – Что ты!.. – задохнулась она возмущением и смущением. – Несу тебя к постели. У тебя же нога травмирована, помнишь? – тихо сказал он, наслаждаясь выражением ненаглядных золотых глаз. Он бережно опустил Люмин на перину и сел рядом. – Что ты хочешь? Он не ответил, лишь загадочно улыбнулся. Люмин начала нервничать под его взглядом. – Тарталья! Он продолжал молчать. Заправил ей прядь волос за ушко. Люмин поежилась и остановила его руку. – Чайльд! Он ловко перехватил ее ладонь и прижал к своему сердцу. – Что ты творишь? – испугалась Люмин и попыталась отстраниться, но он удержал. В синих глазах искрилось озорство, смешанное с… надеждой? – Ох! Не вынуждай меня... – начала она и осеклась. Он наклонился. Опасно наклонился! Люмин почувствовала теплое дыхание на своем лице. – Аякс… – прошептала она. Он довольно ухмыльнулся. – Значит, вот что требуется, чтобы ты звала меня по имени, да? Опасная ситуация? – Что ты делаешь? – снова вопросила Люмин, стараясь вернуть лицу то самое выражение. – Подталкиваю тебя к очевидному решению. Люмин показалось, что в комнате стало так же холодно, как и на пике Виндагнира, но нет, это всего лишь вызванные теплом его дыхания и тела мурашки затанцевали по коже. – О, Архонт! Правильно ли я поступлю?.. – тихо спросил Чайльд. Он медленно взял Люмин за руки и погладил, будто наслаждался ощущением ее шероховатой, покусанной морозом кожи. Шероховатым напоминанием о том, как он снова ее спас. Напоминанием о теплых минутах наедине. Он обжег горячим поцелуем ее ладони. Люмин тихо охнула. Желание сопротивляться таяло с каждым мгновением. Из чувства противоречия она попыталась освободиться, но он прижал ее руки к кровати, нежно сплетая свои горячие пальцы с ее. Она могла почувствовать, как бьется его сердце: трепещет, будто птица, несмотря на внешнее спокойствие. – Чайльд… – позвала она, уже чувствуя, что сорвалась и падает в бездну его соблазнения. – Сделай это еще раз… – прошептал он завороженной Люмин. – Назови меня по имени. – Чайльд… – улыбнулась Люмин. – Тарталья. Он придвинулся близко-близко. – Чайльд?.. – продолжала улыбаться Люмин. – Зачем ты меня дразнишь? – Потому что я могу, – ухмыльнулся он и наклонился еще ближе. – А ведь меня предупреждал То… Мм-м! Мм-х! Он зажал ей рот до того, как она произнесла чужое имя. – Ну уж нет! – Его лицо оказалось в считанных сантиметрах от ее. – По имени ты называть будешь только меня! – Мне будет крайне трудно общаться с людьми. – А ты их пронумеруй, – хихикнул Тарталья. – И никаких проблем. – Ты будешь номер один, – прищурилась Люмин и подалась чуть вперед. – Как же давно я об этом мечтал, – пробормотал Тарталья, когда ее теплые губы коснулись его. – Поцелуй моей звезды. – Эй! Называй меня теперь по имени! – требовательно улыбнулась она. – Моя девчонка… – шепнул он ей на ушко. – Моя царица звездная… Люмин. Моя Люмин.